Красная пустыня Лаканиады

Пожалуй, один из самых красивых и эстетически безупречных фильмов, с точки зрения построения кадров и задействованных в них цветов - "Красная пустыня" Микеланджело Антониони. По насыщенности и аутентичности цветопередачи его можно произвольно сопоставить разве что с "Зеркалом" Тарковского (центральный цвет - красный VS центральный цвет - зеленый).

Антониони пожелал не фиксировать готовый цвет кинокамерой, но создать его самостоятельно и изобразить, подобно художнику на холсте. Для реализации столь одиозной задумки некоторые части локаций рихтовались и перекрашивались съёмочной группой. Из-за этого очень многие кадры можно рассматривать как самостоятельные произведения искусства (в рамках художественной фотографии уж точно, а то и живописи, сразу всплывает ассоциация с картинами Эдварда Хоппера). Но это фан-факт, вычитанный мною из Википедии.

Более интересным кажется посмотреть фильм с привлечением Лакановского психоанализа (в конце концов, не зря же я что-то из него читал, теперь понимаю какие-то отсылки). Лакан выделяет три регистра/уровня психической жизни: Реальное, Воображаемое, Символическое. Каждый из них определенным образом задействован в пространстве фильма и иллюстрирует прогрессию психической болезни Джулианы (Моники Виты) или, если радикальнее, расщепление субъекта (что характерно для постструктуралистского психоанализа вообще)

Реальное.
Для Лакана это принципиально важный остаток бытия, который не концептуализируется мышлением и не функционирует по правилам языка (т.е. не входит в границы символического уровня). Реальное всегда незаметно напоминает о себе субъекту и может вторгнуться в психическую жизнь в виде травмы. Если же ему удается вторжение, и защита на других уровнях, оберегающих целостность психической жизни субъекта, не срабатывает, Реальное начинает переживаться остро и интенсивно, приводя к расщеплению.

Собственно, это и происходит с Джулианой. Автокатастрофа (о которой нам только говорят, но не показывают) - первотравма, запускающая острую фазу переживания Реального. Даже если тело остаётся целым, психика уже подвержена расслоению.

Инфернальный постиндустриальный пейзаж: постоянные клокотания заводов и промышленных механизмов, гудки кораблей, выбросы пара и огня из фабричных труб, нечеловеческие звуки, скрежет, постукивание, шум. Перманентный фон фильма и второе напоминание о присутствии Реального. Это вызывает беспокойство. Пейзаж выглядит нечеловеческим, лиминальным пространством, жить в котором невыносимо.

Здесь можно провести параллель с вторжением внешнего, темой, занимающей меня последний месяц. Возможно, в некотором смысле, Реальное у Лакана и Великое внешнее у современных онтологов имеют существенные точки пересечения. Но оставим эту мысль для будущих заметок.

Воображаемое.
На уровне воображаемого субъект составляет иллюзорное, но необходимое представление о целостности собственного Я. По мысли Лакана, изначальная целостность субъекту не присуща, он есть разорванное тело и расщепленное сознание. На стадии зеркала (будучи ребенком) и посредством отношений с Другими (в первую очередь, с родителями, постоянно интерпеллирующими / окликающими его) эта целостность обретается. И при нормальном развитии событий поддерживается на протяжении всей жизни.

Джулиана подобную целостность утратила. Она не может твердо стоять на ногах, почва под ней - зыбучие пески (отсюда и "Красная пустыня"). На это работают символы, разбросанные в фильме: покачивающиеся на волнах корабли, нетвердая, будто заплетающаяся походка самой Джулианы, ее активная жестикуляция и болезненная мимика.

Ещё один важный аспект работы Воображаемого - формирование желания. Желания Другого и желания для Другого. На этом строится первая составляющая отношений Джулианы и Коррадо (Ричарда Харриса), собственно, магистральная сюжетная арка фильма. Попытка вновь обрести устойчивость и пробудить желание терпит радикальную неудачу. После полового акта с Коррадо в отеле ближе к финалу фильма Джулиана убегает в пугающую темноту городских кварталов, т.е. инфернальное Реальное её не отпускает.

Но самая показательная сцена, иллюстрирующая регистр Воображаемого - рассказанный Джулианой своему маленькому сыну сон о девочке, купающейся в море на фоне идиллических пейзажей непорочной природы. Это очевидный и легко считываемый символ утраченного Эдема. В топосе Лакановского психоанализа Эдем - символ, репрезентирующий объект-а или объект-желание. Сцена купания девочки выгодно отличается цветопередачей - чистые и яркие цвета, контрастирующие с металлическими оттенками городских пейзажей и промышленных зон. На самом деле, никакого Эдема никогда не было. Это иллюзия, есть только фантомный след его присутствия. Объект-а не может быть достигнут, но именно он запускает механизм работы желания. Именно поэтому парусник, появляющийся на горизонте, уплывает, как только девочка из сна (вероятно, воображаемое представление Джулианы о самой себе) пытается к нему подплыть.

Символическое.
Конститутивный для субъекта регистр социальной жизни, функционирующий по правилам языка. Одновременно - уровень, на котором распад психики Джулианы становится видимым для других. Джулиана оторвана от социальной действительности и привычных культурных и нормативных обязательств. Окружение (муж, друзья, сын) ее не понимает, поскольку правила коммуникации нарушены. Раздираемая конфликтом Реального и Воображаемого Джулиана терпит поражение и на этом уровне.

Ключевая сцена - волчок, которого во время игры запускает муж Джулианы перед их сыном, проговаривая, что только вращаясь, волчок может оставаться устойчивым. Этот образ активно интерпретировал Лакан в своих семинарах. Устойчивость волчка аллюзия на поддерживаемую иллюзию целостности субъекта. Субъект может оставаться устойчивым, только перманентно вращаясь в регистре Символического. Как только вращение прекращается (т.е. происходит выпадение и Символического порядка), Реальное захватывает субъекта и тот валится на бок, теряя опору. Именно то, что происходит с Джулианой.

Не находя поддержки в ближайшем окружении, Джулиана пытается наладить коммуникацию, т.е. заново войти в регистр Символического, с Коррадо - такова вторая составляющая их отношений. Но, как уже было отмечено, снова неудача. Коррадо не понимает ее, захваченный кризисами и бегством от самого себя.

Показательна финальная сцена. Джулиана в смятении прибегает в порт и просит матроса, пришвартовавшегося к берегу корабля, взять ее на борт и увезти хоть куда-нибудь (Anywhere out of the world). Но трудности перевода не позволяют этого сделать - матрос не понимает Джулиану. Они говорят на разных языках. Произнеся слово "separate" (отделена или даже расщеплена) Джулиана остаётся стоять на берегу, изломанная Реальным.