СОВЕТСКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ, окончание
Отвечая на вопрос, что было самым главным в постсоветской истории, я неизменно отвечаю – смерть Должного. Его отдельные субдискурсы ещё живут, мучительно угасая, но в целом Должное как фундаментальная конструктивная компонента биполярной средневековой ментальности и выстроенной под неё цивилизации рухнуло. И вместе с ним рухнули не только идеократические идеалы, великие цели, сакральные ценности и т.п. Иссяк источник духовной силы, разрушились моральные основы общественной жизни, пропал сам смысл исторического существования. Осталась инфантильная ностальгия по славному имперскому прошлому на фоне обвального одичания и вырождения. (Нельзя не заметить, что любой как теперь говорят «позитив» современной официальной идеологии связан исключительно с восторгами по поводу прошлого величия. Но дальше смутных и бессодержательных демагогем (да простит мне читатель сей неологизм) о его возрождение дело не идёт. Всерьёз в будущее заглядывать просто боятся, ибо его попросту нет). Тут надо заметить, что все авторы, пишущие о России, может быть за исключением наиболее пожилых, сформировались в эпоху, когда угар коммунистической идеи выступил внешним выражением глубокой, очевидной по крайней мере, с 70-х гг., национальной деградации. Дух разложения, гниения, энтропии глубоко пропитал рефлексирующее сознание, априорно поместив любые его референции на пессимистический фон. Но даже делая скидку на этот субъективный фактор, основания для исторического оптимизма найти трудновато. Глобальное цивилизационное противостояние с Западом по сути своей снято. Завершение холодной войны и распад СССР поставил на этом точку, как бы не хотелось нынешней российской власти заменить её многоточием. Фронт исторического развития сместился в сторону и новые цивилизационные процессы неумолимо набирают скорость. Это означает, что и Запад, в свою очередь, пришёл к исчерпанию и снятию своего цивилизационного качества. Но это его проблемы. А отпавшие от фронта развития, как гениально заметил Гегель, остаются предоставлены своей собственной диалектике. И диалектика эта обычно нерадостна.
В ближайшее время мы поймём, до какой степени России предоставлена своей собственной исторической диалектике и какова будет окончательная плата за рухнувшую идеократию империи империй. Похоже, первая цивилизация на территории современной России, достигнув в советский период своего пика, выполнила свои исторические задачи и сходит со сцены. Дело даже не в том, что насквозь прогнившее общество пребывает в полупарализованном состоянии, а государство, будучи синклитом криминально-бюрократических кланов, узурпировавших властные функции, уже по сути государством не является. По-видимому, вне феодально-имперской идеократии любые позитивные модели жизнеустройства оказываются недееспособны. Мифологические модели уже не работают, превращаясь в пустой симулякр, а немифологические не приживаются, разве что в хрупких и неустойчивых субкультурных слоях. Поэтому в России нет внутренних предпосылок для модернизации. (Характерно, что само это слово практически исчезло из обихода). Если внешние стихийные модернизационные влияния прекратятся (чего, разумеется, в действительности не будет), то вся социальная жизнь откатится назад к наиболее чистым феодальным формам. (Что, собственно, уже и происходит в наименее «прогретых» модернизационным влиянием регионах).
Если дух истории окончательно покинул Россию, тогда существующее положение вещей будет продолжаться до полного исчерпания ресурса. А дальше – быстрый коллапс. Если нет, то начнётся реальная дезинтеграция на регионы. Представляется, что общественное сознание к этому подсознательно почти готово. Во всяком случае, иллюзий стало меньше.
По сути, вполне закономерна вторая стадия распада СССР, который протекает в маятниковом режиме: после распада первого пояса в 1991г. последовал период временной стабилизации, который завершается на наших глазах и может, в зависимости от обстоятельств, продлиться ещё несколько лет. А далее неизбежен распад второго пояса с последующей интеграцией разных регионов в разные цивилизационные ареалы.
Но нет сомнений в том, что значение опыта советской цивилизации будет со временем возрастать. И возможно то, что вблизи казалось, с одной стороны чем-то естественным, и с другой чем-то невероятно запутанным, в исторической ретроспективе обретёт хрестоматийную ясность.
Переместившись из вчерашнего дня в позавчерашний, советская цивилизация стала достоянием истории. Это означает, что её следует изучать, как и всякую цивилизацию – без гнева и пристрастия. Пока над нынешней Россией (да и не только над ней) витает дух СССР, это делать трудно. И пока в руках аналитиков ещё не так много инструментов, с помощью которых можно адекватно исследовать этот причудливый цивилизационный организм под названием Советский Союз, где возведённые в ранг догматического богословия марксистские доктрины выполнялись с точностью до наоборот (напр. политика определяла экономику), официальный атеизм сочетался с иррациональным мифологизмом и пуританским отторжением телесности (если только оно не является инструментом труда и обороны). Список парадоксов, противоречий и эклектических нагромождений в пространстве советской цивилизации неисчерпаем. Удастся ли когда-нибудь разгадать, каким образом всё это склеивалось? Предположу, что ключом к разгадке может послужить анализ тех глубинных архаических пластов ментальности, которые были актуализованы в эклектическом бульоне советского мировоззрения. По ним, несущим ауру «реликтового излучения», можно реконструировать ментальные модели далёких исторических и даже доисторических времён, что само по себе делает советский цивилизационный опыт уникальным, а изучении его чрезвычайного плодотворным, потому что советская цивилизация – это гораздо больше, чем просто советская цивилизация.
