Дмитрий Алтуфьев: Абсолют и все-все-все, 8.
Вернемся к Абсолюту. Мы начали с того, что Сеть Индры, состоящая из эйдосов, идеальна, то есть сама по себе есть некий Эйдос по Платону. Существует ли в явленном мире его материальное отражение, подобие? Мы считаем, что таким слабым эхом является феномен мурмурации. При перелете стаи птиц обычно ведомы иерархическим принципом организации, это и позволяет им целенаправленно преодолевать тысячи миль пути. Однако цель и направление им задают не родовая память, не инстинкт и не геомагнитное счисление. Стая использует «коллективный разум» для подключения к психосфере, но для этого ей нужно сменить иерархический принцип на сетевой. И тогда мы видим утрату любой индивидуальности, стая превращается в мерцающее подобие Сети Индры. Особенно это зрелище впечатляет, если окраска птиц контрастна. Грудка у куликов, например, светлая, а спинка тёмная. Благодаря синхронным перемещениям и поворотам всех куликов создаётся впечатление, будто стая переливается и мерцает. При мурмурации каждая птица имеет постоянный обзор и получает максимум информации о соседях по стае. Скворцы создают зрелищные сжимающиеся и разжимающиеся облака с чётко очерченными контурами, движущиеся непредсказуемым образом. Облака эти могут разделяться на части и соединяться; одни облака птиц пролетают сквозь другие на большой скорости (до 40 км/ч), при этом птицы не сталкиваются. То же явление можно наблюдать и в больших косяках рыб.
Описать мурмурацию словами невозможно, необходим видеоматериал. Наше предположение в том, что мурмурация превращает стаю в некий фильтр-приемник, идеальную сеть, пронизывающую пространство, чтобы уловить волну, необходимую трансляцию. Просмотрите видеозаписи – больше всего это похоже на ловлю невидимой бабочки сачком или сетью. Или свободную работу яркого аэродромного ветроуказателя (он же колдун или ветровой конус). Коллективное бессознательное стаи настраивается на не-сущий ветер, получая направление полета. Возможно именно так и работают нейроны нашего мозга: они не движутся, но движутся импульсы по сети аксонов и дендритов, обеспечивая контакт с сознанием. Если наши догадки верны, мурмурация нуждается в тщательном исследовании. Выяснение алгоритмов этого движения в будущем позволит его повторить роям дронов, которые уже сейчас способны выполнять крайне сложные согласованные маневры при помощи интернета и примитивного ИИ. К сожалению, у нас пока нет принципиального представления о сенсоре, которым надо снабдить каждый дрон. Как вы уже, видимо, догадались, в случае успеха мы получим то, с чего начали статью – сеть обретет сознание. Появится реальный искусственный интеллект. Но пока мы к этому не готовы, есть иной путь – построение стационарной масштабной решетки, рукотворного аналога сети Индры, в гнездах-элементах которой можно испытывать одновременно несколько сенсоров, подобно японскому устройству-уловителю нейтрино Супер-Камиоканде (на фото). Она должна быть достаточно объемной, чтобы транслировать в ней мурмурацию передачей импульсов подобно нейронной сети - нечто вроде антенной решетки, работающей не вовне, а внутрь себя.
Мы далеки от науки и рассуждаем как дилетанты, и в этом наша сила. Все это – достояние мудрости, а не науки. Анализ данных по миллионам статей показал, что в сравнении с исследованиями середины XX века научные работы, опубликованные в 2000-х годах, гораздо чаще продвигали науку вперед лишь постепенно, чем уводили ее в новом направлении, делая предыдущие работы устаревшими. Наука не хочет никуда идти. Злокачественные научные структуры разрослись так, что вытеснили и истребили научные свободы. Но изнутри структур понять системный характер кризиса невозможно. Установка на непогрешимость и непризнание ошибок, приверженность догмам, сервильность, борьба с новаторами как еретиками, и прочие показатели изжившего себя культурного института налицо. Горизонт событий в науке сокращается, развитие прекратилось, и скоро она схлопнется в себя, что к лучшему, ибо над чем бы ни работали ученые, в конце у них получается бомба. Верным путем к прорывному приращению знаний мы считаем применение современных технологий во вненаучных метафизических исследованиях. Не антинаучных и не паранаучных, а именно вне-, анаучных, ведущихся в иной, холистичной плоскости, лишь пересекающейся с научной.
Автор парадигмы, которую он назвал «наука внутри сознания», физик-теоретик Амит Госвами пишет: «С идеалистической точки зрения жизнь — это поле битвы двух сил: творчества и энтропии. Энтропия порождает износ физического тела, к-е служит "аппаратной основой" творчества в создании новых программ - это то, что мы называем научением. Со временем энтропия выигрывает эту битву и организм перестает заниматься дальнейшим творчеством. Именно тогда сознание начинает покидать тело. Этот уход заканчивается смертью».
Но поскольку тонкие тела не имеют различия микро-макро, и их движение всегда носит квантовый характер и никогда не вырождается в классическое, в тонких мирах нет никакой энтропии и никакого износа. И тогда, возвращаясь к тексту «Антиантроп» (Острог19), мы вправе спросить себя: если миссия человека – спасение Вселенной от «тепловой смерти», вызванной накоплением энтропии, кто поручил ему эту миссию, кто предначертал ее? Обитатели психосферы? Вряд ли они знают об энтропии, хотя конец материальной вселенной скорее всего уничтожит и психосферу как пограничную зону. А поскольку времени в ней тоже нет, то это реальная угроза, висящая как дамоклов меч. Но если мы применим слова Госвами к Абсолюту, то, вновь вернувшись к началу эссе, сможем предположить, что если «телу» Абсолюта ничто не грозит, то его мысли, которые являются феноменами материального макромира, подвержены разрушительному воздействию энтропии так же, как сознание стариков склерозу и болезни Альцгеймера.
Возможно, создание уполномоченного агента в вещном мире тоже один из замыслов Абсолюта, несущий аспект не только самопознания, но и вполне утилитарный – вроде таблеток от склероза, ноотропов, ежовика гребенчатого или иных грибов.
