Жестокая правда
Тëплый сегодня вечер. Солнышко уже потихоньку садится, становится пасмурно. Они вдвоëм гуляют, но не по городу — по дворам. Там, где все они привыкли встречаться и гулять. Все — вся компания. Тяжело же Матвею было влиться. Он до сих пор не мог понять, как такой человек, как Вова — скинхэд, гроза района — смог принять его. Не обходилось без конфликтов, но вскоре этот парень просто смягчился и предложил дружбу. А затем и вовсе впихнул в свою компашку, сказав, чтобы Крименова никто не трогал, что он теперь их часть. Да и не то, чтобы у них были только скинхэды. Были какие-то странные парни, совсем не подходящие под эту субкультуру, больше гопники, была даже девушка — Элен — которая, кроме Вовы конечно, больше всех полюбила Матвея и стала ему как старшая сестра, вечно заступающаяся за него перед теми, кто так и не смог признать его "своим". В какой-то момент, после одной из ссор, все и вовсе стали ходить по струночке, боясь трогать Матвея лишний раз. Похоже, Арутюнян много ласковых слов им тогда сказала...
В какой-то момент Матвей понял, что испытывает к Вове огромную симпатию, теперь даже влюблëнность, которую он больше не мог держать в себе. По нему точно было всë видно, но они с Третьяковым об этом не говорили. Как-то не представился момент, или Матвей просто боялся. Нет, Вова тоже себя вëл так, будто ему нравился Крименов, но всë же... вдруг всë-таки нет?
Посмотрев на русого, юноша мягко прищурился и слегка дëрнул его за рукав, обращая на себя внимание. Тот опустил голову на него и вопросительно вскинул бровь.
— Не хочешь на качелях тех присесть? Я что-то подустал ходить, — кивнув на качель-лодочку, предложил эмо, взволнованно переминая пальцы.
— А, хорошо, пошли, — улыбнулся Третьяков. Подойдя к качели, они уселись друг напротив друга. Молча, не зная о чëм говорить. Кажется, в начале прогулки они обсудили всë и сейчас не было никаких интересных тем.
Протянув руки, Крименов с волнением взял чужие ладони в свои и посмотрел в голубые глаза. Красивые, с синеватым оттенком. Такие только у него. Только у него они такие мягкие, нежные, когда смотрят на Матвея.
— Вов, — позвал он, глубоко вздыхая, — я дурак.. Я такой идиот, боже...
— Что? Почему? — недоумëнно переспросил Третьяков, явно готовый наругать его за такие оскорбления в свою же сторону.
— Я люблю тебя, — шмыгнув носом, ответил парень, твëрдо не отводя взгляда. — Очень. Я думал, это просто симпатия, но я люблю тебя.
Вова на пару минут замер, не подавая признаки эмоций, но затем хмыкнул. Как-то грустновато.
— Ну, я догадывался, — кивнул он.
— Знаю. По мне было видно, — усмехнулся Матвей, после чего чуть посерьëзнел и продолжил: — И.. по тебе.
Тут Вова вздрогнул и зажевал губы. В его лице было видно сомнение, и эмо напрягся. Что-то не так.
— Матвей... понимаешь ли, ты немного ошибся. Ты.. мне нравишься только как друг.
Где-то в ушах зазвенело, кровь застучала по ним, ощущаясь жаром в затылке и тряской в руках. По тощему телу раскатилась тяжесть, как огромный груз своего признания.
— Прости, Моть. Я уже видел, что нравлюсь тебе, но.. мф... Так получилось.
— Но Вов.. А.. а те моменты, когда..
— Когда мы были ближе чем друзья? Да, мне нравился этот флирт и то, как мы близки. Но я не.. не могу ответить тебе взаимностью. Не готов зайти дальше?
Матвей опустил голову, но не отпускал его руки. Вова хотя бы не избил его. На этом уже спасибо...
— Поэтому ты всегда переспрашивал, в дружеском ли я тоне это всë говорю? — тихо спросил он, уже готовый расплакаться из-за отказа.
— Наверное, — Вова вслед за ним опустил взгляд и заметил: — Моть, тебя трясëт.
— Всë нормально. Просто.. я хочу знать... Я же не изменился в твоих глазах после этого?
— Да нет.. Я же сказал, что догадывался. Ты всë тот же друг Матюха, — потрепав его по волосам, посмеялся Вова. Тот на это улыбнулся со слезами на глазах и слабр кивнул.
