СТК (смысло-генетическая теория культуры) Современный кризис, 1
Одна из причин кризиса - окончательное перетекание трансцендентного в имманентные сферы, начавшееся еще с эпохи протестантизма.
Для классической личности кризис начался еще в XIX веке. Обвал идеалов - атеизм, материализм, позитивизм. Человек так увлекся самоупоенным восхвалением разума, что не заметил, как за Человека себя выдает культура. К концу XIX века он начал лишь чувствовать что что-то не так, впадая в пучины пессимизма и фатализма, в XX веке эти настроения стали устойчивым фоном. Открылись инструменты манипуляции человеком со стороны Культуры.
Идеологии начала XX века были, с одной стороны, продолжением ницшеанского бунта, с другой, представляли собой невротичную ностальгию по отвергнутым ценностям. Идеология оказывалась в роли всеобщего медиатора. Однако ценности уже нельзя было спасти ни в идеологической, ни в какой-либо еще обертке, они воспринимались как нечто привнесенное. Западное сознание и личность уперлись в границы опыта.
Логоцентрический синкрезис вошел в активную фазу распада на рубеже XIX - XX веков, когда все культурные объекты и ценности стали детально отрефлексированными и отчужденными. Именно в XX веке появляется слово «Информация», которое указывает на знание, не связанное с каким-либо переживанием, ценность которого исключительно прагматическая. Все воспринимается знаково-атрибутивно. Вещь-товар превращается из медиатора в симулякр.
Современный неосинкрезис
Отчужденные элементы опыта порождают неосинкрезис. Это достигается именно за счет того, что ни один из них не вызывает причащения/природнения, а сознание современного субъекта скользит по смыслам, ни на чем всерьез не останавливаясь. Вовне возвращается субъектность, а время спрессовывается и ускоряется.
Сознание не успевает адаптироваться к перманентному потоку инноваций, противоречия взаимопогашаются, дуализм есть, но он сполз на микроуровень, никаких продуктивных для культуры глобальных противоречий сформировать невозможно.
Теперь захлебывающаяся рефлексия обращается на субъекта, на себя (то есть методы и инструменты познания), а также на механизмы саморазрушения. Все отрефлектировано и находится в ситуации тотальнейшего отчуждения. Вещь пропала из виду, в смысле, перестала вызывать какие-либо переживания, утонула в знаковости, стала просто объектом. Знаки воспринимаются как самодостаточные величины, партиципация как бы размазывается по ним. Так и умерли Бог и метафизика. Не осталось не названных и неназываемых объектов, исчез полюс трансцендентного.
Средства познания в науке, художественные средства выражения в искусстве, лингвистическая структура в литературе - все это стало новым объектом. Но литература, будучи более логоцентрическрй сферой, трансформировалась позже изоискусства. Главным становится комбинаторика и формы художественного выражения, сюжет и значения - вторичное, только фон. Когда на себя замкнулся язык, Слово перестало иметь отношение к реальности, отношения между ними стали необязательными. Соссюр, Бодрийяр фиксировали этот процесс. Культурное пространство наполняется словами без сути.
Причина? Европейский человек стремился с эссенциалистским упорством докопаться до самой сути, отбрасывая конкретные значения (отчуждая денотации), но в итоге не находил чаемого результата, имея дело лишь с абстракциями. Желаемое «то самое» скрылось окончательно.
