Дмитрий Запольский: ПОЛЕЗНЫЙ ПАЦИЕНТ
Андрей всегда боялся девушек. Он знал что с ними делать в течение нескольких часов до и минут двадцати после, но дальше не знал. В процессе он все время сдерживал ход событий и контролировал свое естество. Когда становилось можно - отпускал. И получалось как-то очень тускло и тупо: как стрельба из автомата по броне: трещины только в краске, зачем палил - только патроны тратил. Зачем!? Когда все падало, а в этот экзистенциальный вопрос вставал, он приходил в ужас от содеянного и страшно напивался. Девушки его за это обожали: по Андрюше никто не сох, потому что через его капроновую палатку и спальник на двоих прошли практически все ничейные. Ну или не очень чьи-то. То есть он был как бутерброд: вроде перекусил и можно спокойно идти...
Федор Соннов: Нищета сциентизма, 2
Рецензия на трактат Бориса Поршнева «О начале человеческой истории. Проблемы палеопсихологии»
Философии в России просто не существует...
Николай Сергеевич Плотников (род. 1966), научный сотрудник Института философии Рурского университета (Бохум, Германия). Специалист по истории немецкой и русской философии XIX-XX веков. Автор монографий: "Philosophie in Russland. Tendenzen und Perspektiven" (1998, в соавторстве); "Жизнь и история. Философская программа Вильгельма Дильтея" (2000), "Gelebte Vernunft. Konzepte praktischer Rationalitat beim fruhen Hegel" (2004). Соредактор ежегодника "Исследования по истории русской мысли".
***
Пока не видел ни одной англоязычной профессиональной работы по античной философии, вышедшей после 2000 г., в которой платоновские термины ἰδέα / εἶδος передавались бы как «идея», «мысль» или «понятие». Как я уже писал, конвенциональный перевод сейчас — form, т.е. «форма, вид». Думаю, ни один серьезный журнал не пропустит статью, в которой ἰδέα / εἶδος будут переводиться и пониматься как «идея». Тем более примечательно, что в русскоязычной среде я пока не видел ни одной работы, в которой ἰδέα / εἶδος не передавались бы как «идея». Долго ли еще будет продолжаться историко-философское насилие над философией Платона и последующих греческих платоников? Я уже рассматривал эту тему в серии постов на канале, см.: №1, №2, №3, №4, №5, №6...
***
Основная ошибка уважаемого Бориса Поршнева, рецензию на труд к-го мы начали выкладывать, на наш взгляд заключена в предположении, что палеантропы: хищные суггесторы и их жертвы - были разными животными. Т.е. резко отличались друг от друга. Потому Поршнев и искал всю жизнь реликтовых гоминоидов в лесах и на горах. Между тем в животных заложены опасение и страх к иным видам как эволюционная фича, необходимая для выживания. У людей это называется ксенофобия - и чем больше отличаются друг от друга виды и подвиды человека - тем больше ксенофобия, боязнь чужого. И если это звериное чувство сильно даже сейчас, при мировой расовой конвергенции, то на заре человечеств оно должно было быть еще сильнее.
