/izd/

Люблю я в общем гулять в безлюдном недолесочке в деревне у бабушки. С самых школьных лет люблю там прогуливаться-идешь наедине с собой и природой, любуешься встречающимися пейзажами, никакое пьяное-санное быдло не повстречается, можно погрузиться в свои мысли и просто идти, ну прямо как форест гамп в замедленной съемке.
Я почти каждое лето приезжал к бабушке, помогал ей по хозяйству с пернатым концлагерем (коров содержать ей уже не хватало сил)-ходил по утрам и вечерам рыбачить, чтобы накормить петушков (настоящих), кур, гусей и индюшек, ну и жирного дармоеда кота Василия. Ну и по мелочи там-дров наколоть, грядки обработать, в общем такая колхозная идиллия. А мне было норм-после душного, каменного и какого то, механического что ли, города, это было словно попадание в другой пространственно-временной континуум:
ни полчища автомобилей; ни постоянный шум с доносящимися откуда то блатнячковыми песенками и обрывками фраз типа -"тиваю мать, ти куда пашол, а...", -"палива, мусара...", -"кто...со мной дуэль..."; ни интернетов и прочих радостей начинающего ананиста и питарда. Лишь только телевизор, лампочка, и мой потрепанный верный нокиа фонарик напоминают о цивилизации. Даже импровизированные повозки с лошадьми появлялись на улице чаще, чем динозавры отечественного автопрома или их не менее безобразные предки. В общем действительно складывалось ощущение, что попал в какой то параллельный мир, в котором только наступил 19 век.
Однажды, когда я был еще глуховой школотой, я увидал следующую картину, которая навсегда пропитала мою душу концентрированной ненавистью к воронам (каргам, как их называли местные). Суть такова: я вышел на крыльцо со свежеиспеченным бабушкиным пирожком, и хотел насладиться оным, при лицезрении фруктового сада и маленького стада цыплят, и мне как яркая вспышка в глаза бросается неимоверное для меня по крипоте развитие событий: вороны, как миссершмиты на лету врывались в стайку обезумевших от ужаса цыплят, и зацепив когтями очередную жертву резкими движениями превращали желтый беззащитный комочек в кровавое мессиво, наматывая на клюв все внутренности. Я заорал как бешеный, кинул пирожком в озверевшую стаю ворон, они все взлетели, и стали удаляться, но одна из них через несколько секунд все таки вернулась, пезданула мой пирожок и снова улетела. Я подбежал к цыплятам, половина из них разбежались кто в лунки, кто к соседу во двор, а передо мной зиял красный круг на земле диаметром около метра и усыпанный кишками и останками несчастных цыплят. Прибежала бабушка, начала оплакивать цыплят, и предъявлять мне за баги в курятнике, через которые смогла вырваться на свободу желторотая школота.
И с тех пор, вороны стали моими кровными врагами, каждый раз, когда в мое поле зрения попадались вороньи гнезда, я подбирался к ним, чего бы мне это не стоило-исцарапанных от веток и колючек дерева рукног и прочих частей тела, довольно ощутимых поклевываний от особо отчаянных пернатых родителей и тихого поссывания в штаны от оглушающего карканья слетевшихся невесть откуда полчищ возмущенных птиц. И, когда я наконец, добирался к заветной колыбели каркающих орков, я шарил рукой и искал теплые синеватые яйца в крапинку, и найдя их, тут же залпом опустошал содержимое. Зуб за зуб, птенец за птенца, яйцо за яйку. Месть свершилась, аллилуйя!
На самом деле я их просто сбрасывал, а гнезда грабил, потому что в каждом гнезде могло находиться до полкилограмма алюминия, да еще и меди до кучи.
Мне об этой фиче поведала местная школота. Иногда, я нашаривал рукой в гнездах такие сюрпризы, от которых до сих пор какая то неприятная мандражка.
