РУССКАЯ_МАТРИЦА: ПОСЛЕДНИЙ ПУТЬ, 2
Человеку, как известно, свойственно заблуждаться. Если говорить о заблуждениях не бытовых, а мировоззренческих, то источник их следует искать не только в несовершенстве человеческой природы, которая никогда не была и не будет иной, а в суггестивных способностях самой культуры. Выступая по отношению к человеку как постоянный и безжалостный источник репрессии, культура в то же время компенсирует свою репрессивность мощным внушением чувства защищённости, а также сложного комплекса идей и настроений, который с долей иронии можно назвать историческим оптимизмом. Сколь ни велико было бы у человека недовольство текущим положением дел, культура на уровне глубинных психологических установок блокирует осознание своей смертности в историческом времени, отвечая на смутную метафизическую тревогу человека разнообразными формулами вроде: всё будет хорошо, всё наладится, всё вернётся на круги своя, и т.д. и т.п. Внушения эти столь сильны, что даже мысль о собственной смерти для человека более переносима, чем мысль о смерти культуры, которую он гонит от себя всеми силами и, как правило, ценой потери адекватного восприятия действительности. Особенно в закатные эпохи.
Эта, казалось бы, отвлеченная преамбула имеет, однако, самое прямое отношение к историческим судьбам России, точнее, Русской матрицы (РМ).
Чтобы понять и оценить значение того, что произошло с Россией в эпоху ускоряющегося уплотнения исторического времени между 1917 и 2017 гг. и, тем более, представить её (России) будущее, необходимо включить события этого периода в два контекста: имманентной логики исторической динамики Руси/России, с одной стороны, и общеисторических процессов, с другой. При этом следует не упускать из виду, что эти два контекста имеют значительную область пересечения.
Что касается первого, то гуманитарная мысль последнего времени немало продвинулась в положительном направлении: научилась называть вещи своими именами, сорвала обёртки, и избавилась от ряда застарелых иллюзий, а главное осознала, наконец, нынешнее положение дел как закономерное. Голоса отчаянных релятивистов, убеждённых, что никакой «ментальности» не существует, и говорящих: «создайте в России условия, и будет как в Финляндии», несколько поутихли. Да, и на сакраментальный вопрос о том, почему создать условия всё никак не получается, они по-прежнему не отвечают. Потому что ответить нечего. Впрочем, позиция тех, кто с оттенком унылого фатализма твердит о генетической предрасположенности русских к имперству, страху, холопству, рабству, изоляционизму, агрессии и вообще к тому социальному порядку, который мы имеем счастье наблюдать, тоже выглядит слабо. Все апелляции к генам – не более чем метафора; ничего подобного генетика не обнаруживает. Но это не значит, что межпоколенческая трансляция культурного и социально-поведенческого опыта осуществляется только путём научения, и может быть произвольно прервана или существенным образом изменена. Будь это так, прошлый опыт можно было действительно «обнулить» и начать жизнь с чистого листа. Но всякий раз приходится признавать, что существуют некие незримые каналы, по которым квинтэссенция прежнего исторического опыта передаётся новым поколениям. Хоть гены здесь и ни причём. Этот канал трансляции можно было бы назвать культурно-полевой индукцией, о природе которой следует говорить отдельно. Но не стану углубляться в теорию. Разве что один штришок. «По умолчанию» принято считать, что социокультурные программы более высокого уровня устанавливаются поверх более архаичных и примитивных, и в ситуациях инволюционных откатов «слетают», обнажая архаическую основу ментальности. Однако более внимательный взгляд замечает, что здесь можно говорить скорее о горизонтальной схеме, нежели вертикальной. Похоже, что более сложные программы устанавливаются не поверх архаичных, а, условно говоря, рядом с ними, создавая соседние секторы ментальности – ячейки культурного сознания. Если так, то в ходе рецессивных процессов новоустановленные сложные программы никуда не слетают, а просто оттесняются, говоря языком гештальтпсихологии, с позиции фигуры в позицию фона. Будучи неактуальными и невостребованными, они теряются в тени коллективного подсознания. Иное дело, что скачковое переключение массового сознания от программ сложных к простым осуществляется намного легче, чем наоборот, и тому есть свои причины. Но в принципе, быстрое переключение между секторами сознания возможно, и история даёт немало примеров такого переключения.
Фотопроект Донбасс-Шоколад, Арсен Савадов