— Хорошо.. Это хорошо. Пожалуйста, давай не будем ничего менять. Ни отдаляться, ни сближаться. Оставим всë как было до признания. Прогулки, объятия.. "привелегии". Но и не будем переходить границу, чтобы тебе было комфортнее.
— Конечно, — с нежностью в голосе ответил Третьяков. — Зачем нам что-то менять? Я не буду отдаляться. Это ты и твои чувства. Нам раньше было хорошо, и от того, что ты признался, когда я и так знал о твоих чувствах, никому хуже не станет, поверь.
Матвей всхлипнул, поправляя чëлку после дуновения ветра, и пересел к Вове, из-за чего качель чуть наклонилась, а затем прижался к нему сбоку, ища утешение.
— Спасибо.. Спасибо тебе, Вов. Если бы ты отказался, я б не знал куда деваться...
Русый нервозно посмеялся и обнял его, поглаживая по спине.
— Ну всë, иди сюда.. В крестики-нолики хочешь поиграть?
Матвей фыркнул. Они часто играли в такие простые игры, когда ему было плохо. Это отвлекало его от всех ужасных мыслей, расслабляло. Особенно когда Вова ему поддавался, искренне радуясь чужим победам, а если выигрывал, то говорил что-то вроде «сейчас переиграем, чтобы ты выиграл».
— Прости.. не хочу.. — сдавленным от кома в горле голосом произнëс Матвей.
— Щас по губам дам. Не извиняйся за такое. Тогда просто посидим, да? — предложил Володя.
— Да...
***
Следующий вечер. Тоже тëплый, даже греющий. Этой ночью Матвей замëрз, неспособный уснуть. Так и пролежал до самого утра в мыслях, но и там не уснул, поэтому решил вырубиться уже после прогулки. Мысли... Мыслей было много, и все нагнетающие. Как Вова поведëт себя при встрече? Действительно ли позволит вести себя так, как раньше? Или станет отстранëннее?
Нет, всë оставшееся время тем вечером он вëл себя мило, как и всегда. Всë будет как и всегда.
Крименов вышел на улицу, оглядываясь по сторонам. Они обычно собираются неподалëку от детской площадке прямо перед его домом, так что заметить кучку ребят не составило труда. Подойдя к ним, парень просто встал рядом с Володей и Элен, ни с кем не заводя диалог. Голова совсем ехала от отсутствия сна и тревоги. И Третьякова он и вовсе боялся трогать. Мало ли тот будет рещко не в настроении общаться с ним? Хотя.. это не в его стиле.
Но всë же спустя время к нему подошла Элен и, молча положив руку на его плечо, отвела его подальше от шумных переговоров.
— Ты чего кислый такой? — с переживанием спросила девушка. — Совсем как будто уставший. Нормально всë?
— М-м.. — присев на корточки, Матвей прикрыл глаза и поднял голову к небу. — Не знаю даже, как сказать... Я просто сегодня не спал. Вообще. И там такая причина...
— Какая причина? — твëрдо спросила Арутюнян. Она всегда использовала этот тон, когда хотела дать понять, что выудит ответ в любом случае.
— Да.. там... М-мф... Я вчера Вове признался. Что люблю его.. — произнëс он это с заметным стыдом, зная, что Элен может наругать его по любой причине и назвать дураком.
— О боже.. Ты серьёзно? Я, конечно, видела, но не думала, что ты так скоро решишься..
— Скоро? — фыркнул Матвей. — Я в вашей компании уже сколько? Полгода? Как будто времени было достаточно, чтобы я обдумал всë.
— И..? Как всë прошло? — после долгого молчания спросила она.
— Прекрасно. Он мне отказал, правда..
— Прекрасно?! — переспросила Элен, не веря ушам. — Отказ — это прекрасно? Странная у тебя логика...
— Не в этом дело.. Даже если Вова мне и отказал, он согласился оставить всë как есть. Ни отдаляться, ни сближаться. Оставить "привелегии". Потому что он уже догадывался о моих чувствах.
— Звучит так, будто он хочет использовать тебя.
— Нет! — громко возразил Крименов, поднял на ноги и нахмурился. — Вова не такой.
— Но его слова такие. Сам посмотри: вы ближе, чем друзья, и Вове это нравится, но когда ты признался ему, он отказал, зато то, что ему нравилось, решил оставить. Он будто просто струсил, боясь брать ответственность. Он хоть сказал тебе, почему это не взаимно?
