Хорошими делами прославиться нельзя :
Фридрих Вегенер, как биография врача повлияла на название болезни
Мне давно было интересно, по каким конкретным обвинениям привычный всем врачам «гранулематоз Вегенера» в 2011 году официально переименовали в «гранулематоз с полиангиитом»: медицинское сообщество (ACR, ASN и EULAR) решило отказаться от эпонима из-за нацистского прошлого Фридриха Вегенера. Однако данные, о которых они говорили, по мне были слишком общи и сводились к "он жил в нацисткой Германии". И это мне даже напоминало культуру отмены, столь популярной сейчас.
В википедии, других источниках можно было найти: он вступил в НСДАП ещё в 1932 году, а во время войны служил патологоанатомом в оккупированной Лодзи (Лицманштадте). Хотя прямых доказательств его личного участия в военных преступлениях в архивах не найдено, он был частью административной системы, тесно связанной с Вермахтом.
В итоге этический комитет счёл, что биография врача делает сохранение его имени в медицине неприемлемым.
Ну я вообще человек такой, которому мировая несправедливость всегда режет глаз. Я об нее спотыкаюсь.
Ответ нашёлся в масштабном историческом расследовании:
Неизвестные факты о связях Фридриха Вегенера с нацизмом, опубликованном в 2025 г. Можно полностью прочитать тут.
https://onlinelibrary.wiley.com/doi/10.1111/his.15296
До Второй мировой войны Фридрих Вегенер работал в Патологическом институте Университета Бреслау и опубликовал подробное описание трёх случаев системного заболевания, которое сопровождалось некротизирующим гранулематозным артериитом. Позднее эта нозология получила название «гранулематоз Вегенера», а после пересмотра эпонима — «гранулематоз с полиангиитом».
История изучения гранулематоза Вегенера началась в 1931 году, когда Хайнц Клингер из Берлинского университета впервые описал случай заболевания. Работая под руководством профессора Россле, он исследовал пациента с тяжёлым синуситом, артритом, гломерулонефритом и другими симптомами. При вскрытии были обнаружены гранулемы селезёнки, поражение почек и артерииты.
В 1932 году Клаус Хоффман опубликовал диссертацию с описанием похожего случая, а в 1933 году профессор Россле представил работу о ревматоидном воспалении сосудов. Однако эти исследования не получили широкого признания.
Значительный прорыв произошёл в 1936 году, когда Фридрих Вегенер представил описание трёх пациентов с характерным заболеванием. Он открыто признал вклад Клингера в изучение болезни, но именно его имя впоследствии закрепилось в названии заболевания. Вегенер предпочитал термин «риногенный гранулематоз», считая нос первичным очагом патологии.
В 1950-х годах произошёл существенный прорыв в понимании болезни. Годман и Чург детально описали анатомические особенности заболевания, что вызвало волну публикаций в медицинской литературе. В 1952 году Перл Зиек разработала классификацию васкулитов, хотя гранулематоз Вегенера тогда не был включён в неё.
Современное понимание болезни включает её в группу васкулитов, ассоциированных с антинейтрофильными цитоплазматическими антителами.
Интересно, что Хайнц Клингер не оспаривал приоритет Вегенера, хотя именно он первым описал заболевание. Он лишь сожалел, что его работа осталась незамеченной. Примечательно, что Клингер и Вегенер поддерживали дружеские отношения до конца жизни Клингера в 1983 году, несмотря на то, что их пути в медицине разошлись: Клингер сосредоточился на хирургии и позже стал медицинским советником Министерства юстиции.
Перелом в оценке биографии Вегенера произошёл после публикаций 2006 года, в которых были выявлены ранее неизвестные связи врача с нацизмом. В связи с этим в 2010 году профессиональное сообщество рекомендовало отказаться от эпонима и использовать термин «гранулематоз с полиангиитом», а прежнее название ещё некоторое время допускалось в скобках, чтобы облегчить переход на новый термин.
Позднее отдельное историческое исследование подробно изучило период жизни Вегенера на польских землях, особенно во время нацистской оккупации Лодзи в 1939–1945 годах. Авторы пришли к выводу, что его связь с нацистским движением была не эпизодической, а устойчивой и документально подтверждённой.
