Дело было 31 декабря 2018 года

Дело было 31 декабря 2018 года. Я припёрся к своему тогдашнему другу И. Встречать Новый Год должны были в уютной компании: я, Степаша, его маман (назовём её Петровной, ибо все таких тёток зовут Петровнами) и её два хахаля-ухажёра-куколда Серый и Лысый.

Серый – мужик лет под полтос, с лицом, как будто его всю жизнь мяли в мясорубке, но он выжил. Лысый – такой же дед, но лысый (сюрприз) и с понтами "я ынтыллыгент", хотя пах от него "Талкой" и безысходностью.

Праздник начинался как обычно: Петровна нарезала оливье с таким видом, будто это её последний подвиг перед пенсией, Степаша тупил в телефон, а хахали накидывались на водку, как голодные псы на дохлую кошку. К полуночи Серый и Лысый уже были в говно, но держались.

И вот, за пять минут до обращения Путина, Петровна вдруг заявляет:
– Ой, масик, а давай сбегаем в круглосуточный, возьмём ещё шампанского и чипсов!
Степаша, который, видимо, тоже не хотел оставаться с этими двумя овощами, моментально соглашается. И вот они уходят, а я остаюсь в квартире с двумя пьяными куколдами, которые до этого мирно булькали водкой.

Тишина. Только тикают часы.
И тут Лысый, хлопая себя по лысине, выдаёт:
– А всё-таки, она выберет меня. У меня же дача!
Серый, не моргнув (вернее, моргнув, но с трудом), парирует:
– Да чо, у меня машина есть!
– Да твоя "девятка" уже на свалку просится!
– Зато я в ней её на море возил!
– Да она мне сама говорила, что ты воняешь селёдкой!
И понеслась. Сначала крик, потом мат, потом – о, Святой Антоний! – махыч.
Лысый хватает Серого за грудки, Серый отвечает ударом в живот, Лысый падает на стол, оливье летит в стену. Я сижу на диване, жую бутер с икрой и наблюдаю, как два деда бьются посреди комнаты под бодрый голос Путина:
– "Этот год был непростым, но мы справились!"
Серый получает табуреткой по рёбрам.
– "С праздником вас... С Новым две тысячи девятнадцатым годом!"
БДЫЩ! Лысый летит в ёлку. Ёлка падает, гирлянды мигают, как в эпилептическом припадке, где-то звенит разбитая рюмка.

И тут – щёлк ключа в двери. Возвращаются Петровна и Степаша.
Тишина.
На полу лежат два пьяных деда, один держит другого в замке, как в дешёвом реслинге. Я доедаю бутер.
– Чё, блядь, тут происходит? – спрашивает Петровна голосом, от которого даже у меня зашевелились волосы во всех частях тела.
– Встречаем Новый Год, – отвечаю я и беру ещё один бутер.

С тех пор я не отмечаю Новый Год с чужими семьями. Ну их нахуй!