— Ну.. — смутился парень. — .. нет..?
— Нет.. Нет, Элен, я не могу поверить, что Вова такой. Нам действительно хорошо, когда мы наедине, он тоже чувствует этот комфорт. Да, возможно он боится отношений. Но это не повод его осуждать, верно ведь?
— Пф.. смотри сам, — фыркнула Арутюнян.
— Ты так относишься к нему из-за того что было межлу вами?
— Возможно, да. Я просто не хочу, чтобы ты наступил на те же грабли, Моть. Ты из всей этой компашки придурков мне дороже всех. Я не хочу, чтобы из-за кого-то из них ты не спал по ночам. Даже если это Вова. Если придëтся, я и в него каблуком захреначу, ты меня понял?
— Да Эль.. Не надо, — усмехнулся он, тводя взгляд. — Всë нормально будет. Пошли к нашим лучше, поболтаем. Что нам тут торчать...
Пожав плечами, брюнетка вслед за ним пошла к остальным. Матвей, какие-то пару минут постояв в стороне, всë же приблизился к Вове и, зевая, уткнулся ему в плечо. Тощие руки в митенках обхватили чужое тело, заключая в объятья. Вова удивлëнно глянул на него, а затем, как ни в чëм не бывало, прижал его к себе поближе.
Крименова это так расслабило, что он впал в полудрëм прямо стоя. Но через время Третьяков аккуратно подхватил его на руки, позволяя уткнуться в своë плечо. Сквозь сон парень слышал, как все посмеиваются над ними, как над "парочкой", но русый лишь отмахнулся, сказав, что отнесëт его домой спать и вернëтся. Слышал, как уже в доме его мать переживающе спрашивает, всë ли с еë сыном в порядке, но Володя отвечает, что тот просто спит.
Очнулся Матвей уже когда оказался в постели, с заботой укрытый одеялом. Вова с минуту посидел рядом, после чего поднялся, но Крименов дëрнул его за рукав. И стоило русому повернуться к нему, взглядом спрашивая, что случилось, как юноша прижал руку. Зачем просить остаться, если Вове на него... всë равно?
Но всë же Третьяков сам понял, чего тот хочет, и, перекинувшись парой слов с его матерью, закрыл дверь, после чего, стянув с себя кожанку, сел у кровати на пол. Его грубая рука с жëсткой, помотанной жизнью кожей, легла на нежную ладонь синевласого, пока второй рукой он стянул с него митенки, укладывая их в сторону.
— Я Элен рассказал, — признался Матвей, следя за его действиями. Володя просто кивнул, ничего не говоря. — Не злишься?
— А чего мне злиться? Вы же двое не моя собственность. Обсуждайте что хотите. Только желательно слухи не пускайте, — усмехнулся он. Нежно поглаживая тощие запястья, больше походящие на спички, Вова прижался к одному из них щекой и поднял взгляд на разноцветные глаза, любуясь.
Точно. Как раньше. Он и раньше так смотрел на него. Будто влюблëн. Матвею хотелось болезненно отвести взгляд, но не получалось. Он только в ответ смотрел на него, влюблëнно и сонно. Ему хватило минут десяти, чтобы окончательно и расслабленно уснуть в этом море странной любви. Дружеской ли? Лживой..?
***
Спустя пару месяцев вообще всë стало странно. Странные их отношения, странное состояние у Крименова, странные обстоятельства, компания тоже странная...
Очередная встреча. Вова отошëл от компании. Покурить захотелось. Он знал, как Матвей ненавидит этот запах, поэтому всегда отходил. Элен сегодня нет, поболтать в сторонке не с кем, остальные не так уж ему интересны.
Со стороны ребят послышалась ругань. Вова был достаточно далеко, чтобы плохо слышать, но основную суть он уловил. Парни, пока Арутюнян и Третьякова не было рядом, решили прикопаться к Матвею. Голубоглазый внимательно следил. Не вмешивался. Контролировал, чтобы никто не трогал эмо. По нему было видно, как на него давят, но это был его конфликт, и Вова не хотел лезть не в своë дело.
В какой-то момент Крименов, краснея, посмотрел на русого со странным выражением лица, будто чего-то желал. Парень никак на это не отреагировал.
«Матвей, ты сильный. Неужели расплачешься из-за таких идиотов?».
