сказка - ложь, да в ней намек
Прерываю потрескивающее молчание и выхожу в эфир с текстом про поэтическое.
Редко про это дело пишу осмысленное, хотя сам периодически балуюсь стишатами (раньше - больше, сегодня - меньше). Но тут есть повод.
В начале месяца спонтанно списались с К. И. (широко известным в узких кругах, но теперь-то круг ширится) на фоне общего интереса к ру рэпу, о котором в планах писать немного больше (а пока можно глянуть текстик про Славу). Завертелось-закрутилось или пошло-поехало, и вот он скидывает мне свой магнум опус - Сказку, которую писал без малого пять лет.
1. Жанр.
Философско-(анти)утопическая поэма или, скорее, наррация в стихах. Примечательно, что каждый фрагмент, коих там наберётся пара десятков, можно и нужно воспринимать как самостоятельное произведение.
Это характерная штука для постсовременных крупных текстов. Вслед за провозглашенным Лиотаром концом метанарративов в философии/политике пришел конец и линейным повествованиям в литературе (в т.ч. поэтической). Читатель сам решает: начать ему с конца, середины или выбрать проторенную дорожку и пройти текст "от корки до корки". Или вообще забросить текст на полку после первого же фрагмента.
Фан-факт: Берроуз в 60-е модернизировал метод нарезок/разрезок, придуманный ещё дадаистами. Берутся газетные статьи (привет журналистскому образованию К. И.), разрезаются и смешиваются в хаотичном порядке, и на выходе получается цельный текст, кишащий разрозненными смыслами. При извращенном желании читателя так можно нарезать и эти фрагменты, пересобрав их в иную поэму (да, с потерей проглядывающего замысла автора, но, как говорится, хаос правит).
Я, кстати, сам пробовал по-всякому, и оно всяко работает. Вообще, услышал стихотворение про пса (самое сильное, на субъективный взгляд) на каком-то поэтическом ивенте ещё пару лет назад, а это оказалось фрагментом, по-новому раскрывшемся в общей картинке.
Приведу его даже здесь целиком, благо формат телетайпа позволяет.
По собачьим годам – в «девяностых», подростком, под хеви, хард и нойз более-менее рыжий рос Пёс.На кассетнике «Пуск» стёр в истерике, «Стоп» - поломал просто, меломанов отлавливал и кусал. Не любил слишком узкие джинсы и жаркие флиски, причёски, расчёски, воск, лоск и попс.С шипами носил косуху, косил под суку по слухам, когда от армии косил сам.
В «нулевые» из прошлой пыли по-собачьи не плыли, а, пыл умерив и нрав уняв, рьяно ныряли псы. Кусая собачью удачу за хвост с синяками, Пёс неприкаянный песни писал, догрызаясь до «поэта-пёсенника».Но так и сяк – иссяк как писака Пёс. Вместо собачьей удачи – тоска собачья, и миской пустой нереально сыт.Повзрослеть пора бы. Ведь кошкин жалобно хвост поджатый, пожалуй, прокормится как-то, а вот пёсий никак.
Одной лапой там, второй – в «десятых», с пеной у рта, как в тапок, в мысль вгрызся о всяких амбициях.В трудовой прописано: «Работал в собачьей упряжке, вынюхивал особо тяжкие в милиции, дворником хвостом каждый бычок мёл в совок, В горах – псом-лекарем, медведей душил, был пекарем, в цветочном дворике по вторникам в гиацинтах рылся и в ирисах,Все миски вылизал посудомойщиком» - в общем-то, много потел над чем, и в итоге причалил в портовый ЧОП «Морской Волк».
И вот, все «двадцатые» цапаясь, порвав цепи, без кап, ринга и рефери, Пёс один на один принципы победил в поединке.Молодец какой, погляди-ка! Смирился, хоть и униформу было носить Псу дико, а к ней ботинки (и зачем псам шузы?).Отпустил усы, пережил на кпп в коморке десять ядерных зим, откусил ухо каждой из псин, да любой невидимке –Никому не пройти. Как ни крути и не крутись даже, сторожевой Пёс обнаружит, повяжет, раны залижет и дальше спит.
Так Пёс доедал в «тридцатых» по собачьим годам свой последний десяток пятый, под хрип, храп и звук глазных капель.То вспомнит портовые паруса, папу-Пса, как подавал лапу, привычку щенячьего возраста выть на солнце. Может от света, собственно, слепнет в какой-то степени. Слушает собачьи радио-сплетни, в воспоминания в сепии всякий раз вникает.Не верит Пёс, что не видит. Глаза устали. Щенячьи глаза тоже молочные были, и что, никто не возьмёт с коренными питомца?
Пёс уснул. Как свойский, под Псом скрипит стул. Растёт хвост пёсий во сне – по нему покидальцы топчутся.Очередная осень кончится – зима снова. Судьба льдом слепоты скована, и себя под хвост Пëс поджав, стул затëр просто до дыр.Рыжий слепым всю жизнь был. А вот если б глаза промыл… Но моргнуть не успел – одиночество.И вот итог и точка вам – повод для любовной линии вбиваю клиньями: сторожевому Псу необходим Пёс-поводырь.
2. Тема.
Первая магистральная - постапокалиптическое будущее после раскрытия бутона ядерного цветка и одновременно сказ о первых и последних временах человеческого.
Особенно интересны заигрывания с временем.
С одной стороны, будущее прервано по объективным, так скажем, причинам ядерного апокалипсиса. Распад, одиночество, бесцельное блуждание по радиоактивной пустыни, периодически принимающей форму города n, зиюящего ранами-окнами.
