Леля Лида: пироги, скорая, кот-токсикоман и нерешенные обиды
Моя родная тетя Лидия Дмитриевна Русакова была самой младшей среди сестер Русаковых. Она родилась 11 декабря 1952 года, на девять лет позже, чем моя мама Фаина Дмитриевна Русакова.
По воспоминаниям друзей семьи, именно Лида ухаживала за своей мамой, бабушкой Зоей Ивановной, когда та болела. Дед Дмитрий Александрович один с этой проблемой не справлялся.
После окончания школы поступила учиться на фельдшера в Шадринское медицинское училище – диплом получила только в 1977 году.
Во время обучения в медучилище тетка жила вместе с моими родителями в Шадринске.
В годы учебы Лида сдружилась с Ольгой Марченко и еще одной девушкой, которую вроде бы звали Валентиной (она, кажется, жила в Магнитогорске). После училища Ольга и Валя продолжили обучение в медицинском вузе и стали врачами.
Марченко, в частности – неврологом, а позднее – главным врачом санатория-профилактория автоагрегатного завода. Сейчас живет в Москве.
Позднее, вернувшись в Челябинск, Лида работала по специальности на одной из подстанций скорой помощи. Она часто приезжала в Шадринск, чтобы поводиться-понянчиться со мной, своим племянником.
Ну и мы с мамой во время отпусков и каникул частенько ездили в Челябинск, чтобы навестить ее и дедушку Дмитрия Александровича Русакова, с которым она жила после смерти своей матери, бабушки Зои Ивановны.
В кругу родных и близких ее называли «леля», хотя формально крестной матерью она мне не являлась. Так и закрепилось – леля Лида.
Забавный случай однажды рассказали про Лиду. Во время учебы в медучилище она моталась между Шадринском и Челябинском. Как-то раз, незадолго перед очередным отъездом тетки, мама напекла вкуснейших пирогов с рыбой. Вот Лида и решила остаться, чтобы полакомиться выпечкой. И, говорят, переусердствовала – съела слишком много и объелась так, что из-за стола не могла встать. В какой-то момент, понимая, что кусок уже реально не лезет в горло, она подняла руку с тарелкой, в которой лежал пирог и, указывая в сторону папы, сказала маме: «Передай ему», всем своим видом давая понять, что не сможет осилить его.
В конце 1980-х – начале 1990-х гг. меня отправляли в гости к деду и тетке. Иногда она брала меня с собой на работу, и на некоторые вызовы скорой помощи я ездил вместе с ней.
В один из таких вызовов в больницу пришлось транспортировать какого-то пациента, от которого несло одновременно застарелой мочой, дерьмом и черт знает чем еще. В передней части «Рафика», где было всего два сидячих места – для водителя и еще одного пассажира (тут и сидела Лида), при открытом окне еще как-то можно было перенести эту вонь, а вот сзади мне приходилось несладко. После этого случая желание тусить вместе с теткой на работе у меня как-то резко пропало.
Квартира, в которой жила Лида вместе с отцом в Челябинске, была однокомнатной, поэтому тетка стремилась к улучшению жилищных условий. В течение нескольких лет она копила на кооперативную квартиру, которую впоследствии и купила в одной из новостроек на северо-западе столицы Южного Урала. Забегая чуть вперед, скажу, что именно из-за квартиры мама и тетя позднее поссорились, но об этом чуть позже.
Отличительной особенностью этой квартиры была просторная кухня – 9-10 квадратных метров. Мне, привыкшему к кухням-клетушкам в хрущевках, эта кухня казалась просто царскими палатами.
А в одном из соседних домов жили родственники – первый (бывший) муж моей двоюродной сестры Лены Новицкой (в девичестве) Сергей Скрынник, который к тому времени уже развелся с сестрой и завел новую семью. Несмотря на это, отношения с ним мы поддерживали. Как-то зимой даже запускали ракеты из карманной ракетницы, обладателем которой являлся Серега.
А еще у Лиды был кот-токсикоман. К сожалению, не помню, какую кличку она ему дала, но один факт из его котовьей биографии мне накрепко врезался в память. По словам тетки, каждый раз, когда она возвращалась домой после работы, собираясь на которую, она укладывала волосы на голове посредством лака, он ложился к ней на подушку и облизывал волосы, пока она спала. С учетом того, что тогда широкое распространение имел лак для волос «Прелесть», который выпускался с запахом вишневых косточек, вкусы кота были довольно специфичны.
Еще в одной многоэтажке неподалеку от теткиного дома работал небольшой магазинчик, в котором я как-то даже купил сигареты «Лаки Страйк». Каюсь, в 13-14 лет я уже покуривал тайком от родителей.
