Сэмми Джабраиль — модель, девочка-киборг, автор блога о жизни с инвалидностью. Человек, переживший страшную автокатастрофу, и нашедший в себе силы помогать справиться с инвалидностью другим. Мы поговорили с ней о посттравматическом синдроме и опыте его преодоления.

Что со мной произошло

В 2017 году мы с другом попали в автокатастрофу: он не справился с управлением, и мы врезались в отбойник. Я сильно пострадала. Мне оторвало ногу, переломало кости. Реанимация, кома, пять клинических смертей.

Я старалась преодолеть последствия катастрофы, как могла, но моя психика не справилась. Через год я познакомилась с Андреем Курпатовым (известный психотерапевт и автор книг по этой теме — Ред.). Он определил у меня клиническую депрессию и направил в свою клинику. Там со мной пообщался психотерапевт и поставил диагноз ПТСР.

О моем состоянии

Когда я просыпаюсь, абсолютно все вокруг, каждый миллиметр пространства источает тревогу. Я всё время пребываю в состоянии очень близкой угрозы. Мои переживания, поверьте, совершенно неописуемы. Это всепоглощающий страх. При этом я понимаю, что все мои тревоги — вымышленные. Они эфемерные, но ощущаются как реальные.

Срабатывает режим «бей, беги или замри» — и чаще всего это «беги». Я постоянно куда-то бегу, хотя физически у меня такой возможности нет.

Мне очень сложно сконцентрироваться на чем-то. Сложно заставить себя что-то делать. Это состояние со мной всегда. Еще эмоциональные качели: то у меня подъём, то, наоборот, спад. И так постоянно. С этим приходится жить.

Мой мозг постоянно возвращается в состояние, когда кажется: ситуация совершенно безвыходная. И этот страх всегда со мной.

Со всем этим ты забываешь, как жить — у тебя режим выживания. Мне тридцать пять. Оглядываясь назад, я понимаю, что совершенно не помню, в какой момент я жила. Это было как будто бы так давно… Это страшно. Лучше до этого не доводить.

О важности своевременной помощи

Когда у меня уже был кризис после автокатастрофы, я долго не понимала, что я на краю и нужно заняться психотерапией. Если бы я только знала, что своевременное обращение к специалисту поможет мне в будущем, то не стала бы мучиться.

Сейчас у меня стабильная медикаментозная терапия, без которой я, к сожалению, не могу жить. Мне приходится принимать таблетки. Каждый раз, когда я спрашиваю врачей, есть ли у меня шанс больше не принимать препараты, они отрицательно качают головой.

Если бы я обратилась за помощью сразу, сейчас мне не нужны были бы медикаменты — только психотерапия. И я бы могла спать без лекарств.

Завидую, когда вижу, как кто-то просто устал и вырубился. Я так не могу. Если я не приму снотворное, я буду лежать до самого утра с открытыми глазами. Приходится с этим жить. В этом столько личной трагедии, даже не описать.

Все боятся обращаться за помощью не потому, что это сложно, а потому что всё ещё живут предрассудками. Кажется, что депрессия только у слабых людей, которые не справляются сами. Но это не слабость, а болезнь и диагноз.

Очень важно объяснить человеку, что поход к психотерапевту — это не признание в собственной слабости. Когда ты ломаешь руку, ты идёшь к врачу, и он накладывает тебе гипс. Тут то же самое — ломается психика, и нужно поставить гаечки, закрутить винтики, чтобы всё работало как раньше.

Мы не виноваты, что с нами это происходит. Нужно разрешить себе помочь.

Если у вас есть какая-то психическая проблема, лучше решать её сразу. А не доводить до состояния, когда она станет хронической или неизлечимой как у меня.

И если уж дошло до того, что нужны медикаменты, не беспокойтесь — современная терапия отличается от средневековых методов.

Многие боятся зависимости, но есть проверенные схемы отмены препаратов. Люди не бросают лекарства внезапно, сходя с ума от синдрома отмены, а постепенно снижают дозировки до нуля по заранее разработанному графику.

