Осенью 1877 года проф. Захарьину пришлось наблюдать слѣдующій случай

Больной, 32 лѣтъ, средняго сложенія, поступилъ въ факультетскую клинику Московскаго Университета 21 октября съ одышкою, кашлемъ, потерей голоса, отекомъ ногъ и водянкою живота.

Въ послѣдніе годы онъ, состоя управляющимъ имѣніемъ, жилъ въ сырой мѣстности, хотя помѣщеніе и столъ имѣлъ хорошіе. По занятіямъ долженъ былъ много разговаривать, кричать и вообще утомляться. Много курилъ и въ послѣдніе семь лѣтъ много пилъ, преимущественно водку, но за полгода до поступленія совсѣмъ пересталъ пить. Отецъ и мать грудными болѣзнями не страдали; сестра и два брата были хорошаго здоровья.

Анамнезъ. Въ мартѣ 1872 г. появились ночныя боли и припухлость въ ключицахъ и голеняхъ, длившіяся около 8 мѣсяцевъ и прошедшія безъ лѣченія. Въ теченіе слѣдующихъ пяти лѣтъ больной ни на что не могъ пожаловаться. Въ мартѣ 1877 г. появились кашель съ мокротою и одышка при движеніи, въ іюнѣ — отеки и общая слабость, въ іюлѣ — охриплость голоса и боль при глотаніи. До поступленія въ клинику всѣ эти явленія прогрессировали, кромѣ кашля, который, уменьшившись лѣтомъ, оставался небольшимъ; лихорадочныхъ явленій, по разспросу, было мало.

Status praesens. Аппетитъ плохой, имѣлись небольшія диспептическія явленія и ежедневныя жидкія испражненія. Былъ умеренный асцитъ. Ни печени, ни селезенки нельзя было ощупать; мочи въ сутки — около 600 к. с.; она была красновата, мутна, съ осадкомъ и содержала много бѣлка. Въ горлѣ — боль при глотаніи и кашлѣ, полная афонія; ларингоскопія показала утолщеніе и разрыхленіе слизистой истинныхъ и ложныхъ голосовыхъ связокъ и надгортанника, а позднѣе и язвы на сихъ мѣстахъ. Со стороны груди болей не было; одышка наступала даже при малѣйшемъ движеніи; кашель былъ рѣдкій и несильный, преимущественно ночью и утромъ. Мокроты въ первые дни отходило до четверти стакана въ сутки, больше слизистой, немного гнойной, съ прожилками крови; затѣмъ и кашель, и мокрота почти исчезли. Справа надъ ключицей и до третьяго ребра звукъ былъ глухой; книзу онъ нѣсколько прояснялся, но не достигалъ ясности лѣвой стороны. Слѣва надъ и подъ ключицей звукъ былъ нѣсколько притуплёнъ. Въ области глухаго звука справа выслушивалось дыханіе, близкое къ бронхіальному, со свистящими хрипами и весьма немногими влажными звучными хрипами при кашлѣ; слѣва — удлинённый выдохъ и свистящіе хрипы.

Толчокъ сердца слабъ, на своемъ мѣстѣ; тоны чисты. Пульсъ 96; наполненіе артерій среднее, скорѣе слабое, чѣмъ сильное. Температура при поступленіи 37,4. Общая слабость. Плохое питаніе; вездѣ небольшая anasarca, а на голеняхъ и стопахъ значительная. По тѣлу слѣды серпигинозныхъ язвъ и слѣды periostitis in tibia dextra; опухоль паховыхъ железъ.

Въ первые дни больному давали Доверовы порошки, вино и немного хинина; при этомъ лѣченіи кашель быстро уменьшился, количество хриповъ убавилось, и мокроты стало не больше столовой ложки въ сутки. Но кишечныя испражненія стали жиже и чаще, почему хининъ былъ оставленъ и дана tinctura opii simplex. Черезъ недѣлю по поступленіи въ клинику лихорадка стала немного усиливаться, пульсъ постепенно, но постоянно слабѣть, а затѣмъ появились небольшія уремическія явленія: тяжесть и боль въ головѣ, тошнота. Такъ шло дѣло дней десять. Затѣмъ, 8 ноября, появилась рожа; съ сильною лихорадкою, отъ которой на четвертый день больной умеръ.

