Михаил Куликов: О КРИЗИСЕ СОВРЕМЕННОГО ЗАПАДА (Часть 2)
Но вернемся к нашей пьесе. Чуть поодаль от авансцены, в центре среди массовки, ситуация не сильно лучше. Люди огораживаются в сети мыльными пузырями сейф-спейсов (безопасных от неудобных личностей и мнений пространств), даже оставаясь при этом в рамках допустимого неолиберальной системой политического спектра (где умеренно правые – это, по сути, некий аналог умеренных левых XVIII столетия). Или не оставаясь. Особенно если это касается площадок, имеющих полную анонимность или иллюзию таковой. Одно неизменно - обеспеченная интернетом конфронтационность в виду снижения ответственности за высказывание. Обыватель стал порядочным ханжой, чувствительным и обидчивым, догматичным, скорым на проявление эмоций.
Мифологическая картина мира, данная большинству культурой «по умолчанию» господствует и здесь. В данном случае речь идет об априорно (и чаще неосознанно) считываемом комплексе гуманистических представлений с присущей ему либеральной антропологией. Любой внешний субъект — проецируемый в ментальный образ и чувственно воспринимаемый Другой — осмысляется в качестве новоевропейского экономического человека, наследника аристотелевского homo politicus. Картина мира, населяемого подобными кривыми отражениями коллективного Я, упорядочивается в голове согласно паттернам взаимодействия человека Нового времени с реальностью. Глубоко укоренившиеся в подсознании принципы экономизма приписывают типично европейские мотивации совершенно иным культурным традициям. При этом пристыковываются не только мотивации, но и ценности, нарекаемые общечеловеческими. А сам образ природного мира, пережив инверсию, не потерял ощущения полной зависимости от всесильной человеческой деятельности: текущую геологическую эпоху планеты некоторые уже нарекли антропоценом. Собственно, перечисленные ментальные #химеры прекрасно иллюстрируют правоту Юнга в заочном споре с Леви-Брюлем о логичности современников в противовес пралогичности первобытного человека.
Что касается арьерсцены с попрятавшимися по темным углам разнообразными маргинальными группами, изгнанными из-под софитов культуры по итогам ВМВ, то здесь либеральная мифология не столь властна над умами. Однако это компенсируется засильем других мифологичных представлений о мире, родом из прошлого. Впрочем, среди совсем архаичных элементов находятся и вменяемые консервативные силы, и даже (по текущим меркам, не путать с XX столетием) контркультурные интеллектуалы. Однако феномен сейф-спейсов актуален тут как нигде – люди в конфронтации с политическим и культурным мейнстримом отгораживаются от окружающей реальности, и порой так радикально, что образуют свое локальное племя по принципу общей идентичности. #Археомодерн стучится в двери и Западного мира, но в отличие от российского аналога он гораздо более социально плодотворен. Если у нас люди предельно атомизированы и не умеют выстраивать продуктивные горизонтальные связи, а фактором объединения становятся, например, маргинальные тусовки под знаком уличного насилия, или хрупкие онлайн-сообщества, проецирующиеся в реальность разве что в виде «пивных» сходок, то на Западе это приводит к усилению влияния крайне «право-левых» политических партий. При пассивно-агрессивном давлении единственно приемлемого социального статус-кво подобная поляризация ожидаема. Не последним фактором здесь является и подавление маскулинности, в отношении которой слишком часто стало возможным услышать эпитет «токсичная» без возможности возразить по существу и не прослыть за это каким-нибудь «-истом». Подобная поляризация социокультурного пространства (а культурный фактор здесь налицо – возникают соответствующие идентичности) ведет к упрощению системы, а упрощение – к инфантилизации сознания (что идет рука об руку с его цифровизацией, о чем немного ниже).
К слову, русское ответвление этого дискурса ложится уже на плодотворную почву фирменного отечественного инфантилизма. Оно пестрит такими явлениями как повальное и накрепко засевшее в саму культуру презрение к «левачеству» с включением под этот зонтик всего социал-дискурса, веру во всесильную самоорганизацию свободного рынка в приложении ко всем без исключения институтам и, напротив, бездумное копирование западных социал-демократических трендов как не поддающийся критическому осмыслению единственно верный путь. В этом же ряду многочисленные прозападные и антизападные группы в соцсетях, воспринятые с религиозным поклонением идеи инклюзивности, увлечение расовой антропологией заброшенной старогерманской школы, гавкающий пещерный феминизм, типично русский манихейский бумеранг на антимаскулинный тренд - МГ, НОД, АнтиМайдан и т.д. и т.п. В русском сегменте интернета не действуют западные неписанные законы политкорректности, зато волна от описанной выше социальной дестабилизации новейшего времени давно нас достигла и нарисовала на поверхности русского песка причудливые узоры. Нередко в юзер-статусах местных соцсетей открытым текстом можно прочесть самые антиполиткорректные лозунги, тоже находящиеся за гранью адекватности, но с другой стороны.
