Дмитрий Алтуфьев: Абсолют и все-все-все, 3
Пожалуй, именно Великое существо, побуждаемое потребностью раскрыть свой потенциал, создало условия для появления на Земле разумной жизни – того самого Наблюдателя, суть антропного принципа, делающего Вселенную реальной как для нас, так и для обитателей психосферы. Ныне последняя изрядно заселена, но так было не всегда.
Самый эфемерный и простой психосферный субъект – это душа разумного существа. Как и откуда мы ее получаем? Персональное сознание - крошечный водоворот в океане Разума. От толщи вод его отделяет лишь замкнутость на себя, вращение вокруг невидимой оси эго. И потому таких водоворотов может быть сколь угодно много – и исчезают они вместе с эго. Подробнее об этом пишет Иван Городнянский в эссе «Игра в смерть» (Острог25). Но есть и более устойчивые обитатели вод.
Вода – самый часто встречающийся символ коллективного бессознательного, отмечают психоаналитики. А что такое «коллективное бессознательное»? Эта ранняя концепция психосферы устарела, начиная с определения: все равно что назвать воду «мокрое текучее». Чересчур неуклюже и расплывчато, любое слово может быть использовано в описании чего-то иного и наконец если вода замерзнет, то определение станет ложным. Другими словами, это показатель абсолютной беспомощности научного мышления при соприкосновении с чем-то всецело Иным. Как в русской сказке «Пойди туда, не знаю куда; принеси то, не знаю что». Кстати искомый там бесплотный невидимый дух (уникальный для русских сказок) зовется Шмат-Разум (кусок сознания, если хотите).
Зигмунд Фрейд сравнил бессознательное с котлом, где царит хаос, но при этом плавают архиважные бессистемные устойчивые образования. Он полагал, что с помощью метода свободных ассоциаций сможет выудить из глубин бессознательного то, что неизвестно ни пациенту, ни психоаналитику. Фрейд нанизывал слова и картинки как наживку на крючок и не давал пациенту времени на осмысление, поощряя говорить в ответ все, что приходит на язык само, не стесняясь и не думая. Это работало, и Фрейд вытаскивал порой фантастические трофеи. Этих глубоководных обитателей Юнг позже нарек архетипами, попытался классифицировать, набить соломой и выставить чучела в собственном музее, но получилось так себе.
Станислав Гроф работал иначе. Он укладывал человека в позу эмбриона, снабжал его пуповиной – дыхательным шлангом, соединяющим с реальностью, и лишь потом погружал в океан психосферы путем особой дыхательной процедуры. Главное отличие от рыбалки Фрейда здесь в том, что клиент сам опускается вглубь, сохраняя восприятие и даже частичный контакт с напарником-супервизором, как водолаз в тяжелом скафандре с воздуховодом и сигнальным тросом.
А вот Хофман, Лири, Хаксли и Маккена фактически использовали акваланг, познав наибольшую свободу, легкость и отвязность, по сути открыв эру психонавтики со всеми ее надеждами и опасностями. Однако коллективный горьковский "осторожный человек" (явно представитель науки) наступил на горящее сердце Данко - и с тех пор, пока психонавты в свободном поиске на свой страх и риск изучают новую среду изнутри, ученые упорно пытаются вычерпать море кружкой редукционизма, сидя на берегу.
Для человека любая сущность постижима, если она имеет реальную материальную или вообразимую форму, т.е. для чувственного восприятия невиданного феномена необходим зрительный эквивалент. Воображение – введение непредставимого в образ, в форму, которую можно представить. И потому психоаналитики (и не только) вслед за Юнгом вытаскивают свои трофеи из бессознательного пациентов на сушу, где прикосновением разума облекают это нечто в образ – в нарисованный воображением скафандр, позволяющий это чудо-юдо хоть как-то описать. Традиционно это образы Девы Марии, дьявола, призрака и т.п., теперь к ним присоединились инопланетяне и персонажи Лавкрафта. Хочет ли зафиксированный психосферный субъект выглядеть именно так и может ли он выбрать себе более подходящий скафандр из гардероба в вашей голове – вопрос открыт. Мы полагаем, что слабый психосферный субъект чаще всего уступает надетой на себя смирительной рубашке, но нумены посильнее бьются как рыба об лед и бывают опасны. Возможно именно этим объясняется злоба и враждебность значительного числа описанных призраков и душ мертвых – мало кому нравится, когда его заковывают в кандалы или пеленают в смирительную рубашку. Ментальное насилие Наблюдателя бросает неуловимо неведомое (ПС) на прокрустово ложе человеческих представлений, для ментального существа такое изнасилование остро ощутимо, учитывая смехотворно-тошнотворный ассортимент форм, хранящихся в гардеробе среднего охотника за привидениями. Подчеркнем, что речь не о трипах. В трипе душа человека посещает психосферу, с разной степенью успеха и глубины проникновения. Мы же говорим об обратном – о явлении психосферных субъектов в наш мир и попытках человека их зафиксировать и описать.
