От шахтёрского Коркино до «Дакара»: путь Леонида Новицкого

Леонид Новицкий, мой двоюродный брат — самый успешный российский покоритель бездорожья, обладатель третьего места в абсолютном зачёте «Дакара-2013», двух титулов Кубка мира по ралли-рейдам и прозвища «Император пустыни» — за потрясающее умение ездить по пескам. Это сокращённая и переработанная версия истории о нем из книги Дмитрия Соколова-Митрича «Мы здесь, чтобы победить!»

Лёня родился и вырос в городе Коркино Челябинской области. Это был обычный уральский шахтёрский город — если вообще можно назвать обычным место, где земля ежедневно дрожит от взрывов. Этот гул он помнил с самого раннего детства: сначала он пугал, потом становился частью фона — как шум ветра или поездов. Рядом с городом располагался угольный разрез — гигантская воронка глубиной почти в полкилометра. Его история началась ещё в 1936 году, с так называемого Коркинского взрыва, который тогда вошёл в мировую историю энергетики как самый мощный мирный взрыв на планете.

Коркино был шахтёрским городом не только по официальным документам, но и по духу. Почти все, кого он знал, так или иначе были связаны с шахтой: либо работали под землёй, либо обслуживали производство, либо относились к инженерно-технической интеллигенции. Город жил в ритме смен — утренних, вечерних, ночных. Люди выходили из домов в касках, возвращались усталые, в угольной пыли, и это считалось нормой.

Семья Новицких относилась к третьей категории — инженерно-технической интеллигенции. Мама, Тамара Дмитриевна Новицкая, работала главным инженером, а затем директором Коркинского кузнечно-штампового завода; отец, Борис, — мастером цеха.

По нынешним меркам это были бы очень высокие посты, но в Советском Союзе всё было иначе. Шахтёры зарабатывали больше начальников. Мама получала около 300 рублей — всего вдвое меньше минимальной шахтёрской зарплаты, поэтому родители постоянно искали подработку.

Новицкие жили в частном доме. На заднем дворе стояли аккуратно сколоченные вольеры для лис и песцов. Отец Борис сам выделывал шкуры и продавал их тем, кто шил зимние шапки. По его рассказам, дело это было хлопотным и совсем не романтичным: неприятные запахи, озябшие руки, постоянная возня. Но другого выхода не было.

У каждого в семье были свои обязанности. Лёня отвечал за огород — полив, прополку, сбор урожая. Его старшая сестра Лена помогала маме по дому. Тогда, конечно, никто не мог представить, что много лет спустя она станет министром сельского хозяйства России. В те годы она была обычной советской девчонкой, которая мыла полы, носила воду и ворчала, что снова не успела погулять.

Раз в году школа, в которой учился Лёня, собирала металлолом. Это было событие — почти приключение. Школьники бегали по дворам, заглядывали в сараи, искали любую железяку, которая «плохо лежит». Потом на школьной доске объявлений вывешивали списки: какой класс сколько сдал. Победителям полагались грамоты и негласное уважение.

Именно во время одного такого сбора он наткнулся на вещь, которая изменила его детство. В общей куче железа Лёня заметил раму от карта. Он уже тогда ходил в секцию картинга при ДОСААФ, но там давали ездить всего пару раз в неделю. А тут появилась возможность сделать что-то своё.

Парень выменял эту раму на другой металлолом, потом выпросил у родителей пять рублей, купил у знакомого старый двигатель от мотоцикла «Минск», где-то раздобыл колёса от мотороллера и начал возиться. Отец, увидев, что сын настроен серьёзно, привёз чертежи. Вместе с друзьями они собирали этот карт почти четыре месяца.

Когда он поехал, Лёня с друзьями стали самыми важными людьми на районе. Неподалёку был стадион с гаревой дорожкой, и пацаны гоняли там как сумасшедшие. Очередь желающих прокатиться записывалась на неделю вперёд. Домой ребята возвращались в мазуте, с чёрными руками и сияющими глазами. По воспоминаниям мамы, отстирать одежду было практически невозможно.

Картинг был не единственным увлечением Леонида. В школьные годы он занимался почти всеми видами спорта, доступными в Коркино: лёгкой атлетикой, лыжами, шахматами, боксом, хоккеем. Спорт был не развлечением, а образом жизни. Он участвовал в областных соревнованиях, получал разряды. Во многом именно спортивные достижения помогли ему поступить в вуз.

