В этих горах было намного морознее, чем в родной Москве. Привыкший к комфорту мегаполиса, Матвей теперь понял, как на самом деле можно интересно прожить жизнь. А именно — уехать туда, где его никто не достанет, потому что в такие условия из комфортного города уедет только любитель приключений на одно место. Крименовы были не такими. А Матвею и не страшно. Не смотря на то, что сейчас только начало зимы, ветер завывал за окном, будто отчаянно кого-то звал, а снег сыпал хлопьями. Новоприбывший парень боялся даже днëм выходить на улицу в такую погоду, но острая нужда сама его туда вывела: надо было сходить в магазин за продуктами. Матвей уж точно не был фанатом зимы и самого слова «холод», но переехал сюда ради спокойствия и тишины. Природа...
И всë же что-то было не так. Кухня выглядела не так, кровать была странной, в прихожей тревожно. Напряжение съедало изнутри, и Матвей не мог позволить себе просто молчать. Это было невыносимо. Как бы он не старался забыть, как бы не улыбался Вове. Своему, родному, собственному и ничьему больше. Оно всë напоминало только об одном. Матвей искренне пытался забыть, замечать, как старается для него Вова. Целоваться на кухне было страшно. Сидеть за этим столом тоже. Кровать напоминала о минувших истериках, а в прихожей чувствовался запах солёных слëз и цветов. И постепенно он сходил от этого с ума. Только объятья Вовы успокаивали. Успокаивали прогулки на улице. Но пугал каждый взгляд любимого на другую девушку. Может ли он снова вернуться...
Завтра.. Настало то самое завтра. Матвей проснулся только под обед, и сразу же сорвался с места. Приведя себя в порядок и одевшись, он выбежал на улицу с великом и, упорно крутя педали, доехал до больницы, где только вчера ждал Вову. У входа он уже не так торопился: спокойно зашëл, чтобы не пугать врачей своей нетерпеливостью, и в сопровождении одной женщины дошëл до палаты Вовы. Странный трепет, схожий с волнением, заиграл в груди, но не тормозил его. Парень, не раздумывая лишний раз, зашëл и закрыл за собой дверь. В помещении было две кровати, но занята была только одна. Видимо, он тут пока что один. Русый, лежащий на кровати, огромными глазами смотрел на гостя и изредка хлопал ими. — Матвей? — своим привычным мягким и чëтким голосом...
Тëплый ветер делал тело ещë горячее после наплыва волны крови к лицу. Владимир выбрал провести вечер в кругу друзей, пока Матвей был занят какими-то делами. Но теперь он понял, что это были за "дела". Парень осмотрел компанию, пытаясь скрыть свой жар от одного только звонка. Распалëнное дыхание возлюбленного прямо в трубку, томный шëпот «мне так скучно одному», краткий, тихий стон, и Третьяков сразу отключается. Внизу всë свело. Он не может больше тут стоять. Осмотрев компанию, он распрощался со всеми и быстрым шагом, иногда переходящим в бег, направился к подъезду, находящемуся в двух кварталах от него. В голове лишь одно. «Быстрее.. Иди ты быстрее..». В подъезде он перелетал через две ступеньки сразу, сбивая дыхание и осушая горло...
Вот бы можно было откладывать болезни... Или один день быть здоровым, чтобы хоть день рождение провести в нормальном состоянии. Но нет, Матвея всë же угораздило. Последнее, что светилось в чате с Вовой, это: «всë отменяется, я заболел крч, потом отметим как-нибудь». Сухой кашель раздирал горло, насморк не давал вздохнуть носом, а слабость так и тянула снова уснуть. Лекарств особо не было, поэтому юноша смерил температуру, а она была ну уж очень устрашающей — 38.4, и вырубился на кровати. В общем-то, день рождения во сне — тоже праздник, хоть и в одного... Проснулся он только ближе к вечеру, когда в дверь кто-то зазвонил. Синеволосый скривился и стал потягиваться, а затем, ещë толком не проснувшись, побрëл к двери. И вот, на пороге он...
Вот бы можно было откладывать болезни... Или один день быть здоровым, чтобы хоть день рождение провести в нормальном состоянии. Но нет, Матвея всë же угораздило. Последнее, что светилось в чате с Вовой, это: «всë отменяется, я заболел крч, потом отметим как-нибудь». Сухой кашель раздирал горло, насморк не давал вздохнуть носом, а слабость так и тянула снова уснуть. Лекарств особо не было, поэтому юноша смерил температуру, а она была ну уж очень устрашающей — 38.4, и вырубился на кровати. В общем-то, день рождения во сне — тоже праздник, хоть и в одного... Проснулся он только ближе к вечеру, когда в дверь кто-то зазвонил. Синеволосый скривился и стал потягиваться, а затем, ещë толком не проснувшись, побрëл к двери. И вот, на пороге он...
Русый паренëк непривычно близко подошëл к черноволосому парню, прижимаясь к нему, как какая-то его часть, и, сложив руки на груди, посмотрел на Илью. Возможно, с вызовом, а возможно с попыткой подбодрить. — Давно у нас не было новеньких, не думаешь? — вскидывая голову, спросил Юра. По его поведению действительно создавалось впечатление, что он тут всем заводит. Никто не смотрел на блондина как-то осуждающе, с подозрением. В их глазах начал плескаться интерес именно тогда, когда русый разъяснил, кто он таков и зачем пришëл. Ни один не перечил, ни один не фыркал. Они лишь ждали решения свыше. Точно ли они тут все друзья, или же просто шавки с вожаком и глашатаем? Вадим положил руку на талию Юре, отчего тот поджал губы, будто этот жест был...
Это чувство, когда ты превращаешься в свою машину. Ветер обдувает тебя со всех сторон от скорости, внутри всë гудит от адреналина и борьбы за право, место. Илья точно давно этого не чувствовал. У него было всë — город, ночь, дорога. Всë, кроме соперников. С кем ему бороться? Из-за кого ощущать этот драйв? — "Слушай, бро, разговор один есть... Я походу нашëл одну очень занимательную компанию. Ставки удобные, да и ребята в своëм деле хороши. Это я от знакомого одного услышал. Скажи вот что... ты же хотел погонять по Москве, да?". Один лишь звонок, и Тихонов к чëрту бросил всë: квартиру, родные дворы и трассы. Это была его надежда на новую цель, на маленькую веточку, которая разожжëт его огонь ярче. Денег было не так много, чтобы купить...
Козлина. Урод. Чтоб его мамка... Кхм. Никогда Матвей не был так зол. Он буквально в ярости. Почему? Как так можно было? Как он вообще умудрился поверить этому уроду Руслану? Ну конечно, почему же тогда он так отзывался о внешности Крименова?! Конечно же, потому что крутит романы с кем-то по-красивее! Те секунды, когда синеволосый зашëл в квартиру своего парня и увидел его, прижимающего девушку к столу и уже снимающего с себя джинсы.. Они было безумно долгими. Но сейчас, когда он убежал обратно на улицу, где царил лютый мороз, ему кажется, что это произошло слишком смутно, что он не успел всë обдумать. Куда ему идти? Он еле жил в этом городе. Снова просить пожить у брата..? После той ссоры это слишком нагло.. Безумно холодно. Он так...