Роман Буревестник: Бинарный Плод, 3
Во время Дуалистической Революции человек познал Добро и Зло в их противопоставлении как отдельные, несовместимые категории, как травмирующую двойственность мышления. На этой стадии он отбросил и попытки вернуться назад, в Старый Эдем или на нашем смыслогенетическом в синкрезис, во Всеобщую Эмпатическую Связь. В картине мира образовались полюса мироотречения и эсхатологии. Последнее значило, что если от культурных противоречий нельзя избавиться сегодня, значит они будут сняты в отдалённом будущем.
Поскольку знание Добра и Зла или окончательно вышедшая на свет дуалистичность мышления счастья не приносила, так как постоянно отягощала сознание проблемой выбора, нужно было раствориться в охватывающем индивидуальность более крупном субъекте. Это могло быть государство, власть, которые сами разбирались с тем, где какое Добро и какое Зло применять. А мог быть обновлённый, теперь уже чисто духовный Абсолют, который тоже так или иначе решал проблему Зла, в том числе и совмещая противоположности в самом себе. В этом он в долгосрочной перспективе послужил своеобразной моделью для индивидуального сознания.
Правда, такая способность имелась и у тех людей, которые создавали и развивали новые мировоззренческие доктрины. Великие учителя и пророки были Личностями в узком смысле. Они умели находить компромисс, по крайней мере между миром ностальгирующего по утраченному единству мифоритуального человека и новым мышлением, жаждущим выхода в запредельное. Правда, эти Личности ещё были скованы моралью служения, не осознавали себя как самодостаточных творцов, были проводниками воли Метасубъекта.
У разных народов познание Добра и Зла или осознание дуализма, а также способы его преодоления приобрели специфический характер. Смыслогенетическая культурология указывает на несколько модельных центров Культуры, в которых бинаризм приобрёл то или иное выражение: индийский, китайский, античный, западнохристианский, восточнохристианский и исламский. В Индии и Китае дуализм едва наметился, там всё ещё сохранялась довольно сильная связь с синкрезисом.
Античность достойна отдельного разговора, который уведёт нас в сторону. Но кратко замечу, что греки (причём, возможно, даже в большей степени, чем идеократические государственники римляне) с их «вычленением Логоса из мифа», заповедниками философов, черновым вариантом общества потребления (в общем, с их устремлённостью к антропологическому максимализму) более других приблизились к тому, чтобы «стать как боги». Но всё же это было ещё далеко от метафизического бунта западных европейцев.
Зороастризм и #манихейство осознали мировой дуализм во всём его трагизме. Причём, это осознание имело именно подчёркнуто этический характер — здесь речь прямо шла о Добре и Зле, о Свете и Тьме, о тотальном противопоставлении Духа и Материи.
Исламский мир целиком и полностью предоставил решение проблемы Добра и Зла Абсолюту. Здесь произошёл конструктивно наиболее оптимальный «логоцентрический синтез». Человек строго нацелен на единение с Должным, а дуализм осознаётся только на уровне дольнего, здешнего мира, который всякий раз снимается постоянными обращениями к запредельному.
В христианстве у преодоления дуализма была своя существенная специфика. Здесь Абсолют в лице Христа приобрёл образ человека. Чем более выпуклыми становились глобальные оппозиции, тем в большей степени они должны были преодолеваться на уровне человека.
В христианском мире дуализм вышел за узкокультурные границы, воплотившись в противопоставлении двух субцентров — западного и восточного христианства. В обоих мирах действовал яд Бинарного Плода. Но если в восточном (Византия, затем Россия) следствиями этого знания были умаление и неприкаянность человека, чередующие друг друга смысловые перевёртыши (инверсии), невозможность снять противоречия между обществом и государством, человеком и обществом, Должным и Сущим, преобладание мироотречения, то в западном — формирование новых, промежуточных, синтетических смыслов. Человек стал сознательно делать то, к чему раньше был способен только Абсолют.
Первой осознанной ступенью к последующему «богоуподоблению» стала эпоха Возрождения. Именно в этот период богоподобность и соравность человека Богу в творчестве стали провозглашаться буквально. Вспомните «Речь о достоинстве человека» Джованни пико делла Мирандолла: «Не даём мы тебе, о Адам, ни определённого места, ни собственного образа, ни особой обязанности, чтобы и место, и лицо, и обязанность ты имел по собственному желанию, согласно твоей воле и твоему решению. Образ прочих творений определён в пределах установленных нами законов. Ты же, не стеснённый никакими пределами, определишь свой образ по своему решению, во власть которого я тебя предоставляю» (я аж погрузился в какой-то экстаз-ИСС, пока цитировал).
