Хроники несвободы с Ильей Азаром: арест певицы Наоко и новый Большой террор — что происходило в России на этой неделе
Параллельно с продолжающейся войной в Украине в России власти ведут зачистку политически неблагонадежных граждан. Вот и на прошедшей неделе политическая полиция – центр «Э» — обратила внимание на группу «стоптайм», исполнявшую в Петербурге запрещенные песни Noize MC и Монеточки. Члены Антивоенного комитета оптом были объявлены «террористами» и «экстремистами». А начальник Орловской колонии получил письмо от солистки группы Garbage Ширли Мэнсон с просьбой не мучить политзека Михаила Кригера. Журналист Илья Азар в авторской рубрике «Хроники несвободы» рассказывает все самое главное о политических репрессиях в России за прошедшую неделю.
Задержание недели. Арест уличной певицы Наоко за песню Noize MC
Несколько десятков молодых людей прыгают под песню Noize MC «Кооператив “Лебединое озеро”» и в унисон скандируют слова:
«Где вы были 8 лет, еб*ные нелюди!
Я хочу смотреть балет, пусть танцуют лебеди!»
Дело происходит в Питере, за спинами молодежи — слабо освещенный Казанский собор. Это, наверное, набережная Мойки или канал Грибоедова. Я так давно не был в России, что к своему ужасу уже точно не помню.
Спиной к камере стоит и стучит по клавишам синтезатора блондинка. Это уличная певица Наоко, которую задержали уже на следующий день после того, как видео завирусилось в соцсетях. Наоко оставили на ночь в отделении полиции. Барабанщика и гитариста группы отпустили из отдела вечером после опроса. А все потому, что Иван Алексеев (Noize MC) — «иноагент» и «предатель родины», а песня «Лебединое озеро» в 2025 году была запрещена за «пропаганду насильственных изменений основ конституционного строя».
Рядовая, наверное, история для сегодняшней России, но она запала мне в душу. Наверное, потому что в прошлую субботу ночью я зашел на ход ноги в недавно открывшуюся рюмочную и вдруг увидел там Noize MC. Тем вечером у него в Риге был сольный концерт. Иван сидел в большой компании, выпивал, наверное (но я не следил), и обсуждал творчество рэпера Хаски.
Уже четвертый год в Украине идет война, и среди ночи с криком «как это бл*дь возможно» я уже не вскакиваю, но до сих пор не могу привыкнуть к тому, что в Риге каждый месяц выступает кто-то из российских музыкантов, а в России за публичное исполнение Noize MC можно провести ночь в околотке. Или даже 13 суток, которые Наоко выписал 16 октября Дзержинский районный суд Петербурга за организацию массового пребывания граждан в общественных местах, которые привели к нарушению общественного порядка (ст. 20.2.2 КоАП РФ).
,,Одно только радует, что на видеозаписи уличного концерта Наоко я вижу счастливых молодых людей, на которых не действует кондовая пропаганда и которые — хочется верить — когда-нибудь выгонят Соловьева с экрана, а Путин — с трона.
Наверное, надо просто подождать. Кому-то в рюмочной в Европе, а кому-то, как певице Наоко, — в обезьяннике.
Дело недели. Академик Юрий Пивоваров и «террористический» Антивоенный комитет
Ну ладно я: первый автозак в 2006 году, 20 лет в политической журналистике, 5 лет депутатства в московском районе Хамовники, 25 суток отсидки в спецприемниках Москвы. До февраля меня даже возмущало, что мне никак не давали статус иноагента (зато теперь уже и приговор на 4 года колонии имеется). Короче говоря, я ко всему привык, я ко всему готов.
Но что думает доктор наук, академик РАН Юрий Сергеевич Пивоваров? Сидит на кухне и говорит под нос: «Как же я дошел до жизни такой?» О чем рефлексирует?
Юрий Сергеевич окончил МГИМО в 1972 году, с 1982 года — кандидат исторических наук, с 1998-го по 2015-й директор Института научной информации по общественным наукам, с 2010 по 2020 годы — заведующий кафедрой сравнительной политологии факультета политологии МГУ, автор примерно 500 научных публикаций, в том числе восьми монографий.
СПРАВКА. Юрий Пивоваров — российский историк и политолог, академик РАН, специалист по истории российской государственности и политической культуре. Автор сотен научных работ, в которых исследовал особенности российской политической традиции и соотношение Запада и России в политической мысли. В 2022 году подписал письмо против войны в Украине, а в 2025 году был внесен Минюстом в реестр иностранных агентов.
Но вот жизнь сделала крутой поворот, и в 75 лет Юрий Пивоваров — фигурант уголовного дела о насильственном захвате власти и организации террористического сообщества.
