Классика колониальной империи
Объяснение большинства диспропорций в рамках единой картины представляется возможным через концепцию колониальной империи. Российская государственность, берущая начало в Московском царстве второй половины 15 века, с самого начала встала на путь имперской экспансии.
В основе любой колониальной империи всегда лежит экономика: колонии должны приносить метрополии прямую и/или косвенную прибыль. Метрополия действует в колониях напрямую или через компании, которые являются ее экономическими и политическими агентами. Как только издержки колониализма превосходят прибыль — империя заканчивается.
Российская метрополия в этом контексте не равна Москве, а скорее соответствует расширенному определению понятия «Кремль». Ее агентами являются крупные и, за редким исключением, государственные компании. Любой экономически активный регион России можно свести к интересам тех или иных компаний. Депрессивные регионы здесь обеспечивают связь между прибыльными колониями и/или являются «отработанным материалом» империи, приносившим прибыль в прошлом и обеспечивавшим экспансию метрополии в новые «эльдорадо».
Задачи региональных властей (региональных элит) в такой конструкции — в обмен на доли в прибыльных бизнесах обеспечивать жизнедеятельность больших компаний и отсутствие проблем с гражданами на местах. Причем граждане являются таковыми лишь de jure. На деле они — население, рабочая сила, «аборигены».
На уровне языка это стихийно оформилось в виде обильного использования слов «территория», «земля» и т.д. применительно к тем или иным регионам. В колониальной логике даже названия российских городов и поселков удивительным образом обесчеловечены и сведены к нужным метрополии функциям. Например, муниципальное образование город N, городское поселение A, сельское поселение B и т.д.
И на протяжении 5,5 веков существования и экспансии российская колониальная империя извлекала прибыль из добычи пушнины, расширения сельхозугодий, добычи ископаемых, чудовищных форм эксплуатации человека (от крепостного права до ГУЛАГа). По сути, для своего существования российская метрополия использовала два ресурса — землю и насилие.
Ресурс массового насилия был окончательно исчерпан к середине XX века. Ресурс земли пока сохраняется, но больше не увеличивается. Нефть с арктического шельфа в нынешней экономической реальности никому не нужна, а рост эффективности добычи других полезных ископаемых достиг предела в рамках действующих институтов. Вдобавок конфликт с Западом сократил для российской метрополии возможности адаптации к окружающему миру. Но и сама она в стремлении увеличить извлекаемую из колоний прибыль без инвестиций в эти колонии, судя по всему, потеряла эффективность и адекватность.
И главный политический вопрос, который сегодня задается в Кремле, в регионах, в лагере оппозиции, звучит так: как вернуть колониальной империи эффективность? Однако проблема в том, что вернуть ей эффективность, похоже, нельзя.
Неэффективно не только устройство империи, но и ее основные агенты (компании). Экономическая модернизация здесь невозможна, потому что для этого нет достаточных ресурсов. Стоит напомнить, что в XX веке российская колониальная империя смогла выжить за счет мощнейших «инъекций» оборудования и технологий из Германии и США ценой десятков миллионов жертв коллективизации, индустриализации и второй мировой войны. Хотя через 40 лет после этого ей пришлось отказаться от части своих колоний.
В целом, издержки господства метрополии (государственный аппарат, его регулирующие полномочия, военные расходы) не могут быть сокращены без ликвидации господства как такового. Весь вопрос в исторической цене и механике этого процесса. Другими словами, России нужен осознанный демонтаж колониального устройства.