Культуролог Андрей Пелипенко рассматривает развитие западной цивилизации со времён Ренессанса как процесс постепенного перетекания божественных атрибутов в человека, как движение по оси Бог — Человек — Культура. Была реабилирована материя, отодвинута эсхатология, отброшено мироотречение. Разве всё это не означает другими словами, что «люди стали как боги», то есть, по-нашему, стали способны сами проживать и преодолевать противоречия внутри своего сознания? Не всякие люди, конечно. Лишь те, чьё сознание оказалось достаточно сложным и эволюционно «продвинутым», Личности с большой буквы. Остальные действовали по старинке — либо обивали пороги Старого Эдема, либо искали спасения в духовном или социальном Абсолюте. И всё же они стали постепенно равняться на Титанов-Личностей, стремились им уподобиться, воспринимать самих себя соответствующим образом. В этом одна из причин кризисного состояния современного «Вавилона».
В ходе Реформации человек почувствовал себя самостоятельным в своих земных делах для того, чтобы почти не привлекать к ним Бога. Только как к конечной точке, замыкающей все смыслы. Хотя в протестантизме сохранялась порой фанатичная риторика, по большей части она была просто риторикой. Важнее то, что практически полностью исчезло мироотречение. Именно совмещение крайностей (мораль успеха и христианские заповеди, идеализм и практицизм) было протестантским способом усвоения Бинарного Плода.
Наконец, в эпоху Просвещения человек окончательно ополчился на небо. Произошло «превращение антисистемы в систему». Это взрыв антиклерикальных, атеистических, материалистических диксурсов. Это утверждение «Истины Человека и материи» как единственной Истины. Это разворачивание всего арсенала анализирующего, сравнивающего, раскапывающего, дробящего, отчуждающего знания вдоль всего фронта рефлексии. Человек Просвещения стал задаваться вопросами немыслимыми для человека Средневековья: кто и в каком порядке на самом деле писал библейские сюжеты? Не созданы ли они на основе мифологических представлений древних народов? Не может ли мир как-то существовать и функционировать вообще без участия Бога? Соответствует ли Бог своим собственным моральным требованиям к человеку? Не является ли «душа» только набором эмоций, производимых организмом? Да, конечно, это были лишь небольшие группы людей в основных зонах Просвещения (в первую очередь, во Франции). Впоследствии всё как-то утихло, после наполеоновских войн европейцы вновь в большинстве своём стали добрыми христианами. Тем не менее, дух людей, задававших вышеназванные вопросы, пропитал всю западную (а затем и современную в широком смысле) науку, цивилизацию и культуру. Именно этот дух — причина всех головокружительных научных достижений и открытий XIX и XX веков.
Западный человек не только усвоил и переварил Бинарный Плод. Он высадил из его семян целый сад и стал производить, продавать, да и просто разбрасывать повсюду знание в промышленных масштабах. Религия перешла в режим инерционного доразвития. С дискурсами науки и знания она уже никак не пересекалась, ограничиваясь узкой нишей. В некотором смысле была создана собственная «Религия Человека», что в отдельных философских доктринах (Фейербах, Ницше, Штирнер) отразилось едва ли не в прямом смысле слова. Ницше особенно интересен тем, что продолжал активно вгрызаться в Бинарный Плод. Стоит только вспомнить названия его ключевых работ - «По ту сторону Добра и Зла», «К генеалогии морали», обозначение себя как «имморалиста», основную претензию к Просвещению (насквозь пропитано христианской моралью с её «равенством перед Богом»). Хотя западный человек шёл к этому довольно долго, он со временем научился есть плоды с Древа Познания и при этом не страдать. По крайней мере, почти не страдать.
Хотя мы и говорим о том, что в российской культуре преобладает антропологический минимализм, Россия советского периода была пронизана метастазами Просвещения — «Разум», прогресс, манифестация всесилия человека, атеизм, материализм. Но есть одно но. В западной системе функции Абсолюта взяли на себя отдельные Личности, преимущественно связанные с научным дискурсом и вменили соответствующую модель поведения всем остальным, в том числе и тем, кто в полном смысле Личностью не являлся. В российской же системе эти функции узурпировало общество и ещё в большей степени государство. Западная система в идеальной своей модели подразумевает, что каждый должен «уподобиться богу», российская — заменить Бога государством-Левиафаном, но самому как единице остаться в позиции ведомого несмышлёного ребёнка. На Западе модель богоуподобления была глубоко индивидуальной, хоть и межсубъектной — каждая отдельная единица должна стать подобна Богу в своей независимости и самодостаточности. В России — богоуподобиться стремится народ как целое, отдельной Личности такое дозволяется если только она занимает самую верхнюю нишу. Рано или поздно это выливается в обожествление государства. И всё же в обоих случаях речь идёт о взятии на себя функций классического Абсолюта.
Итак, во время Дуалистической Революции человек до конца познал Добро и Зло в их разделении. А дальше начались игры с этическим дискурсом, в результате которых люди и «стали как боги». То есть, научились совмещать, проживать, преодолевать и снимать противоречия внутри себя. Змей-уроборос, давно оторвавшийся от своего хвоста, теперь совершенно распрямившись, совершил резкий выброс вверх и застыл в форме дотянувшейся до самого неба башни.
