127)
Услышав шаги в коридоре Марку сел на нарах, привалился спиной к холодной стене. В камере было темновато — лампочка под потолком светила еле-еле, и её никто не менял. Дверь открылась, и на пороге возник силуэт. Человек вошёл, не здороваясь. Хотя для этого заведения подобное было нормой. Среднего роста, в тёмном пальто, с гладко выбритым лицом и холодными, ничего не выражающими глазами. Быстро проанализировав внешний вид Марку понял — скорее чиновник высокого ранга или аналитик из тех, кто никогда не выходит на полевую работу, но при этом знает о ней всё. Что он здесь забыл?
Дверь за ним закрылась. Человек остался стоять посреди камеры, разглядывая Марку так, будто перед ним был экспонат в музее.
— Позывной Шакалёнок, — сказал он. Не спросил, а утвердил. — Меня зовут Виктор Андреевич. С этого момента я ваш куратор.
Марку молчал. Он смотрел на незнакомца и чувствовал, как внутри нарастает тревога. Что-то было не так. Селин никогда не присылал вместо себя людей, тем более таких и тем более без предупреждения.
— А где полковник? — спросил он.
Виктор Андреевич чуть заметно повёл плечом — жест, который мог означать всё что угодно.
— Полковник больше не курирует ваше направление, — ответил он ровно. — Обстоятельства изменились. Теперь я принимаю решения. В том числе и о вашей дальнейшей судьбе.
Он не сказал о Селине определённо. Просто — «обстоятельства изменились». И это молчание было красноречивее любых слов. Марку почувствовал холодок под ложечкой. Он хотел спросить прямо, жив ли полковник, но что-то подсказывало: этот человек не ответит. Или ответит так, что лучше бы не спрашивал.
— Понял, — сказал Марку, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Что от меня требуется?
Виктор Андреевич подошёл ближе. Табурета в камере не было, и он стоял так, чтобы Марку смотрел на него снизу вверх.
— У вас есть опыт работы в Европе, — начал он. — Вы знаете языки, знаете, как устанавливать контакты. Нам нужно, чтобы вы снова вышли в поле. Миссия будет на территории Польши, Германии, возможно, Чехии. Страны, где сейчас идёт активная борьба вокруг марсианской программы.
— Корпорация теряет контроль, — продолжал куратор. — Шотландцы бьют по ним изнутри. Космиты блокировали Пояс. Российская Империя строит флот, но ещё не готова к открытому конфликту. В этой ситуации нам нужно создать точки напряжения в Европе. Спровоцировать недовольство политикой властей. Найти людей, которые готовы работать против них. Организовать утечки, митинги, саботаж.
— То есть провокации, — уточнил Шакалёнок, понимая, что ему не отвертеться от этого дурнопахнущего задания.
— Я называю это оперативной работой, — холодно ответил Виктор Андреевич. — Вы будете искать контакты среди недовольных. Тех, кто потерял работу из-за марсианских проектов. Тех, кто не согласен с политикой своих правительств. Тех, кто готов действовать. Ваша задача будет состоять в том, чтобы выйти на них, завербовать, создать сеть. И когда придёт время, то использовать.
Марку кивнул. Он понимал логику. Разжигание нестабильности в Европе отвлекало внимание от главного — от Марса, от Пояса, от Российской Империи. Пока европейцы будут разбираться со своими внутренними проблемами, у Империи будет время подготовиться к решающему удару.
Но было одно «но». Виктор Андреевич не знал о снах. Он не упомянул ни Лабиринт, ни Багирцева, ни камень. Либо ему не сказали, либо он не считал это важным. В любом случае — это был прокол. Тот, кто курировал Марку раньше, знал о его способностях. Знал, что он не просто агент, а ключ. Ключ к замку, за которым что-то неизведанное. А этот — видел в нём только исполнителя.
— Когда я должен выехать? — спросил он.
— Через три дня, — ответил Виктор Андреевич. — Документы будут готовы. По легенде вы бизнесмен, ищущий партнёров в Европе. Ваша задача установить контакты с местными предпринимателями. Среди них явно много недовольных. Некоторые готовы на всё.
— И ещё. Полковник Селин докладывал о чём-то мистическом. Я не знаю деталей, но хочу, чтобы вы понимали: это не должно мешать работе. Если начнутся проблемы доложите. Мы найдём способ решить.
Марку снова кивнул, сохраняя невозмутимое лицо.
Виктор Андреевич посмотрел на него ещё раз — долгим, изучающим взглядом. Потом развернулся и пошёл к выходу.
Дверь закрылась. Шаги стихли в коридоре.
«Селин не мог просто исчезнуть», — думал Марку. — «Он был слишком важной фигурой. Слишком много знал. Если его убрали — значит, кто-то наверху решил, что он опасен. Или что он мешает. Или… Не хочется думать о плохом. Если так — то я должен быть осторожен. И никому не доверять. Даже тем, кто говорит, что работает на контору. Вернее – особенно им».
Он лёг на нары, уставился в потолок. Сон не приходил. Вместо него — только серый бетон, тишина и мысли, которые не давали покоя.