Судьба, трагедия, гнозис
В трагедии Эсхила Прометей утверждает, что Мойра (судьба, рок) могущественнее даже самого Зевса, который не сможет избежать своей судьбы.
Пятьсот лет спустя другой автор писал: Вели с Ним на смерть и двух злодеев. И когда пришли на место, называемое Лобное, там распяли Его и злодеев, одного по правую, а другого по левую сторону… Один из повешенных злодеев злословил Его и говорил: если Ты Христос, спаси Себя и нас. Другой же, напротив, унимал его и говорил: или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на то же? и мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал. И сказал Иисусу: помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое! И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю (Лк).
В центре трагедии всегда агон – борьба, состязание нескольких акторов, в ходе которого они раскрывают себе и зрителям самую свою суть, до того погребенную под ворохами наносных и наведенных мотиваций, переживаний, влияний, сомнений и побуждений. Экстремальная ситуация как веялка жреца в обряде снимает и развеивает эту шелуху, оставляя цельное зерно – каждому свое.
Так Сталкер, Ученый и Писатель в культовом фильме Тарковского раскрываются в финале. Первый видит свое предназначение в том, чтобы всякий раз, рискуя жизнью и душой, вести новых соискателей в комнату исполнения желаний. Он не знает этих людей и может ожидать от них чего угодно в любой момент, получаемое им материальное вознаграждение, судя по всему, несущественно и ничего не изменит в жизни Сталкера. У него вообще нет планов вне Зоны. Вовсе не для сбычи мечт он проводит людей к месту – ему, как и Зоне, интересно их преображение пред лицом Непознаваемого. Сталкер и есть Зона: «Я и Отец – одно».
Ученый полностью закрыт, его реплики характерны – «Оставьте меня в покое и прекратите нести чушь». Ему доподлинно известно, как устроен этот мир, что правильно, а что нет; что должно быть – а чему нет места в мире, и тогда это следует уничтожить, не полемически, а в прямом смысле, раз и навсегда. Решимости ему не занимать. Ученый мстителен и с трудом терпит людей, отворачиваясь от них. На иконах первого злодея изображают отвернувшимся от других распятых, а то и вовсе спиной к ним.
Писатель - грешник, проведший всю жизнь в поисках истины не то для себя, не то для человечества. Его стремление изменить мир к лучшему привело к тому, что мир изменил его к худшему. Разочарованный и разуверившийся, он идет на безумный риск с одной целью – вновь обрести веру в нечто Иное, глубоко чуждое профанному миру – и оттого невыразимо прекрасное. Именно это для него – Спасение.
Агон становится агонией, и состязание наших героев заканчивается. Ибо они дошли до места исполнения желаний, избавившись от шелухи и выказав сокровенное. Пьедестал почета выглядит в этой игре совершенно иначе – ведь победили все. Сталкер практически становится богом, сливаясь с Зоной и обретя первого спасенного им человека из уверовавших. Ученый окончательно убеждается в нерушимости своих представлений, смехотворности мистических выдумок и смертью своей уничтожает мир вокруг – для себя. Писатель соприкасается с абсолютно Иным, обретает смысл и развоплощается, становясь первой душой, попавшей в рай – чем бы он ни был.
И не так важно – разные это люди или стадии одного пути, обрезанного судьбой. Ведь назад вернулся лишь один – Сталкер, подобный дельфину, выплывающему на поверхность, чтобы вдохнуть и уходящий в глубину, чтобы жить. Жить там, где люди видят лишь знаки смерти вплоть до потока крови на залитом полу комнаты желаний в финале. Это кафельное дно нам показывают весь фильм, что делает странствие героев совершенно иллюзорным. Зона тиха и чиста, потому что там нет людей – они гибнут сразу, на входе. Все путешествие троицы по Зоне есть лишь процессия душ, описанная в книгах мертвых, судебное следствие, в ходе которого открываются побуждения и выносится вердикт.
Так кто более властен над судьбою – люди или боги? Кому переход за грань приносит больше перемен? Только ли запредельный мир влияет на события в нашем мире или влияние взаимно?