Например, один раз нащупал что то твердое, довольно увесистое, вытащил, смотрю-а там настоящая такая человеческая челюсть нехуевого размера и с тремя золотыми коронками. Коронки те я вытащил, а челюсть положил обратно, для алиби если че. Или еще, например, как то почувствовал что то щекочет, говорю перестань, вытаскиваю-огромный тарантул, неизвестно за каким хуем туда залезший. Или вот, один раз-клубок из хуй его знает сколько змей, лампово совокупляющиеся в 3 метрах над уровнем неба. Но металла набегало нехило, за лето я поднимал до 15 тысяч.
А заодно и мстил же, жестоко, но справедливо. Выкидывал с высоты гнезда яйца, лысых птенцов, птенцов с пушком, птенцов с перьями, более развитые птенцы улетали, летели как говно и падая, ломали крылья и ноги, но сука, все таки улетали. Иногда таких летунов я догонял, и быстро зачитывая приговор, трижды перекрестившись, ебашил их веткой по хардкору.
Правда месть свою я насытил уже через два года, а собирать металл мне уже было как то лень, да к тому же рядом с деревней построили психоло невроло трололо диспансер, и я с местными пацанами бегал туда ебать неадекватных тян, которые спокойно разгуливали по поселку, иной раз в чем мать родила. В общем, мне тогда было не до ворон. Кстати, как найду время, напишу про сексуально поехавшие похождения в том селе.
Тем временем, прошло скажем несколько лет, я уже олдфаг студент 3 курса, приехал к бабушке в домик на деревне. Не был я там три года уже. И сразу заметил как все изменилось за это время. Бабушка очень сильно постарела, петушиный двор уже не держит, а по ночам, иной раз, в силу старческих особенностей организма, портила воздух и мой сон. Но извинялась, она всегда была вежлива со мной. Ах да, были еще криповые моменты с ней, когда она спросонья, вставала, будила меня и что то, энергично жестикулируя, требовала от меня на НЕЗНАКОМОМ для меня языке, да и сама она по-моему кроме русского никакой не знала.
Соседские пацаны, с которыми я в деревне делал вещи, кто уехал на заработки, а кто то прям под моим забором можно сказать проживает, и сидя в бабушкином клозете, даже сперва и не поймешь откуда доносятся хриплые голоса, ведущие некислые философские беседы. Сидишь, так в толчке, тужишься, и внезапно, словно озарение слышишь мудрую фразу «хули напрягаться, я вон в говне лежу и мне заебись. а эта ваша работу-хуёта, только жопу рвать почем зря», и действительно призадумаешься –тщетно ведь бытие, и срать даже перехочется. Но самый полезный сосед был Коля-тот еще барыга, наркоман, тролль, лжец и просто хороший человек. У него можно было затариться такими колесами, что неделю потом будешь приход ловить. А дома у него была настоящая лаборатория-везде бульбики, колбы, змеевики, горелка, вытяжка, в общем все условия для работы.
А теперь, я хочу возвратиться в самое начало моего рассказа - про любовь к прогулкам по безлюдным, диким местам. В общем, решил я снова прогуляться по заветным своим местам, оставил свой айфун, снял носки, и даже было хотел полностью раздеться чтоб быть ближе к природе, но вспомнил что местные делают с голыми, гуляющими на границе села с диспансером, и передумал. И двинулся я в путь, ощущая какую-то легкость, и чувство ностальгии что ли.
Прогуляться я решил до своего обычного пункта назначения-маленькой речушки в 5-6 километрах от села, путь к которой пролегает через редкий лесок с каким то рандомным расселением разного вида деревьев - идешь себе идешь, рядом невысокие рыжеватые деревья какого то хвойного типа, и вдруг хуяк-в гуще таких рыжих уродцев стоит выше раза в два красавица береза, всем своим видом показывающая – я сама не в курсе какого я здесь хуя, или расположенные как клавиши пианино ряды этих рыжих уродцев перемешиваются с не менее шизанутого на вид и на слух деревцева-лох (ну, местные так его называют), и самый примечательный участок-полоса где то метров двадцать длиннющих прямых деревьев с небольшой густой кроной на вершине, и по одному гнезду кукушки, филина или другой птицы, которая своими звуками наводит крипоты не хуже моей бабушки спросонья.