Дело это возбудили 14 октября против всех 22 (опубликованных на сайте) членов Антивоенного комитета России — оппозиционной структуры, которая ни шатко ни валко продвигала ценности либеральной оппозиции России в массы и пыталась добиться от Европы хоть чего-то осязаемого, кроме дружеских похлопываний по плечу. Спустя 3,5 года удалось: в ПАСЕ создали платформу для диалога с российскими демократическими силами.
Вроде бы мелочь, но Кремль отреагировал молниеносно: платформу назвали «учредительным собранием переходного периода и альтернативой органам власти РФ» и завели дело.
Юрий Сергеевич Пивоваров, кажется, пока молчит, но зато на заведение «террористического дела» отреагировал другой его фигурант — публицист Виктор Шендерович, внезапно перестав ставить на свои посты в соцсетях плашку иноагента. Мне он объяснил, что «по некоторым личным обстоятельствам» тянул время до неизбежного появления уголовного дела, ну а теперь его уже ничего не держит.
Шендерович уверен, что это «реакция Путина и Ко на появление альтернативного (им) представительства России в ПАСЕ и мире, ведь они-то прекрасно понимают меру собственной легитимности с 2020 года, в пятый раз и на пеньках…»
Я еще спросил Виктора Анатольевича, как мог бы выглядеть захват власти в исполнении ученого (Юрия Пивоварова), журналиста (Кирилла Мартынова) и писателя (его самого), но мой собеседник решил ответить серьезно:
,,«Захват власти — это как раз то, за что давно должны были сесть они сами, и если бы сели в 2000 году, то уже могли бы успеть освободиться, даже без УДО».
Радует, что присутствия духа в новой преступной ячейке вроде бы никто не теряет.
Цифры недели. 171 политическое дело и пять «террористов» в день
При сравнении происходящего сейчас в России с Большим террором 1930-х годов принято иронически улыбаться и говорить, что до «такого масштаба репрессий» еще далеко. Это несомненно так, но прочтите эти две новости и признайтесь себе честно, какая аналогия первой пришла вам на ум.
- «171 человека (как минимум!) судят на этой неделе по политическим делам», сообщает «ОВД-инфо».
- В среднем каждый день по «террористическим» статьям выносятся более пяти приговоров, передает правозащитный проект «Первый отдел».
И мне интересно, террор, который «большой», начинается с какого количества политических дел в неделю и приговоров в день?
Письмо недели. Ширли Мэнсон пишет начальнику колонии, где сидит Михаил Кригер
Живо себе представляю начальника исправительной колонии №5 поселка Нарышкино Орловской области Максима Прилепского. Вижу, как он входит вразвалочку в свой кабинет утром 14 октября, включает компьютер и находит в телеграме (он же читает «Медиазону», да?) письмо вокалистки группы Garbage Ширли Мэнсон, которая написала его не кому-нибудь, а именно ему — Максиму Прилепскому.
— Дорогой полковник Прилепский, — обращается к нему певица, — меня зовут Ширли Мэнсон, и я пишу вам, чтобы выразить глубокую обеспокоенность судьбой Михаила Кригера, который содержится у вас под стражей.
Полковник (я не нашел в интернете подтверждения его звания, поэтому буду придерживаться версии Ширли) Прилепский наверняка крякает, поправляет галстук и встает, чтобы плотнее прикрыть дверь.
Надо сказать, что 65-летний активист Михаил Кригер в мае 2023 года был приговорен к 7 годам колонии за «оправдание терроризма» и «возбуждение ненависти с угрозой применения насилия» (в частности, он предлагал повесить президента Путина).
«Что еще за Ширли-мырли?» — думает, наверное, полковник Прилепский. А может: «Что этой крашеной суке заграничной надо?» Или: «Господи, еще чего не хватало! Надеюсь, до начальника не дойдет…»
Сомневаюсь, что Прилепский рос на песнях Ширли. Но вдруг, чем черт не шутит, наоборот, представлял (как это делал я), что это ему Ширли поет:
Как бы то ни было — остаток письма полковник наверняка пробегает по диагонали. Там Ширли просит Прилепского прекратить изоляцию Михаила Кригера и разрешить ему видеться с дочерью (с 25 сентября политзаключенный держал голодовку, выступая против постоянного содержания в ШИЗО, а с 10 октября после того, как ему не дали увидеться с дочерью, перешел на сухую голодовку).
Певица называет полковника «человеком, обладающим властью и совестью» и предполагает, что тот может действовать «порядочно и с состраданием». Ширли, конечно, виднее, хотя почти наверняка из перечисленных ею свойств Прилепский может похвастаться только властью (на небольшой территории ИК №5).
Дочитав письмо, полковник Прилепский грязно ругается и срывает злобу на том, кто первым подвернулся ему под руку.
Но вечером, вернувшись домой, он дожидается, пока заснет супруга, идет на кухню и, не включая свет, чтобы никого не разбудить, набирает в YouTube «Ширли Мэнсон» и один за другим смотрит ее клипы.
