
Меня зовут Татьяна Кирсанова, я врач, ведущий научный сотрудник одного из НМИЦ, работаю на стыке специальностей, где надо быстро принимать решения, но я терапевт

В триптихе Иеронима Босха «Поклонение волхвов» (около 1490–1500 годов), созданном по заказу антверпенских бюргеров Петера Схейве и Агнес де Грамме, одна из самых загадочных деталей — круглая рана на правой голени старика, стоящего в дверях хижины.

То, что создано для уничтожения, однажды может стать средством спасения

До начала XX века древнерусские иконы выглядели совсем не так, какими мы их знаем сейчас. Они были покрыты толстым слоем копоти от свечей и лампад, а поверх потемневшей олифы нередко наносились новые изображения, потому что старые становились почти неразличимы. Из‑за этого разглядеть подлинную живопись было практически невозможно: очертания фигур расплывались, цвета сливались в единую тёмную массу. Икона существовала как религиозный объект. Её почитали, перед ней молились, но она не была произведением искусства и для художников тоже оставалась невидимой.

Представьте мир, где выращивание людей на органы стало нормой. Это не далёкое будущее из научной фантастики, а повседневность, принятая обществом как неизбежность.

Немного про профболезни и импрессионистов, фовистов и всех тех, кто работал с яркими цветами с конца XIX

Меня всегда поражало, что в изобразительном искусстве, как и в литературе или ином произведении, интерпретация зависит от знания контекста создания произведения. Социального, исторического, личного Так, "Раковый корпус" Солженицына был совсем не про онкологию, а многие картины имели совсем иной смысл, нежели кажется.