Роман Буревестник: Бинарный Плод, 4
Что означает этот образ? В Библии это символ неудержимой дерзости и самомнения человека. В то же время это и олицетворение безостановочного технического развития. Это Цивилизация, в которой рациональный интеллект полностью подавил и вытеснил духовный аспект бытия. Не случайно я говорю о том, что в Вавилонскую Башню превратился Древний Змей, вручивший человеку Знание. В тексте XIV – XV вв. «Сказание о Вавилоне» изображается опустевший город, в котором ползают всякие «гады», а вход преграждает огромный опоясавший город Змей. В каких-то сказаниях из цикла на тему рассказывается о создании защитного вала в форме змея, об изображении змеиных печатей на вещах и т. п. Эти отличия не столь важны для сути дела. Важно главное: пустой город с ползающими по нему гадами — это возможная судьба современного Вавилона. Для меня это совсем не повод для злорадства. Ведь я и сам ментально во многом житель этого славного города.
Есть ещё важный момент, который стоит оговорить. То, что я ссылаюсь на древнерусский текст и символически описываю как Вавилон западный мир, не означает, что я противопоставляю ему в качестве альтернативы общество российское. «В богоспасаемом отечестве дела и того хуже» (Пелипенко). Россия построила свою собственную Вавилонскую Башню. Она считает себя оплотом пресловутой «духовности» лишь на основе того, что не даёт заняться самообожествлением отдельным человеческим единицам, идеологически манифестирует примат социального над индивидуальным, берёт на вооружение самый махровый антиличностный и антиантропный консерватизм, пытается заставить человека склониться перед сущностно опустевшими внешними формами и образами трансцендентного.
При этом власть (включая и её идеологическую обслугу из духовного, философского и светского лагерей), государство и народ как целое, похоже, почитают себя непоругаемыми небожителями — всегда правыми, не обязанными отвечать за что-либо и соблюдать свои собственные законы, не желающими признавать собственных ошибок и вреда, нанесённого другим народам и единицам, входившим и входящим в состав собственного тела. Очень любят напоминать об ответственности отдельному человеку, но не хотят нести её за что бы то ни было, как целостность. Это свойственно ей сейчас, было свойственно в советское время, было свойственно в царские времена. Всё это вынуждает эти самые народы и единицы бежать от неё как от чумы, растождествляться с ней как с целым. И век от века ничто сущностно не меняется. Если западная Вавилонская Башня вырастает из выбросившегося вверх Змея, то Российская — это город на спине плавающего по кругу Левиафана, который с каждым новым Циклом-Изводом только немного худеет. Полагаю, что обрушится и рассосётся она куда раньше западной.
Впрочем, есть вариант, что оба Вавилона в ходе нынешних событий окончательно угробят друг друга, оставив большую часть подлунного мира «правильным» логоцентрикам, вроде тех, которые сейчас беснуются в Афганистане или подкручивают гайки в Иране. Больший кошмар трудно представить и хотя найдётся масса контраргументов, это одна из исторических развилок. По мне так это намного хуже ядерной зимы. Уж лучше отсутствие или минимум жизни, чем жизнь в средневековом аду. Вообще, что касается любых «верных сынов божьих» и прочих традиционалистов - они напоминают младших, которые не понимают сути сложного конфликта старших с родителями, но упорно лезут в драку. Если дела будут настолько плохи — единственной надеждой на выход из ситуации может оказаться частичное усвоение нынешними манихеями обломков цивилизации Знания или предрекаемая нами в статье «Гендерный Синтез» (Острог24) культурно-революционная роль женского начала. Но последнему будет трудновато без помощи западного Вавилона. Впрочем, в Афганистане он оставил женщин на произвол судьбы. Быть может, в таком случае как раз отчаяние вызовет необходимую для перемен ярость.
Да, Вавилонская Башня — это, безусловно, империя. Последняя аналогичным образом обрушается под натиском «смешения языков». В этом смысле и российская империя представляет собой Вавилон, и западная «империя нового типа» во главе с США. Хотя Запад породил также Третью Вавилонскую Башню из международных корпораций и Четвёртую, Интернет.
При всех своих ограничениях западный Вавилон куда более устойчив в силу сложности и нелинейности взаимосвязей, разнесённости центров (Башня-таки не одна). Она представляет собой многоуровневое строение из Знания. Андрей Пелипенко говорил о том, что процесс ментального и культурного развития Европы заключался в послойном вычленении из средневекового Абсолюта дискурсов веры, добродетели, искусства и др.
Отчуждающая рефлексия пропускала через себя божественный полюс, переваривая его во всё более мелкие элементы, которые со временем вызывали всё меньше эмоционального вовлечения. Изученным, проанализированным вдоль и поперёк, «вскрытым» и разобранным стало всё, что только возможно, но змея рефлексии, хоть и отчаянно старалась, не докопалась до Истины и Смысла. Не в силах сдержать аппетит, она набросилась на свои собственные средства и инструменты познания. Теперь сознанию ставился вопрос в стиле не «с чем мы имеем дело?», а «как и чем мы познаём то, с чем мы имеем дело?». Так, в тенденции каждая культурная форма, будь то наука, философия или искусство, замкнулась в себе, в значительной мере махнув рукой на познание окружающего мира. Другим видом пищи стали инструменты саморазрушения — диссистемные смыслы, различные условно «контркультурные» установки от цинизма до в широком смысле антицивилизационизма. Причём всё это по возможности перерабатывалось и инкорпорировалось, например, в беззубом коммерческом виде (магазин с майками, на которых изображён Че Гевара, и т.п.). Для каждого «чертёнка» появилась своя легальная ниша.
«Смешение языков» произошло по нескольким линиям. Это глобализация на общемировом уровне — пронизанная дискурсом вестернизации смесь ценностей, принципов и элементов разных культур. Это постмодерн с его установкой на относительность и равнозначность разных жизненных моделей, релятивизацию критериев истинности, этики, эстетики. Наконец, это процесс, происходящий в самой голове современного цифрового сознания. Это рассогласованность и разрозненность разных культурных программ внутри отдельного разума. Познание Добра и Зла превратилось в ироничную, местами весёлую и ни к чему не обязывающую игру разными дискурсами с ситуационным и случайным применением результатов этого познания. С точки зрения смыслогенетической культурологии последнее, однако, имеет эволюционный характер. Змей стал закручиваться спиралью, на новом витке воспроизводя цифровыми средствами старый синкрезис. Означает ли это наступление информационного парадиза, виртуального рая, того, что Человеку таки удалось пронзить верхушкой Башни Небо? Или это всё-таки то «смешение языков», которое должно остановить движение вверх, а затем всё обрушить? Думаю, это очередная развилка.
