Фаина Русакова. Часть первая. Детство и юность.

Фая Русакова родилась 9 ноября 1943 года в небольшом рабочем поселке Варгаши Варгашинского района Курганской области. Ее семья на тот момент состояла из четырех человек, а она стала пятым её членом.

Фаина Русакова в детстве (слева)

Отец Дмитрий Александрович Русаков, уроженец деревни Терпугово Мостовского района Курганской области (на то время Курганского уезда, входившего в состав Тобольской губернии), трудился электрогазосварщиком на Варгашинской машинно-тракторной станции (государственное сельскохозяйственное предприятие в СССР и ряде других социалистических стран, обеспечивавшее техническую и организационную помощь крупным производителям агропромышленного комплекса).

Дедушка Митя был очень рукастым. В разные годы трудился кочегаром, помощником машиниста, слесарем, электросварщиком, горнорабочим на железной дороге и в шахте, а также плотником, столяром вплоть до 1995 года. Со своей последней работы из детского сада № 250, находившегося в Центральном районе города Челябинска, где он работал дворником-садовником, уволился в возрасте 85 лет. Очень крепкий мужик, несмотря на средний рост и жилистое, даже худое телосложение. До последних дней подшивал валенки себе и близким, используя для этого массивную стальную ногу, или лапу.

Мать Зоя Ивановна Русакова (урожденная Достовалова), по воспоминаниям близких, занималась ведением домашнего хозяйства и воспитанием двух старших дочерей – Зои (1936 года рождения) и Тамары (1938 года рождения). Также бабушка Зоя очень хорошо шила – как на заказ, так и повседневную одежду для всей семьи. Кстати, умение шить передалось и маме. У меня дома до сих пор хранится электрическая швейная машинка польского производства Radom, выпущенная в конце 1970-х годов.

Информации о детских годах жизни мамы практически не сохранилось, есть лишь немногочисленные фотографии с родственниками и одноклассниками. По информации близких, в школе она мечтала стать журналистом и была юнкором.

11 декабря 1952 года в семье Русаковых появилась самая младшая дочь Лидия. В кругу родных и близких ее называли «леля», хотя формально крестной матерью она мне не являлась. Так и закрепилось – леля Лида. По воспоминаниям близких, именно Лида ухаживала за своей мамой Зоей Ивановной, когда та болела (сахарный диабет). Дед Дмитрий Александрович один с этой проблемой не справлялся. А Лида на тот момент училась на фельдшера в Шадринском медицинском училище – диплом получила в 1977 году. Во время обучения в медучилище леля жила вместе с моими родителями в Шадринске.

После окончания школы в городе Коркино Челябинской области и недолгой работы воспитателем группы продленного дня в средней школе № 11 (с сентября 1961 года) и пионервожатой в восьмилетней школе № 4 (с января 1962 по сентябрь 1962 года) мама поступила в Шадринский педагогический институт, который окончила в 1966 году по специальности «учитель русского языка и литературы».

Вот что вспоминала о маме ее близкая подруга Нина Александрова Кормина (урожденная Хомутова).

Нина Хомутова (Кормина) с сыном Дмитрием

«На дворе стоял август 1962 года. На экзамене по литературе в Шадринском пединституте я оказалась за одним столом с очень серьезной девушкой со строгой прической, сосредоточенно писавшей сочинение. Это была Фая Русакова. На самом деле, как выяснилось позднее, она была хохотушкой, человеком с неистощимым чувством юмора (придуманные ей словечки использовались всеми нашими одногруппниками) и бьющей через край энергией. Позднее мы оказались в одной группе и стали близкими подругами на всю жизнь.

Мы дружили втроем. Первый год Фая с нами не жила – мы с Лидой сразу ушли на съемную квартиру, а она осталась в общежитии; присоединилась к нам только на втором курсе. В то время институт выдавал нам кровати, которые нужно было забирать осенью и сдавать весной. Каких только комментариев не наслушаешься, пока несешь их до места назначения…

На третьем курсе мы переселились поближе к институту, и нам с Лидой наша хозяйка, добрая бабушка Мария Герасимовна, выделила двуспальную кровать, а Фаине мы снова принесли койку, которую назвали рыдваном за ее удивительные свойства. Она скрипела, как несмазанная телега и издавала звуки, похожие на канонаду. Поэтому, когда у Фаины начинался «постельный прижим», как она говорила, мы ее умоляли: «Фая, поменьше крутись, спать мешаешь». На что тут же поступала команда: «Чехлы на дуло! Дуло на чехол! Прекратить артоподготовку!» Тут уж не до сна, мы начинали громко хохотать, а вместе с нами смеялась и Мария Герасимовна. Позднее мы частенько вспоминали этот рыдван.

Учились мы легко, много времени занимались в читальном зале. Обстановка в институте была почти домашней, студенты дружили между собой, невзирая на курс и факультет. Преподаватели же для нас были настоящими старшими товарищами, а «строил» всех ректор Д.А. Панов, которого все боялись. Особенно его раздражали накрашенные губы, а Фаина любила их подкрашивать.

Идем с ней по лестнице, а навстречу Дмитрий Антонович Панов: «Русакова, стойте (он почти всех студентов знал по фамилии и даже имени)! Вам стипендия, очевидно, лишняя, я вас снимаю с нее». Мы оторопели. Но эта история продолжения не имела – ректор любил попугать, и дальше такой неудачной шутки дело, как правило, не шло».