История болезни Шнитке (1934-1998)
Хронология болезни Альфреда Шнитке по годам: даты, симптомы, последствия и влияние на творчество.
До 1985 года Шнитке уже был очень продуктивным композитором. К середине 1980-х он находился на пике сильного творческого напряжения и высокой работоспособности. Непосредственно перед первым инсультом он за короткое время завершил несколько крупных произведений. Его стиль к этому времени уже был зрелым: полистилистика, столкновение разных музыкальных языков, трагическая экспрессия, сочетание гротеска, духовности, иронии и драматизма.
В 1985 году у Шнитке произошёл первый тяжёлый инсульт. Его описывают как кровоизлияние в левом полушарии мозга, хотя мы хорошо знаем, что даже после ишемического инсульта бывает геморрагическое пропитывание. Это был очень серьёзный эпизод, после которого композитор оказался в тяжёлом состоянии. У него были неврологические нарушения, связанные с поражением левого полушария, включая трудности с речью и двигательными функциями. Физический акт письма после первого инсульта стал для него практически недоступным
При этом первый инсульт не уничтожил его способность сочинять. Наоборот, после 1985 года, по оценке Александра Ивашкина, его музыкальная продуктивность стала примерно в три раза выше, чем до болезни. Это не обязательно означает, что болезнь «улучшила» творчество напрямую: могли действовать и внешние факторы, например новые возможности, заказы из-за рубежа, накопленные ранее материалы, опыт работы в кино. Но факт остаётся важным: после первого инсульта Шнитке продолжал активно писать музыку.
Сам Шнитке описывал последствия болезни неоднозначно. Он говорил, что потерял многое в памяти, особенно числа и имена. Но одновременно видел в этом положительную сторону: усталость стала как будто быстрее исчезать, и он мог продолжать работу. Раньше, по его словам, избыточность сковывала мышление, а после болезни она «выскальзывала» через полтора часа, и он мог двигаться дальше.
Он также отмечал изменение самого процесса сочинения. После инсульта ему стало труднее физически писать, но легче продвигаться к завершению произведения. Он говорил, что теперь как будто лучше видит окончательную форму пьесы, тогда как раньше видел лишь нечто приблизительно подходящее. Кроме того, он связывал болезнь с ослаблением аналитического, «интеллектуального» мышления и усилением интуиции. Для композиции он воспринимал это скорее как плюс.
После 1985 года изменилось и его восприятие времени. Шнитке говорил, что с возрастом время как будто всё сильнее ускоряется: детство кажется длинным, юность короче, затем жизнь убыстряется. После болезни, по его словам, он будто вернулся к исходной точке восприятия времени. Это можно рассматривать как один из факторов, который мог повлиять на его позднюю музыку.
В 1985–1991 годах, после первого инсульта и до второго, Шнитке продолжал создавать значительные произведения. В этот период его музыка сохраняла высокую эмоциональную интенсивность. Критики отмечали, что после инсульта 1985 года он написал произведения необычайной лирической щедрости, иногда даже с чертами намеренной простоты или «китча». Болезнь не привела к творческому обеднению; напротив, в эти годы он оставался очень заметным и продуктивным автором.
В 1991 году у Шнитке произошёл второй инсульт. Его связывают с поражением мозжечка. После него композитор снова продолжил писать. Однако стиль позднего периода стал заметно меняться. Музыковеды описывают музыку после 1991 года как более аскетичную, разреженную, строгую. В партитурах стало меньше нот, фактура стала тоньше, пространство и паузы приобрели большее значение.
Критик Алекс Росс писал, что инсульт 1985 года как будто подстегнул Шнитке, а после второго инсульта, в 1991 году, он стал «пугающе аскетичным». Исследователь Твитчелл отмечал, что после 1991 года в произведениях Шнитке усилилось расширение музыкального времени, часто сочетающееся с прозрачными, тонкими фактурами, из-за чего возникал суровый поздний стиль.
При этом упрощение фактуры не означало уменьшения выразительности. Ивашкин подчёркивал, что поздние сочинения Шнитке загадочны: нот становится меньше, партитура визуально более «белая», но скрытое напряжение возрастает. Смысл, по его словам, находится не столько в самих нотах, сколько между ними.
В 1991–1994 годах, несмотря на последствия инсультов, Шнитке оставался чрезвычайно продуктивен. Он написал множество крупных произведений, включая оперы, симфонии, сонаты, Concerto grosso № 6, музыку к фильмам и другие сочинения. Этот период особенно важен: два инсульта не уничтожили его творческую продуктивность.