Из архивов следует, что до войны Вегенер состоял сразу в нескольких нацистских и околонацистских организациях: НСДАП, СА, Национал-социалистической лиге народного благосостояния, Лиге учителей, союзе врачей и ряде других структур. В 1941 и 1942 годах он приносил письменную присягу на верность Адольфу Гитлеру. В 1944 году его наградили Крестом военных заслуг 2-й степени с мечами. Эти документы позволяют говорить не просто о формальной принадлежности, а о заметной включённости в систему, существовавшую вокруг нацистского государства.
Во время работы в Лодзи Вегенер занимал руководящие должности в муниципальном морге и в учреждениях судебной медицины и патологической анатомии. Он также работал как судебный врач и патологоанатом Вермахта. При этом архивы не содержат подробностей о конкретных действиях Вегенера, связанных с преступлениями, поэтому прямых доказательств личного участия в них найдено не было. Но исследование показало другое: его карьера, материальное положение и бытовые условия заметно улучшались благодаря сотрудничеству с нацистской системой. Он получил статус, жильё и ресурсы, недоступные большинству жителей оккупированной Лодзи, включая конфискованную у польской семьи виллу с высоким уровнем комфорта.
Карьера и статус: не просто врач, а функционер
Исследование подтверждает, что в оккупированной Лодзи (Лицманштадте) Вегенер занимал не рядовую, а ключевую административную должность. С 1 ноября 1939 года он стал руководителем муниципального морга (Leiter des städtischen Prosektoriums). В его ведении находились отделения судебной медицины и патологической анатомии.
Важной находкой в архивах стали свидетельства тесного взаимодействия Вегенера с нацистской верхушкой города. Патологический институт, которым он руководил, в 1944 году переехал в новое, современное здание. На церемонии открытия присутствовал Отто Брадфиш — начальник местного гестапо и руководитель оперативной группы (Einsatzkommando), ответственный за массовые убийства. Тот факт, что Вегенер работал в прямой связке с такими фигурами, подчеркивает его роль в оккупационном аппарате.
В расследовании приводятся копии личных документов Вегенера, где он дважды — в 1941 и 1942 годах — приносил письменную присягу на верность Адольфу Гитлеру. Причем вторая присяга носила более торжественный и личный характер («да поможет мне Бог»).
Также обнаружены записи, где Вегенер настаивал на своем статусе «фронтового бойца» за участие в польской кампании 1939 года. В 1944 году он был награжден Крестом военных заслуг 2-й степени с мечами. Историки отмечают, что наличие «мечей» на этой награде обычно подразумевало заслуги в условиях боевых действий или непосредственную поддержку Вермахта, что плохо вяжется с образом «аполитичного врача». К тому же его жена Софи также была активным членом нацистских женских организаций (DFW).
Один из самых наглядных разделов расследования касается быта семьи Вегенера. Исследователи изучили документацию на жилье, которое он занимал. Переехав из пятикомнатной квартиры в Бреслау, в Лодзи он получил отдельно стоящую виллу с садом, конфискованную у польской семьи.
Документы показывают, что Вегенер был крайне требователен к уровню комфорта: его жилье было оснащено передовыми по тем временам удобствам (газ, центральное отопление, дубовый паркет, современные ванные), в то время как местное население Лодзи жило в условиях катастрофической скученности, без электричества и канализации. Его высокое положение позволяло ему требовать лучшие условия для своей большой семьи (у него было шесть детей).
Авторы делают вывод: карьерный взлет и личное благополучие Вегенера были напрямую обеспечены нацистской системой. Он не был случайным свидетелем событий; он был привилегированным участником оккупационного режима, который пользовался плодами захватнической войны (включая конфискованное жилье и высокие должности). Именно этот комплекс фактов — от членства в НСДАП до тесных связей с руководителями гестапо и получения наград — стал решающим аргументом за то, чтобы медицина навсегда отказалась от использования его имени.
Таким образом, вопрос о Вегенере сегодня формулируется не как история «голословных обвинений», а как хорошо документированная биография врача, тесно связанного с нацистским движением. Именно поэтому его имя постепенно исчезло из названия болезни: медицинское сообщество посчитало, что эпоним не должен сохранять память о человеке, чья профессиональная карьера была связана с режимом, основанным на насилии и дискриминации.