Знаешь, когда я сломался, анон?

Наверное, в 12, когда вместо того, чтобы лапать Машку из параллельного - у которой за лето отрасли сиськи - как делали все ерохинсы, я ходил на акции нацкорпуса.

Наверное, в 13, когда вместо того, чтобы бухать с друзьями, я читал Эволу и книги издательства Пломиня. Батя тогда посмотрел на эту хуйню и отправил меня на мой день рождения со знакомым в кафе, чтобы я хотя бы попробовал алкоголь. Смешно и грустно.

Наверное, в 14, когда я понял, что зря мечтал стать белым революционером. Ведь людям похуй на расу, они хотят машину-квартиру-сексавтроем, но никак не холокоста и тоталькой войны. А я ведь верил ебаным теоретикам. Верил, что наступит время раховы. Вождизма. Тоталитаризма. Жестокого - но уже принадлежащего людям нового могущественного режима. А еще в тот год я жрал рево ящиками и ревел в томик Ницше, как маленькая девочка от проигрыша Белого Вождя на выборах. Помню, я решил признаться десятнику на новый год. Шел снег. Я с трудом пробился через заполненный людьми штаб, заплетающимся языком признался...а в ответ получил свое первое "Ти мій побратим". С тех пор я часто это слышал.

Наверное, в 15, когда все мои одноклассники уже не понаслышке знали, что такое секс. А батя отправлял меня по бабам со знакомым, лол. Правда, блядства не получилось, лал. Наверное, отец не хотел, чтобы я чувствовал себя националистом. Папа просто хотел, чтобы у него вырос нормальный сын.

Наверное, в 16, когда десятник отравился насваем. А я чувствовал в этом свою вину.

Нет, бон-анон, прости. Я знаю, что скорее всего, у тебя было хуже. Меня не травили, не гнобили, не пиздили после акций. У меня даже были соратники. Правда, сейчас я уже взрослый и способен сам себя загнать на акцию и отпиздить без сторонней помощи. Заодно я разучился общаться с людьми. И не знаю, для чего живут другие люди. Ведь у них есть какая-то цель в жизни. А моя - расцвет фашизма над Украиной так и не произойдёт. Идея нации? Да ладно, анон. Это самая стремная хуйня, которую придумали люди. Она поднимет тебя в небеса, словно бур Симона, а потом шавки ебнут со всего маху об землю. Чтобы ты ползал, собирая себя по клочкам, чтобы склеил из ошметков (в том числе и из ошметков пукана) надежду. И снова, но уже Аваков, ебнет тебя.

Да, я знаю, я нытик ебаный. Можете закидать говном насваем.

Может, я просто сдался уже. Я давно не читаю правых философов. Пошли они нахуй, пидары, подарившие мне когда-то веру в расцвет фашизма.

Знаешь, как я сходил под против капитуляции? Лег спать нахуй. Да-да, я напоказ пиздел - даже тут, на штабе, что кокок, капетуляцыя нинужын. А на самом-то деле, за неделю до него я был истеричен, как Просто Человек, когда в снова жидко пёрнув обсирается в дискуссии . Потому что помню, как в детстве весь этот движ был сказкой. Рево, запах насвая и потняков десятника, акции, волнение, когда на тебя идут мусора. И каждый ебаный раз, когда эта сучья хуйня подкрадывается к тебе, ты врешь. И ждешь. Ждешь, что как в детстве, будет сказка. Встретишь валькирию, найдешь цель в жизни, будешь счастлив, станешь зожником. А потом устаешь ждать. И ложишься бухой спать. С мыслью о том, что не стать ли тебе шавкой? Как обычно. И как обычно, не убиваешься. А вдруг...? Ну вдруг случится что-то хорошее. Когда-нибудь. Ведь должно же, правда?

Цинично пиздишь соратникам, что валькирии не нужны, мясная дырка отвлекает от расовой борьбы. А ведь хочешь, бон. Глубоко внутри, прячешь даже от самого себя это желание. Ведь это постыдно для бона. Но все равно хочешь. Даже не ебли. Не сисек. Не deepthroat-a и секса по-хардкору.

Тепла. Ласки. Чтобы погладили по голове, блядь, и обняли. Потому что тебе хуево. Чтобы дали знать, что ты не одинок, и кому-то зачем-то нужен, кроме мамы и папы, и Белого Вождя. Вот только сказки остались в книжках Эволы, Генона, Ницше и прочей хуйни.