В 1994 году у Шнитке произошёл третий инсульт, значительно более разрушительный. Он привёл к почти полной парализации, тяжёлым двигательным нарушениям, афазии и аграфии (афазия означает практически отсутствие речи, аграфия — отсутствие способности писать). После этого ему стало крайне трудно физически фиксировать музыку на бумаге.
Поздние рукописи этого периода производят сильное впечатление. Борьба за управление пером видна буквально в самом виде нот: неровные, многократно обведённые знаки, резкие зачёркивания, отсутствие словесных указаний. В рукописях почти нет названий, динамических обозначений и других пояснений — только сами ноты. Это показывает, насколько тяжёлым стал сам физический процесс записи музыки.
Тем не менее даже после третьего инсульта Шнитке продолжал сочинять. Его последним крупным произведением стала Девятая симфония. Она занимает особое место, потому что создавалась уже на фоне тяжелейшего неврологического дефицита. Влияние болезни здесь проявлялось не только в стиле, но и в материальной стороне творчества: сам акт письма становился мучительным усилием.
В 1998 году у Шнитке произошёл очередной инсульт, после которого он умер. Таким образом, его последняя тринадцатилетняя творческая фаза, с 1985 по 1998 год, прошла под знаком повторных цереброваскулярных катастроф.
Инсульты серьёзно повлияли на физическое состояние Шнитке, память, речь, письмо, двигательную сферу и восприятие времени. Но они не привели к утрате творческой способности. После первых двух инсультов его продуктивность не снизилась, а по некоторым оценкам даже резко выросла. После третьего инсульта возможности записи музыки стали резко ограничены, но творческое стремление сохранялось.
Поздняя музыка Шнитке стала более лаконичной, прозрачной, аскетичной, напряжённой и сосредоточенной на паузах, тишине и внутренней драме. Однако нельзя уверенно сказать, что именно инсульты «создали» этот стиль. Некоторые исследователи видят здесь прямое влияние болезни, другие — естественную внутреннюю эволюцию композитора. Гидон Кремер, например, считал, что изменения были прежде всего результатом духовного и художественного развития Шнитке, а не только медицинских событий.
Что касается сифилиса, убедительных данных, что у Шнитке был сифилис, нейросифилис или сифилитическое поражение сосудов, я не нашла. В известных биографических и музыковедческих источниках диагноз сифилиса у Шнитке не является общепринятым или подтверждённым объяснением его инультам.
Мне очень хотелось бы свести эту историю к синдрому Снеддона: повторные инсульты, молодой для тяжёлых сосудистых катастроф возраст, загадочная цереброваскулярная история, поражения разных отделов мозга — всё это соблазнительно складывается в редкую сосудистую рамку. Но для синдрома Снеддона принципиально важно наличие livedo racemosa или хотя бы стойкого ливедо-подобного кожного рисунка, а таких описаний у Шнитке я не нашла, перелопатив его фотографии. Кроме того, для этой гипотезы хотелось бы иметь данные о характере инсультов, сосудистой визуализации, антифосфолипидных антителах, кожных проявлениях и других клинических деталях. Без этого синдром Снеддона остаётся не диагнозом и даже не убедительной ретроспективной гипотезой, а скорее привлекательной, но недоказанной попыткой объяснить его повторные сосудистые катастрофы.
Ivashkin A. Alfred Schnittke. London: Phaidon Press, 1996.
Ivashkin A., ed. A Schnittke Reader. Bloomington: Indiana University Press, 2002.
Ross A. The Rest Is Noise: Listening to the Twentieth Century. New York: Farrar, Straus and Giroux, 2007.
Tremblay J.-B. Polystylism and Narrative Potential in the Music of Alfred Schnittke. PhD dissertation, University of British Columbia, 2007.
Weitzman R. Alfred Schnittke. In: The New Grove Dictionary of Music and Musicians. Oxford University Press.
Twitchell J. The Music of Alfred Schnittke. Various musicological essays and analyses on Schnittke’s late style.
van Gijn J. Stroke in composers. Neurological reflections on creativity and cerebrovascular disease.
Zelger B., Sepp N., Stockhammer G., et al. Sneddon’s syndrome: a long-term follow-up of 21 patients. Archives of Dermatology. 1993.
Francès C., Papo T., Wechsler B., et al. Sneddon syndrome with or without antiphospholipid antibodies: a comparative study in 46 patients. Medicine. 1999.
Wu S., Xu Z., Liang H. Sneddon’s syndrome: a comprehensive review of the literature. Orphanet Journal of Rare Diseases. 2014.