В середине 1990-х мы решили перевезти дедушку Митю в Шадринск. Мама тогда подыскала удачный вариант обмена нашей двушки на Свердлова, 83 (около «Детского мира») на трехкомнатную сталинку на Михайловской, 62 (в этом доме в советское время работал магазин «Подарки»). Для заключения сделки нужна была доплата – средства для нее было решено взять из денег, которые должны были достаться матери после продажи отцовской квартиры. Вторую часть средств на семейном совете решили отдать Лиде – она также совершила обмен с доплатой и переехала в соседнюю (на той же площадке), большую по площади, квартиру. Так дедушка стал жить вместе с нами в трехкомнатной квартире. Одну комнату занимал он, вторую – я, а третью – родители.
В конце 1990-х гг. мама предложила тете Лиде перебраться в Шадринск, так к тому времени в Челябинске и окрестностях родственников у нас не осталось – Новицкие и Скрынники перебрались в Москву.
В целом, отношения с теткой в то время у меня были хорошие. Так как у нас практически совпадали размеры одежды, она иногда даже брала поносить мои вещи.
В те годы мама уже не работала и взяла сопровождение сделки по продаже теткиной квартиры на себя – вроде бы Лида оформила на нее доверенность. И вот с этих событий и начался конфликт родственников, который потом аукнулся мне.
Если я ничего не путаю, самостоятельно тетка заниматься продажей не могла, так как попала в больницу с чем-то типа менингита. И, если память меня не подводит, ее квартиру мама продала вполне успешно, только вот в денежном вопросе сестры (Фая и Лида) не сошлись.
Во время переезда в Шадринск тетка купила себе двухкомнатную квартиру на четвертом этаже в благоустроенном доме на улице Ефремова, 19. Прожила она там недолго, так как квартира ее по каким-то причинам не устраивала. Родственница решила продать ее и купить жилье меньшей площади с доплатой со стороны бывшего владельца – на разницу в цене Лида хотела сделать ремонт. Накоплений у нее не было – как фельдшер на скорой она получала более чем скромную зарплату.
Продав двушку на Ефремова, тетка вложилась в однушку в частично благоустроенном доме на улице Пионерской, 33. Так как изначально она хотела делать ремонт, к подготовке квартиры – сдиранию обоев со стен и выламыванию старых дверей и дверных коробок привлекла меня и своего тогдашнего ухажера. Только вот ремонт по какой-то причине (по ощущениями, часть денег Лида попросту промотала) так и не случился, и примерно тогда же начался затяжной конфликт между мамой и Лидой.
В начале 2000-х гг. было принято решение разменивать нашу трехкомнатную квартиру на два отдельных жилья – на тот момент мои отношения с родителями были довольно сложными. При всех раскладах на выходе получались две однушки. Одна, на Михайловской, 51, где сейчас живу я (и до меня жили папа с мамой), а вторая – в доме-малосемейке на улице Фабричной, где, как предполагалось, должен был жить я. И вот тут-то в дело и вмешалась Лида.
Тетка, что называется, встала в позу и заявила, что малосемейку должны отдать ей, так как она в хорошем состоянии и более ликвидна, а я должен буду переехать в квартиру на улице Пионерской. После долгих переговоров и уговоров в итоге остановились именно на таком варианте. Я перебрался в «бабушатник» на Пионерской, родители – на Михайловскую, 51, а Лида – на Фабричную, поближе к ШААЗу. Понятное дело, что такой вариант – жить в квартире без ремонта – меня не устраивал, но как-то кардинально исправить ситуацию я не мог и крепко обиделся и на родителей, и на тетку.
Тем не менее, отношения с Лидой я поддерживал. Помню, какое-то время в ее квартире жили две молоденькие фельдшерицы. То ли она им временно сдавала свою квартиру, то ли пускала пожить.
А как-то раз она закрыла квартиру, оставив ключи внутри жилища, и запасных, как на грех, не было. Я вызвался ей помочь: забрался на крышу дома и по какой-то веревке спустился на ее балкон и открыл квартиру изнутри. Высоты я в то время не боялся и веревка меня выдержала.
Через некоторое время после маминой смерти Лида решила перебраться в Подмосковье, к старшей сестре Тамаре Дмитриевне Новицкой.
Тетя Тамара жила в большом доме и Лида помогала ей с уборкой и в целом по хозяйству. Правда, хватило ее ненадолго. По моим ощущениям, прожила она там примерно полгода-год.
А вот последние ее годы жизни я помню довольно смутно. Слышал, что Лида вернулась в Челябинск и временно остановилась у подруги. Вроде бы хотела покупать какое-то жилье, но…
В середине января 2007 года мне позвонили сразу несколько родственников и сообщили, что тетка скоропостижно скончалась. Якобы вышла из душа, ей стало плохо и она умерла. Ей было всего 54 года.
Хоронили ее в Коркино 18 января 2007 г. Я не помню, почему я не поехал на похороны. То ли были проблемы с деньгами, то ли взыграла старая обида, но факт остается фактом. Память о ней хранят лишь старые фотографии, да памятник на могилке, где она похоронена вместе со старшей сестрой Тамарой и своей мамой, бабушкой Зоей.