Но тот, нахмурившись, бросил что-то грубое одному из парней, после чего пошëл в сторону своего дома. Все отчего-то посмеялись, но Вова не стал подходить к ним, чтобы разобраться в ситуации. Он только убедился, что Крименов не зашëл в подъезд, а пошëл куда-то за дом, и решил пройти за ним с другой стороны, чтобы не попасться на глаза ржущей компании.
Найдя Матвея в панике ходящим у гаражей, парень подошëл ближе и обратился к нему:
— Ну-у, и чего ты раскис? — с переживанием спросил он.
— Ты, блять, издеваешься?! — чуть ли не в бешенстве спросил синевласый. — Ты просто, сука, стоял и смотрел? Нормально покурилось?!
— Матвей, ты чего.. — искренне удивился Вова. — Да подумаешь... Ты правда расстроился из-за того, что тебе наговорили какие-то дебилы? Я думал ты там размажешь в своëм красноречивом стиле—
— Ты точно... Боже, если ты пришëл поиздеваться и добить, то иди вон. Ты знаешь, какого мне было? — его щëки были с размазонными от слëз тенями, которые он наверняка так старательно наносил перед выходом из дома. Вова поджал губы, понимая, что Матвей и правда принял это близко к сердцу. — Они унижали меня за то, как я выгляжу, одеваюсь, за то, что я такой сопляк и всегда прячусь за твоей спиной!
— Но это ведь не так, и ты знаешь это, — вздохнул Третьяков. — Ты сильный...
— Так почему ты это им не сказал? Зачем мне это слышать уже который раз? Вова... Ты знаешь, что ты.. ты самой дорогой для меня человек, и даже после того отказа я до сих пор.. просто безумно тебя люблю. я ждал, что ты встанешь на мою сторону, поможешь, потому что знаешь, как я этого жду.
— Но я же не обязан делать всë, чего ты от меня ждëшь? Только потому что ты меня любишь?
Матвей вздрогнул, будто что-то осознавая, и после опустил голову. Его руки сжались в кулаки, но затем разжались. Одна из ладоней прикрыла рот, заглушая всхлипы.
— Т-ты прав, ты не обязан делать что-то ради меня...
Внезапно Володе стало его безумно жаль. Он не знал, что чувствует Крименов после такой жëсткой правды, но понимал, что не хотел его натолько ранить. Парень почувствовал тягу обнять Матвея, прижать к себе поближе и утешить, но не смог сдвинуться с места. Он пообещал себе немного отдалиться от него, чтобы чужие чувства утихли.
«Но я переборщил. А ему обещал совершенно другое».
— Прости, Матвей. Но ты же понимаешь, что стабильность не может быть вечной?
— Заткнись, — грубо процедил тот сквозь зубы. Вова замер на месте. До этого момента Крименов ни разу не грубил ему с такой обидой в голосе. Направившись в сторону дома, он только кинул напоследок: — Не говори так, будто ты такой умный и хладнокровный. Я тебя не прощаю.
***
Матвей уже около недели не выходил на улицу. Вернее.. даже на связь не выходил. Он будто исчез. Но нет. Третьяков точно видел его в какой-то из дней в окне. В его окне. Но это как будто был и не он. Какой-то.. неяркий, тусклый. Без красивой одежды, без этих теней вокруг глаз. Не разглядел, но тот точно был слишком.. простым.
«Ничего, ему нужно время. Обдумает всë и точно выйдет погулять», — вбивал себе Вова каждый день, когда, не видя синевласую макушку, заранее разочаровывался во всëм следующем вечере.
Вот и пятница. Вова только с подрботки, но приходится сразу идти в "их" место. Больше не из-за традиции, а надежды, что сегодня он всë-таки придëт. Но ничего. Сегодня всë то же самое.
— Матвей не приходил? — подойдя к Элен, спросил русый. Та оценивающе осмотрела его потрëпанный вид и покачала головой.
— Не. Я вчера вечером заходила к нему в гости, но он даже не пустил. Просто сказал, что у него всë нормально и... спросил, как ты.. — после этого Володя приоживился, ожидая продолжения. — Я сказала, что нормально, и он расстроился. Просто извинился и закрыл дверь у меня перед носом.
— Похоже, он воспринял это «нормально» в буквальном смысле.. — разочарованно вздохнул парень.
— Мне стоило быть мягче с ним...
— Да, Вова, стоило. Я не хочу называть его сопливым, только потому что он эмо, но ты же знаешь, что он парень у нас эмоциональный. Стоило быть помягче, — Володя на это только стыдливо кивнул. — Переживаешь за него? — смягчилась девушка.