Оттепель недели. Жену правозащитника Артема Файзулина выпустили из СИЗО
Много ли вы знаете полицейских с либеральными взглядами, сторонников Навального? Никого не могу вспомнить. Кроме разве что Артема Файзулина, бывшего капитана полиции из ОВД города Березники в Пермском крае. Его еще в 2013 году уволили из-за фотографии с плакатом «Руки прочь от Навального», которую он выложил в свои соцсети.
Постепенно Файзулин превратился в активиста и правозащитника: агитировал за Навального в родных Березниках во время президентской кампании 2018 года, вел шествие с мегафоном в руках по центру Перми после отравления политика в Сибири. Тогда Файзулина схватили «эшники» и засунули в спецприемник почти на 20 суток.
Когда после признания ФБК экстремистской организацией в 2021 году многие засветившиеся публично как сторонники Навального уехали из страны, Файзулин остался. И не сидел тихо: с марта 2022 года он начал в судах защищать людей с административными протоколами за «дискредитацию армии» и стал называть себя правозащитником.
Поэтому, когда утром 27 августа в квартиру Файзулиных ворвались с обыском, он был уверен: это за ним. Тем сильнее он был шокирован, когда в конце дня его отпустили домой, а вот жену Ирину (а также местную активистку и подругу семьи Елену Гусеву) — нет.
Обеих женщин отправили в СИЗО, вменив им финансирование ФБК (таких дел в России заводят все больше). По словам Файзулина, у его жены речь идет о семи переводах по 300 рублей.
«Я совершенно не был готов к тому, что это произойдет так. Я здесь, на свободе, с семьей, с детьми, а Ирина сейчас находится за решеткой… Я воспринимаю это как очень х*евое, изощренное издевательство. Они, если бы хотели, могли найти кучу поводов запаковать меня. Но они упаковали ее. Я сейчас не очень понимаю, как вообще с этим жить», — говорил юрист.
Удивительно, но 14 октября судья выпустил обеих женщин под домашний арест, правда, запретив Ирине общаться с Артемом (он проходит по делу свидетелем). В итоге Ирина сейчас живет с дочкой в квартире в Перми, а Артем — в Березниках с сыном.
То, что супругу отпустили, неожиданностью для Артема не стало, ведь отправлять в СИЗО женщину с двумя детьми (один из них — несовершеннолетний), по его мнению, сильно отличается общероссийского тренда. Думаю, это послабление для женщин делается не навсегда, но Артем настроен оптимистично. Он надеется, что силовики удовлетворили свое желание доставить семье страдания, и рассчитывает на наказание, не связанное с лишением свободы.
Хэппи-энд? Радоваться в любом случае рано. Например, 7 октября в Пскове «яблочника» Льва Шлосберга (его обвиняют в повторной «дискредитации» российской армии) городской суд отпустил из-под домашнего ареста, но уже 10 октября областной суд вернул его обратно.
Ад недели. 20-летняя больная девушка получила шесть лет колонии
Не все репрессии в России — политические, да и осознать всю жестокость режима Путина проще даже не на примере убийства Навального или Немцова, а на такой истории, как у 20-летней Жени Ломаковой.
У нее муковисцидоз, неизлечимое заболевание (густая вязкая слизь закупоривает легкие и пищеварительную систему), с таким даже на свободе долго не живут.
Недавно в Испании умерла наша больная муковисцидозом коллега Таисия Шеремет. Ей было только 22 года, она долго боролась за жизнь и проиграла. Но Тасе хотя бы оказывали адекватную помощь, а Жене Ломаковой, если не произойдет чуда, возможно, придется умереть в камере или тюремной больнице.
Во время обыска в Москве у нее в комнате нашли несколько свертков мефедрона. Она призналась, что наркотики — ее, что она их употребляет. По версии следствия, этот мефедрон она собиралась не употреблять, а продать. И хотя Женя в последнем слове на суде говорила:
— Для меня это будет смертным приговором. Я понимаю, что я виновата в том, что я сделала… Мне очень страшно ехать в колонию. Я не знаю, доеду я или нет. Прошу [дать] мне, грубо говоря, умереть дома. С родными и близкими, подготовиться психологически. Мне очень страшно.
Судья отправил ее в колонию на 6 лет, чем фактически обрек на смерть, и, скорее всего, мучительную.
Все-таки почему в этой стране никто никого не жалеет? Десятки, сотни тысяч отправляют на убой на бессмысленной войне, которую сами начали, хотя убеждают всех, что Россия — мирная страна, это нас НАТО атакует. Политиков и активистов травят «новичком», в них стреляют. Всех, кто окажется не в том месте и не в то время, бьют и пытают.
И даже совершенно обычную, пусть от отчаяния и совершившую ошибку, девушку отправляют с неизлечимой, требующей постоянного ухода болезнью в колонию.
Где же это сострадание, о котором писала полковнику Прилепскому солистка группы Garbage? Нет, Ширли, вы его здесь не найдете.