Когда Лёня поступил в вуз и переехал в общежитие, произошёл случай, который он до сих пор вспоминает с улыбкой. Однажды в дверь его комнаты настойчиво постучали. На пороге стоял крепкий парень с перебитым носом.

— Кто-нибудь боксом занимается?
— Ну, я немного, — ответил Лёня.

Он предложил пойти потренироваться. Студенты сдвинули столы в столовой, надели перчатки. Парень решил, что Лёня новичок, пошёл вперёд с опущенными руками — и тут тот, не сдержавшись, двинул ему в челюсть. Челюсть, соответственно, вылетела. По воспоминаниям очевидцев, всё произошло мгновенно.

Скорую не вызывали — вправлять челюсти боксёров учили ещё в секции. Через несколько минут парни продолжили. Конечно, в итоге Лёня оказался на полу: его соперник был кандидатом в мастера спорта. Но с того дня ребята подружились. Камээсник предложил Новицкому переехать к ним в комнату. Так начался новый этап его жизни.

В конце 1980-х Леонид с друзьями сделал первый серьёзный шаг в предпринимательство. Товарищи скинулись и купили видеомагнитофон — по тем временам вещь фантастическую. Он стоил столько, что за эти деньги можно было купить квартиру в Москве.

Видеомагнитофон тогда был не техникой, а инструментом бизнеса. Друзья грузили его в машину и за пару дней объезжали все общежития с новыми фильмами. Магнитофон окупился очень быстро.

Потом появились другие идеи. Лёня познакомился с парнем по имени Алексей на станции техобслуживания АвтоВАЗа. Тот рассказал, что слесарям катастрофически не хватает запчастей, а купить их можно было только в Тольятти — нелегально.

Новицкий с друзьями стали ездить туда раз в неделю. За одну поездку зарабатывали несколько тысяч рублей. Вскоре у Леонида появился собственный автомобиль — перламутровая «шестёрка» с бампером от «семёрки». В Челябинске таких тогда почти не было.

Но этот бизнес нельзя было масштабировать: люди исчезали, обещали невыполнимое и так далее. Лёня понял, что пора искать другой путь.

Свою первую фирму он назвал «Крис» — в честь новорождённой дочери. Регистрация бизнеса тогда напоминала театральный экзамен: он стоял перед комиссией и объяснял, зачем ему юридическое лицо.

Леонид говорил о развитии экономики, о производстве. Тогда это казалось формальностью. Спустя годы он понял, что сказал правду.

1990-е были тяжёлым временем. Брат не любит их вспоминать. По словам близких, он тогда постоянно находился в напряжении. Однажды его даже чуть не убили в подъезде собственного дома.

Коммерция была хаотичной: сегодня одно, завтра другое. Связи росли, обороты увеличивались. Потом пришло понимание специализации.

Новицкий работал с местными металлургическими комбинатами, затем с «Газпромом». Поставлял металлопрокат в обмен на газовые зачёты. Это был стабильный бизнес.

К концу 1990-х Леонид продал «металлоломное» направление и сосредоточился на «Газстройкомплекте». Наступил довольно спокойный период.

За карьерой старшей сестры Лены Лёня следил пристально. Она прошла путь от рядового врача-кардиолога до руководителя высшего ранга — министра сельского хозяйства РФ. Именно она привела в Россию лизинг как инструмент.

Когда создавался «Росагролизинг», она пригласила Лёню туда первым заместителем. Это был вызов. Он закрыл все свои компании и ушёл туда.

По воспоминаниям коллег, отрасль тогда была почти мёртвой. За шесть лет Скрынник и Новицкому удалось создать компанию с портфелем в 120 миллиардов рублей.

Потом были проверки, обвинения, шум. Ни одно обвинение не подтвердилось. Но осадок остался.

К 35 годам Леонид понял, что устал. Ему нужна была отдушина. Охота и рыбалка не подходили.

Автогонки оказались тем самым. Там быстро заканчивается пьянка и начинается работа. Там есть рост, адреналин и жизнь. И, пожалуй, это уже совсем другая история.

--->Тут можно прочитать полную версию оригинальной публикации