— Безумно, — признался он. — Я не хочу к нему лезть, потому что, сама знаешь, под конец того разговора он будто горел обидой. Пусть лучше сам разберëтся и решит, нужны ли ему такие отношения со мной, или он уже перестанет унижаться.
— Ага, нарешает он, — фыркнула Арутюнян.
Внезапно где-то в стороне послышался крик, похожий на визг играющего ребëнка. Такое часто можно было услышать у них во дворах, поэтому все только вздрогнули, а затем усмехнулись.
— Сумасшедшие здесь дети, — фыркнул Владимир.
Прошло около десяти минут. Постоянно смотря на подъезд Матвея, в какой-то момент русый заметил, как в него заходит его мать, Наталья, с пакетами, полными продуктов, а за ней и еë муж Алексей. Похлопав Элен по плечу, он кивнул ей в ту сторону, после чего они, предупредив остальных, пошли в сторону того подъезда. Понимание, что Матвей скорее всего не захочет говорить даже с ним неприятно щемило в сердце, но попытаться стоило. Главное не сделать ещë хуже..
Набрав в домофоне номер нужной квартиры, они не получили ответа. Но сразу после того, как он перестал пищать, дверь отворилась и на пороге показалась Наталья. Маленькая, съëжившаяся и ошарашенная. Она смотрела на обоих огромными глазами в неизвестном ужасе, а затем кинулась к парню, обнимая его. И зарыдала. Навзрыд, громко, отчаянно, больно.
— Тëть Наташ, вы чего? — спросила за двоих Элен. — Случилось что-то?
— Ой-й.. Володенька.. Э-Элечка... — заикаясь, забормотала женщина сквозь слëзы. — Там.. в ванной... Там сыночка мой, в крови...
У Третьякова будто сердце остановилось. Кровь прилила в уши и остановилась там, а в следущее мгновение он весь побледнел.
— Во.. Володя, он мëртвый, — дрожащим голосом женщина подтвердила все его мысли.
— Элечка, он не дышит... Я проверила несколько раз, скорую Лëше поручила вызвать. Б-Боже, ну за что мне! Идите, быстрее идите к нему, пока не приехали... Мотечка мо-ой...
Они вдвоëм чуть ли не ворвались в квартиру, пока женщина осталась на улице, видимо, боясь снова видеть страшную картину. Разувшись, Вова рванул в ванную и, не застывая на пороге, подлетел к бортику и упал на колени, смотря на бледное лицо. Синеватые губы были приоткрыты, но с них не вышло ни одного вздоха. Вода была красноватого оттенка, а с уродливых, но с ужасающе по-хирургически ровных порезов текли струйки крови, совсем тоненькие, будто еë в нëм почти не осталось. Его одежда была самой обычной: домашняя футболка оливкового цвета и пижамные штаны. Он, наверное, впервые видел Матвея таким домашним и обычным. Его лицо оказалось очень нежным, а выражение — спокойным и умиротворëнным. Будто он вовме и не мëртв, а просто спит...
Вскоре рядом показалась подруга, севшая у голову Крименова. Она положила свои руки на тëмно-синие пряди, мягко оглаживая их. По еë лицу текли слëзы. Она плакала также сильно, как Наталья, но тихо, только всхлипывая и изрезко срываясь на вой.
Спустя время Элен посмотрела на русого. Тот, совершенно опустошëнный, смотрел на мëртвое лицо, но его разбитый вид не вызывал у неë ни капли жалости.
— Это.. он из-за тебя, — с комом горле произнесла девушка, еле сдерживаясь от рыданий.
— Ты.. просто безответственный... мудак... Ты... ты мог поговорить с ним, чтоб тебя.. Ты.. такое уëбище... В-Вова, — и тут она сорвалась. Закричала, не веря в происходящее, и прижала синевласую макушку к своей груди, даже не обращая внимания на то, что еë платье намокло. — Я тебя ненави-ижу-у-у...
Третьяков заторможенно повернул голову к ней, понимая, что уже ничего не изменит. Матвей уже мëртв. А Элен уже прожжена ненавистью к нему. Этот парень был ей как младший брат, а Володя угробил его, не уберëг, хотя она так просила, зная, насколько Матвей любит его.
— Ты хоть любил его? — спросила Арутюнян, смотря на кровавые запястья в воде.
Вова со слезами на глазах опустил взгляд, сморгнул и дрогнул.