Тут сразу всплывает ассоциация с ранним абсурдистским фильмом Балабанова - "Счастливые дни". Его можно и нужно посмотреть сразу после (кто ещё не). Герой Сухорукова, некий Он, неприкаянно, подобно тени: бродит по опустевшему Петербургу, садится в трамваи, занимает бесхозные помещения, покидает бесхозные помещения, приживается с женщиной, разживается с ней.
С другой стороны, будущее прервано, так скажем, на культурных основаниях. Здесь нам поможет разобраться британский теоретик Марк Фишер и его хонтология. Культура в постсовременном мире замерла (убил ее поздний капитализм? но это неважно) и ретроактивно является нам лишь в форме призраков (как тень отца Гамлета, ха-ха). Эти призраки прорываются к нам через радиопомехи, фрагменты фильмов и утраченных кинохроник, затёртые на бобинах отголоски музыкальных хитов.
В Сказке эта хонтология наложена на СНГ-шную действительность: образы, легко узнаваются отечественным читателем и глухой болью в нем откликаются. Как портовый пёс (да, все в том же стихотворении) вспоминает свою пёсью юность через полузакрытые ослепшие глаза на закате своего века, так и мы обречены ностальгически вспоминать свое утраченное яркое прошлое (культурный расцвет нулевых и десятых) на пороге века нового (да, есть ощущение, что отсчитывать мы свой? 21 век начнем года с 2019, но об этом напишу как-нибудь в другой раз).
Вторая магистральная тема - дегуманизация субъекта. Темы ядерного апокалипсиса, творения/разрушения новых миров, виртуального переноса сознания и пересборки телесности характерны для современной философии: от Жиля Делеза до Ника Ланда. Каким будет постчеловек? Сможет ли он покинуть планету (подобно покидальцу в Сказке) навстречу новому космосу или останется, чтобы раствориться в Великом внешнем (подобно всем остальным персонажам)? Сможет ли постчеловек вообще выносить какие-то осмысленные суждения о своей реальности/реальностях, или иная субъектность не поддерживает этот мод?
3. Стиль/форма.
Да, стиль определенно раздается. Вообще, характерно, что задумка Сказки реализуется не только на уровне семантики (возможно, даже в меньшей степени), но и на уровне стилистики. Множество аллитераций (повтора сходных согласных) и ассонансов (повтора сходных гласных) воспроизводят то характерный радиоэфирный шум, то поскрипывание дверей на ветру, то хруст костей, то гул электростанций на неизведанных планетах, то топот карликовых ножек.
Множество взаимных перекрещиваний: одна часть/фрагмент раскрывается по-другому через пару фрагментов и в ином контексте.
С этим же связан ещё один существенный момент - интертекстуальность и наслаивание разных слоев реальности. Реальность гг поэмы, реальность второстепенных персонажей (того же пса, например, или карманного Бога), составляющих необходимый фон повествования, реальность автора-творца (собственно, Кирилла), реальность читателя, расшифровывающего культурные артефакты и накладывающего их на собственную действительность. Все это предвещает Сказку в полифоническое произведение (и даже метавселенную), миксующее реальности текста и жизни, одновременно замыкающееся в собственном мире и размыкающееся навстречу новым смыслам/прочтениям.
В целом, в поэме нет какой-то единой выверенной стилистики. Присутствует разнобой/диссонанс, из-за чего через некоторые фрагменты (если читать их последовательно) приходится буквально продираться. Но это, скорее, не баг, а фича. А причесать это можно, если наложить поверх всего этого дела бит. Спойлер: Кирилл сам задумывает нечто подобное, биток в духе drumless hip-hop.
4.Линия преемственности или ориентиры. (Пунктирно).
Модернизм начала 20 века: авангардисты, ОБЭРИУты, футуристы. Точки соприкосновения: интерес к новоязу, абсурду, теории распада/трансгрессии, открытость новым формам в литературе на заре нового века, стремление сбросить с корабля современности все тяжеловесное/скучное.
Концептуалисты-шестидесятники: Пригов, Монастырский, Немиров. Схождение: новая вещественность с нотками абстракционизма, поэзия городских кварталов, бытовые темы (реализм кухонной раковины?).
Южинский кружок: Мамлеев, Головин, ранний Дугин?. Параллели: некрофильские темы, метафизика смерти, мистические теории заговора, замогильные сказочки под водочку на кухне.
Музыкально-поэтическая сфера: Егор Летов, Янка Дягилева, Алексей Фишев (Оргазм Нострадамуса), Курёхин, Хаски. Точки схода: новая русская поэтическая образность, попытка выразить "русскую идею" без пошлости, но с трепетным внимание к лингвистическим деталям. Плюс снова некруха, слава психонавтам, полеты во сне и наяву и проч.
Мимо комнат вселенских масштабов, где в чёрные окнаНаблюдал, как ссыпается вниз штукатурка из звёзд;Как нетрезвый создатель с зрачками размером в пол ока,С дрожью в руках вдыхал млечный путь через нос. Хороводы планет, ритуальные танцы галактик,Собравшись в единство, к себе завлекают в союз.И покинув сознанье посредством шаманских практик,Я уйду в никуда, и оттуда уже не вернусь.
п.с. фулл текст можно попросить у Кирилла в ЛС (ранее не публиковался).
п.п.с. использованные иллюстрации (кроме кадра из Счастливых дней)- часть проекта по реализации Сказки в формате видео-зарисовок.
п.п.п.с. в тележке К.И. лежит крутой текст про Хаски, журфаковская база даёт плоды и раздает базу.