Лучше сразу пройти медикаментозную терапию в течение полугода, вылечиться и дальше жить как обычно.

О техниках борьбы с тревогой

Я всё время боюсь, что случится какой-то тотальный пиздец. Я страдаю и мне очень тяжело. Но я всё равно продолжаю жить.

Мне нравится диалог из кино:

— Вам что, совсем не страшно?

— А это поможет?

Каждый раз оказывается, что тревожиться бессмысленно: чаще всего эти страхи просто не оправдываются.

Хорошая техника борьбы с тревогой — посмеяться над ней. Например, начинаешь себя накручивать: «Меня уволят с работы, закончатся деньги, всё будет плохо и я умру». В этот момент стоит представить себе все это, посмеяться и объяснить себе, что всего этого быть не может. Достаточно подумать:

«Ну вот действительно, возьмёшь и на улице окажешься! Ну что за бред? Ты же знаешь, что такого не может быть. Ты не допустишь этого».

Когда смеёшься над своей тревогой, то понимаешь, какая это глупость. Мне это действительно помогает.

Еще выручает простая и всем знакомая техника: говорить себе, что есть только настоящее, где ты находишься, а прошлое и будущее уже не важны.

Обычно мы страдаем не из-за происходящего сейчас, а из-за попыток заглянуть в будущее и постоянного анализа прошлого.

Еще мне хорошо помогает не прогнозировать, а планировать. Если в будущем есть что-то важное, чего я боюсь — беру блокнот, где всё записываю уже много лет, и вношу туда планы на ближайшие несколько дней. В моменты тревоги я говорю себе:

«Стоп! Это же попытка оценить будущее. Но я не знаю, что будет даже через минуту, как я вообще могу предсказывать? Сэм, не прогнозируй, планируй. Не прогнозируй, запятая, планируй, точка. Никаких прогнозов»

Я осознаю бесполезность этого занятия, и тревога прекращается. Планирую, записываю в блокнот и выполняю то, что необходимо. Как говорил Рузвельт: «Делай, что можешь, с тем, что имеешь, там, где ты есть».

О поддержке друзей

Окружение и поддержка — это невероятный бонус в преодолении травмы. После автокатастрофы мои друзья не понимали, что со мной происходит. Всем казалось, что у меня просто плохое настроение. Никто не мог меня вытащить из непрекращающегося панического состояния. Мы слишком малообразованны в вопросах нашей психики и её нарушений, поэтому никто не мог меня поддержать.

Сейчас мои друзья уже знают, что у меня ПТСР. Они стараются, говорят слова поддержки, что всегда будут рядом со мной. Иногда это помогает.

Каждый из нас выбирает свою политику поведения — и для меня проще быть одной. Это плохо, но я слишком самодостаточна. Так или иначе, так я справлюсь лучше: мне тяжело видеть, как мои близкие страдают из-за того, что страдаю я.

Итоги

Я искренне надеялась, что ПТСР пройдет и я восстановлюсь. Но этого не произошло. Я живу и понимаю: у меня не просто ПТСР, у меня еще целой, нахрен, ноги нет.

Я живу одна, мои родственники очень далеко и нет близких друзей рядом. А я одна со всем этим пиздецом. Приходится спасаться самой. Использую какие-то техники, рационализирую, отделяю страх от реальности, зёрна от плевел.

Очень улучшает положение финансовая стабильность. Я боюсь, что из-за инвалидности окажусь на улице — и никто мне не поможет. Несмотря на наличие блога, аудитории, окружения, семьи и прочего. Финансовая подушка придает ощущение относительной стабильности в будущем.

С ПТСР нужно жить. И я пытаюсь, как могу. Изо всех сил. Окружение, финансовая стабильность и социальный комфорт — важные факторы, чтобы ПТСР или тревожное расстройство не усугублялось.

Записал Станислав Должницкий