Второй злодей напрасно ждал Иисуса в раю – они не встретились, и годы бедняга провел в одиночестве, пока туда не начали поступать апостолы. Зачем Иисус обманул его? Нарочно, как Сталкер Писателя в Зоне? Или нет, ибо Иисус счел, что остался всего лишь человеком, чья душа отлетит в рай? Но ему досталась судьба самому стать божеством, затмившим Отца, изменив этим расклады на земле и небе.
Представьте чувства ветхозаветного Иеговы, который по божеским меркам внезапно обнаруживает себя не единственным властелином и Господом – нет. По новым лекалам он сидит на Страшном суде как зиц-председатель, а по сторонам от него - настоящие Судии: откуда-то взявшийся сын и самозваный антагонист-сатана, который ранее был на посылках. Суть же суда в разделе ресурса душ на овнов и козлищ, как указано на раннехристианских фресках, причем одни достаются Христу, а другие Сатане.
Материальный человек, в гностической традиции гилик - это человек, которому не досталось духовной искры, и вся его жизнь проходит в тщеславии, погоне за материальными благами и удовольствиями, включая месть и разрушение; гностики уверены, что для такого человека спасения нет.
Душевный тип человека, психик - это уже более возвышенный тип людей, которым духа досталось побольше; это люди, стремящиеся к духовному освобождению, но ещё не свободные от привязанности к материальному; гностики в основном считали, что для людей этого типа возможно как минимум промежуточное спасение, но может быть и полное.
Духовный (божественный) тип человека - пневматик, это собственно те, кому духовного компонента досталось больше всего, это люди буквально не от мира сего, живущие больше в тонком мире, и вот они-то как раз и способны спастись из тюрьмы материального мира.
Гностики считали, что ад находится именно здесь, и потому психик Писатель, наставленный пневматиком Сталкером, должен слиться со светом, а гилик Ученый вновь родиться на Земле, забыв прежние жизни. И даже, возможно, вновь податься в науку, ныне просто забитую гиликами.
Когда ты отрываешься от земли в попытках полета – ты никогда точно не знаешь, чем это кончится. Когда ты сосредоточенно смотришь под ноги – неожиданностей ждать не приходится. Позиция ученого жизнью злодея здесь безошибочна.
Наука ставит ученым одну задачу – приращение знания. Зачем, к чему, для чего? – эти вопросы признаны наукой метафизическими, а стало быть излишними и вредными. Вериги материализма и привязанность к очевидному, к эмпирике, делают даже из самого лучшего ученого самого худшего из трех строителя храма в известной притче – «Я таскаю тяжелые камни!». Ученый Сизиф вновь и вновь катит свой камень на гору и сил ему остается только смотреть под ноги – но тщетно, и камень скатывается вниз по снежному склону, вбирая в себя все новые массы снега и новые камни, становясь все больше и тяжелее. Так идет приращение знания. Сизиф хотя бы знал, что это наказание богов – современный ученый не знает и этого, ибо эмпирика тут бессильна.
Те люди, которые сражаются только за полную ясность, что мы наблюдаем в случае с Эдипом, героем рациональности, в конце странствия оказываются совершенно изнуренными, поскольку находятся еще дальше от цели, чем были изначально: выяснение каждой истины влечет за собой необходимость выяснения новой истины, о существовании которой путник ранее не подозревал. Те же, кто признает существование таинственного, как Тиресий (герои трагедии «Царь Эдип») - подобны морякам, добравшимся до берега: он темен и внушает страх, однако под ногами твердая почва (Луиджи Зойя, «Созидание души»).
Наука тащит снежно-каменный ком Знания на вулкан Самомнения в надежде заткнуть им зудящий кратер Гордыни – и тогда эта повинность закончится. Но кратер еще горяч – и по мере приближения ком тает и распадается – и где-то рядом горько смеется прикованный Прометей - так сказал бы наш Писатель. Ведь его задача – искать, выявлять и продлевать неочевидные связи вещей, пониманием сплетая из них ковер текста. Задача же психопомпа Сталкера предельно проста – вести за собой.
Арт 1: Георгий Кичигин. Ландшафт. 2017
Арт 2: Георгий Кичигин. Связь действий. 2014
