Гориясный сидел за столом, глядя в лио пани Дзенилевской на коммуникаторе. Она была воплощением корпоративной аккуратности — серый костюм, гладкая прическа, бейджик с гербом Корпорации и фамилией. Но было заметно, что за этой безупречной оболочкой скрывалось напряжение. Это было видно в том, как она держала спину слишком прямо, как её пальцы чуть заметно постукивали по краю стола.
Услышав шаги в коридоре Марку сел на нарах, привалился спиной к холодной стене. В камере было темновато — лампочка под потолком светила еле-еле, и её никто не менял. Дверь открылась, и на пороге возник силуэт. Человек вошёл, не здороваясь. Хотя для этого заведения подобное было нормой. Среднего роста, в тёмном пальто, с гладко выбритым лицом и холодными, ничего не выражающими глазами. Быстро проанализировав внешний вид Марку понял — скорее чиновник высокого ранга или аналитик из тех, кто никогда не выходит на полевую работу, но при этом знает о ней всё. Что он здесь забыл?
Марсианский бар «Мечта колониста» был переполнен. Рабочие после смен раньше заходили сюда просто опрокинуть кружечку другую пива и идти в свои спальные каморки. Но последнее время люди стали здесь задерживаться подолгу. Это было единственное место во всём куполе, где ещё подавали спиртное. Правда, разбавленное и не всегда качественное. Но колонисты приходили сюда не за выпивкой. Они приходили, чтобы поговорить. Выговориться. Или просто посидеть в тепле, потому что в жилых блоках уже третьи сутки отключали отопление на ночь.
Черненко проснулся от того, что кто-то настойчиво стучал в дверь. Голова раскалывалась от вчерашнего посещения бара. Там штабс-капитан частенько появлялся последнее время. Всё вокруг него вызывало раздражение, которое он и снимал алкоголем. Его ссылка, а именно так он воспринимал свою службу в далеком Одесском гарнизоне, настолько достала, что Черненко сорвался. Получил уже пару выговоров. Но это не останавливало…
Председатель стоял у окна, сжимая в кулаке распечатку. Его пальцы побелели от напряжения. Тишина в кабинете была неестественной.
Марку сидел на голых нарах, прислушиваясь к звукам за дверью. Где-то в коридоре гремели ключами, слышались шаги, редкие голоса. Воздух был спертым. Наверняка вентиляция была не на высоте. Да и кому надо за ней следить в СИЗО? За свою жизнь Шакалёнок побывал во многих подобных заведениях. И каждый раз думал, что это в последний.
Степанко сидел на жестких нарах, поджав колени к груди, и смотрел в стену. На серой, облупленной штукатурке камеры ему мерещились лица. Странные лица. То старик с перстнем, , То Марку старомодной одежде, то вообще какие-то непонятные машины и здания. Он видел их в своих снах, в этом не может быть сомнения. И каждый день, после такого он просыпается с криком. Это выматывало. Он знал причину всего этого. Главное — у него пропал камень.