И в общем, иду я себе, одновременно любуясь и хуея, от местных пейзажов, и прохожу мимо еще одной группы деревьев, полностью забитых вороньими гнездами. Хотел было вспомнить былые подвиги, но мое умиротворение от единения с природой, и недавнее опорожнение кишечника, сумели отговорить меня от этого. Ну и пошел я себе дальше, как вдруг вся многотысячная каркающая эскадрилья поднялась в воздух и давай, оглушая местность в радиусе 2 км, кружить надо мной. Даже филины поднялись в воздух посмотреть что там за хуйня происходит. Ну, меня таким не запугать, я тертый калач, всего лишь выдал немного подливы, и пошел дальше.
В общем, так я и дошел до заветной речушки, немного подзаебался как любоваться природой, так и вообще. И решил я, значит, нырнуть в прохладные воды и освежить свое утомленное тело, да и жопу я тогда не подтер, в общем родина сказала надо. Ну надо, так надо, и я начал спускаться с крутого невысокого яра к этой речке. И тут, произошло то, что заставило меня пожалеть, что я хотя бы телефон не взял. Я ступил на песчаную стену яра и начал скатываться. Я вспомнил как в детстве мы скатывались с таких яров на клеенке под жопой, получая иной раз от камней или слишком высокой скорости самый натуральный батхерт. И я с довольной имбецильной улыбкой уперся обоими ногами в песок, присел на жопу и понеслась родимая. Родимая неслась недолго. Через две секунды я уже был внизу. По пути почувствовал резкий укол и небольшое нарастающее жжение в области правой ляжки. Я привстал, обернулся посмотреть не обернулась ли она. И ахуел. Из моей ляжки как вата выступало какое то бесформенное желтоватое нагромождение, с реальным таким мясом по краям, и охуевшей скорости ручей крови. Несколько секунд я был просто в ступоре, стоял и смотрел. Но уже ощутимая такая боль меня вернула на землю, я стал лихорадочно думать что делать. Сперва хотел промыть рану в той речке. Пошел в нее, и как только зашел оказался по колено в иле, и сразу же вспомнилась песня «постой паровоз». Кое как, отсосав обе ноги (одна прям по колено, вторая по щиколотку), я выбрался обратно. Плохая идея-подумал я. И решил взобраться обратно на яр и бежать домой, плакаться бабушке. На стене яра я увидел кровавый след и торчащую ебучую железяку, я еще сказал –спасибо хоть мой анус не тронул. Пытаясь взобраться я понял что песочный яр играл со мной как колесо с белкой-чем быстрее я пытался бежать, тем быстрее осыпался песок.
«Я все равно буду царь горы» - крикнул я, напрягся, приготовился и пошел вдоль яра искать нормальное место. Причем в горячке, боль чувствуешь, но твои мысли они как бы сильнее боли, что я заметил. Если бы еще эти мысли были бы хоть чуточки сложнее, то было бы вообще заебись. А то в голове было только «ааа. че делать? бежать, йоба! точно! бежим на яр!!! бля, не туда. ну ка, еще раз попробуем. не, точно не туда. может обойти его? какой нахуй! бежим! бля, не туда. ну ка, еще раз попробуем…» В общем взобравшись, я изо всех сил побежал к дому бабушки, где меня ждала уже сметанка. Минут через 5 я весь запыхался, в боку закололо, в глазах зазвенело, в ушах начало играть радио радонеж. Я почувствовал, как будто бы я стал раза в полтора тяжелее-ноги у меня уже начали подкашиваться. И тут, я крикнул сам себе «СВЯТОЙ СФИНКТЕР!!!1 ДА Я ЖЕ СДОХНУ ЗДЕСЬ ОТ ПОТЕРИ КРОВИ» И тут я сам себе поставил клеймо на всю жизнь –«долбоеб». Надо было сразу пытаться перевязать рану, но я в жизни максимум пальчик резал, ссал на него и шел дальше, ни о каких перевязках я и слыхом не слыхивал. Я взял футболку, разорвал ее, начал обматывать вокруг ноги, в месте разреза, но полоска от футболки не полностью закрывала рану, и с нижнего края раны кровь опять потекла ручьем. А нога у меня была вся полностью в крови, от такого вида меня чуть не вырвало. Сделав несколько таких повязок вокруг раны, я думал что делать дальше. Вспомнил про успокоительные лежавшие в шортах неделю, которые мне бонусом подарил Коля, он их вроде из того диспансера спиздил, Коля тогда так залечил меня про чудодейственную мощь сего лекарства, что и анестезия и успокоительное и даже вдохновение сконцентрировано в одном колесе. Я принял таблетки и двинулся дальше.