За все время пребыванія больного въ клиникѣ пространство глухаго звука на поверхности груди постепенно увеличивалось сверху внизъ. Въ послѣднее время, по причинѣ крайней слабости больного, грудь сзади нельзя было изслѣдовать. Случай сей находился подъ наблюденіемъ ассистента проф. Захарьина, доктора Нестерова. На основаніи ничтожности лихорадки, значительности объективныхъ признаковъ пораженія легкаго и скудости влажныхъ хриповъ при столь обширномъ уплотненіи было высказано предположеніе о пневмоніи. Проф. Захарьинъ, разбирая случай клинически, пришелъ къ заключенію, что имѣлось хроническое воспалительное пораженіе почекъ, вероятно въ формѣ брайтовой болѣзни; асцитъ и поносы могли зависѣть отъ цирроза печени; со стороны сердца — простая или дегенеративная атрофія. Что же касается легкихъ, то онъ призналъ возможнымъ особый хроническій процессъ, осложненный явленіями обыкновенной чахотки.

Вскрытіе было произведено 14 ноября д-ромъ А. Б. Фохтомъ, доцентомъ патологической анатоміи въ Московскомъ Университетѣ. Изъ протокола вскрытія видно, что легкія были увеличены въ объемѣ и вѣсѣ, съ разлитымъ и узловатымъ уплотненіемъ въ верхнихъ и среднихъ доляхъ. На поверхности наблюдались бѣловато-млечныя и бѣловато-розоватыя пятна; мѣстами имѣлись срощенія реберной и легочной плевры съ плотными оболочками соединительной ткани, что указывало на застарѣлый слипчивый плевритъ.

Лѣвое легкое представляло крупнодольчатое строеніе, происшедшее вслѣдствіе измѣненій интерстиціальной ткани, пересѣкающей его широкими вдавленными внутрь полосами соединительной ткани. Въ паренхимѣ располагались узловатыя уплотненія различной величины — отъ булавочной головки до горошины и болѣе, преимущественно въ верхней долѣ и верхней трети ткани. Нѣкоторыя изъ нихъ, лежавшія у поверхности, просвѣчивали сквозь плевру въ видѣ желтовато-сѣрыхъ и сѣровато-бѣлыхъ узловъ; другія были глубже и окружены мало измѣнённою тканью. Консистенція пораженныхъ частей была неравномерна: мѣстами болѣе плотна, мѣстами же упруга и проходима для воздуха. Нижняя доля въ значительной части была однообразно уплотнена, съ немногими мелкими узелками; поверхность разрѣза была неровна, съ серовато- и блѣдно-желтыми узлами, сидящими отдѣльно или въ видѣ конгломератовъ.

Узлы были тѣсно связаны съ стѣнками бронховъ, утолщая ихъ и постепенно суживая просвѣтъ. Стѣнка крупныхъ бронховъ была утолщена, сѣровато-желтаго цвѣта, съ студенистымъ оттѣнкомъ. Въ нѣкоторыхъ узлахъ наблюдался мелкозернистый распадъ. Вокругъ узловъ располагались полоски блестящей волокнистой соединительной ткани, которыя или окаймляли ихъ, или расходились въ различныя стороны и терялись въ паренхимѣ.

Правое легкое было измѣнено менѣе резко, но также обнаруживало явленія хроническаго паренхиматознаго воспаленія. Въ верхней долѣ имѣлись перибронхіальныя уплотненія, между которыми сохранялись участки ткани, проходимой для воздуха. Въ верхушкѣ были двѣ бронхоэктазическія полости, почти слившіяся между собою; мѣстами встречались и менѣе крупныя мешотчатыя бронхоэктазы.