С каждым шагом силы меня покидали все больше и больше, и самая жопа была в том, что я чувствовал ногой все новые свежие порции теплой крови, а может не крови. Дойдя до того места где были эти вороньи гнезда, я совсем ослаб, и присел. Как я не пытался, на ноги я встать больше не смог-они не держали меня совсем. И я как, раненый боец в мясорубке, начал ползти, я хватал землю руками и зубами, помогая себе коленками как мог. Тут передо мной приземлилась ворона. Она повернула голову так, что бы одним своим глазом рассмотреть меня. Потом она повернула голову, показав другой глаз. Которого не было.
Я сразу узнал его, а он меня. Я звал его пират. Это была самая хитрая ворона, из всех, с которыми я вел тогда войну. Однажды я подкараулил его в саду и попал в голову с воздушки. Он пролетел несколько десятков метров и упал. Я думал он сдох. Но на следующий месяц он появился с черной повязкой на голове. Его выходила ебнутая бабулю с деревни, которую все считали ведьмой. Наверно они не зря так считали, и сожгли ее.
А пират тем временем, медленно обходил вокруг меня, довольно поглядывая на мои отчаянные попытки выжить, и получал наслаждение от этого. Вдруг рядом приземлилось сразу несколько ворон, они о чем то громко спорили между собой. Одна из них резко подскочила ко мне, и бесцеремонно начала своими грязными когтями оттягивать мою нижнюю губу. Потом верхнюю. На верхней челюсти у меня была золотая коронка-наследство от деда. Наглая ворона с воодушевлением каркнула. И куда то улетела. Потом подскочила следующая, она начала рассматривать мою цепочку, пробую ее на клюв. Попробывав, она начала одобрительно кивать другим воронам и стала стаскивать ее с меня. Я сказал им забирайте что хотите, только не убивайте, они сказали лишь…кааарр…
Через полчаса, с трудом подняв свинцовые веки, я увидел как пират склонил свою голову над моим глазом и сделал сильнейший замах клювом с прогибом назад. Он двинулся клювом прямо на мой глаз. Время будто замедлилось, я видел в мельчайших деталях каждое приближение клюва на сантиметр. Он двигался с такой скоростью, что можно было разглядеть ударную волну в воздухе, исходящую от кончика его клюва. Я попытался зажмуриться из за всех сил.
Я ждал целую вечность когда его клюв наконец то доберется. Но ничего не происходило. Я открыл глаза, меня шлепал по щеке местный алкаш олдфаг Боря, я огляделся-никаких ворон рядом не было, как и цепочки. Значит, все таки это было на самом дела подумал я. Тут боря водрузил меня на свой мотороллер и увез в деревню. Я отключился и очнулся только через два дня. Местный фельдшер зашил мне рану, но пожалел спирта на рану, не пожалев на себя, и у меня опухло место ранения. Бабуля от шока почти полностью перешла на свой инфернальный язык, и единственное что я понимал – мородина ешь, а смородину я терпеть не могу.
Сейчас лежу в больничке в городе, батя сказал, в деревню больше хуй поедешь, сделали переливание, операцию и потихоньку прихожу в себя. Лежу и думаю, может быть это вороний б-г решил меня так проучить. А самое главное, правда или нет, что когда боря вез меня на мотороллере, я орал что если выживу отсосу у него или это он так, сука, хочешь развести меня в пердачелло, я давно заметил что он единственным своим глазом как то похотливо на молоденьких кунов заглядывает, старый проказник.