Доктор Кох

На картине Отто Дикса «Портрет доктора Ханса Коха», написанной в 1921 году, изображён немецкий врач-дерматолог и уролог Ханс Кох, который занимался частной практикой в Дюссельдорфе. Я пыталась найти сведения о его медицинской карьере, но о биографии Коха известно сравнительно мало: его имя сохранилось прежде всего благодаря этому портрету и личной истории, связывавшей его с Диксом, но о ней позже.

Поэтому нам почти ничего не остаётся, кроме как судить о профессии Коха по обстановке его кабинета. Позади врача видны медицинское кресло с держателями для ног, инструменты, пробирки, сосуды и полки со склянками. Вероятно, художник достаточно точно передал интерьер настоящего врачебного кабинета, поэтому картина интересна не только как портрет, но и как своеобразное свидетельство частной медицинской практики

В руках доктор держит стеклянный шприц и красный резиновый жгут. Эта деталь многое объясняет: Кох показан перед внутривенной инъекцией. Я попыталась разобраться, что именно дерматолог и уролог мог вводить пациенту в вену в 1921 году, и наиболее правдоподобным вариантом оказался сальварсан или его более поздняя разновидность неосальварсан. Это были мышьяксодержащие препараты, применявшиеся прежде всего для лечения сифилиса. В те годы подобными заболеваниями занимались как раз дерматологи, венерологи и урологи, а до широкого распространения пенициллина препараты мышьяка оставались одним из основных средств терапии.

Сальварсан нельзя было просто набрать из готовой ампулы и сразу ввести пациенту. Раствор приходилось готовить непосредственно перед процедурой: препарат растворяли в стерильной воде, доводили раствор до требуемой концентрации и тщательно контролировали его состав. Процесс был сложным, потому что сальварсан плохо растворялся, быстро менял свойства при контакте с воздухом, а ошибка в приготовлении могла усилить его токсическое действие. Неосальварсан был удобнее, поскольку лучше растворялся, но и с ним требовались точность и осторожность. Красным резиновым жгутом врач перетягивал руку пациента, чтобы вена стала заметнее и в неё было легче попасть иглой.

Похожие на воздушные шарики сосуды над креслом — резервуары ирригатора, то есть ёмкости для лечебных растворов. Они закреплены высоко, чтобы жидкость поступала по резиновым трубкам вниз самотёком, под действием силы тяжести. Судя по изображению, от них действительно отходят длинные трубки, соединённые с оборудованием возле кресла.

В кабинете дерматолога и уролога такой прибор могли использовать для промывания мочеиспускательного канала или мочевого пузыря, например при гонорейном уретрите и других воспалениях. В резервуарах могли находиться разные антисептические и вяжущие растворы: слабый раствор перманганата калия, борной кислоты, нитрата серебра либо органических соединений серебра — например протаргола. В урологическом кресле пациента располагали так, чтобы врач мог провести осмотр или процедуру, а использованная жидкость стекала в находящийся ниже лоток

Это не традиционный парадный портрет, призванный польстить модели. Дикс, один из представителей «Новой вещественности», намеренно отказывается от идеализации и подчёркивает всё индивидуальное и неловкое: асимметрию лица, напряжённый взгляд за круглыми очками, тяжёлую фигуру, крупные руки и скованную позу. Белый халат не превращает Коха в возвышенного служителя науки, перед нами прежде всего живой и немного нервный человек. Закатанные рукава и большие рабочие руки создают образ, я бы сказала, слегка подвыгоревшего костолома, привыкшего непосредственно иметь дело с самыми нелестными сторонами человеческого тела.
Фигура доктора словно зажата между зрителем и медицинским оборудованием, а кресло с поднятыми держателями выглядит пугающим металлическим механизмом. Тёплые охристые и коричневые оттенки создают ощущение тесного, душного помещения, где человеческое тело становится объектом профессионального наблюдения и лечения. Мне даже кажется, что я чувствую запах этого кабинета, смесь лекарств, дезинфицирующих растворов, металла, пота, выделений и застоявшегося воздуха.

При этом надо понимать, что изображение намеренно гротескно. Дикс почти всегда усиливал характерные особенности внешности своих моделей, добиваясь большей психологической выразительности. Особенно меня заинтересовал длинный неровный след на левой щеке Коха, похожий на шрам. Я пыталась найти объяснение его происхождению, фото самого Коха, но увы. Возможно, это настоящий рубец, который Дикс намеренно сделал более заметным. Однако мне кажется вполне вероятным и другое объяснение: художник мог утрировать глубокую складку, морщины или неровность кожи. В этом есть своеобразная ирония, врач-дерматолог сам изображён с подчёркнутым дефектом кожи. Но это только моя интерпретация:)

У картины есть и важный личный подтекст. Ханс Кох был первым мужем Марты Кох, урождённой Линднер. Через дом Кохов Марта познакомилась с Отто Диксом: по распространённой версии, Ханс сам привёл художника домой, желая заказать портрет жены. Между Мартой и Диксом возникли отношения, супруги Кох впоследствии расстались, а в 1923 году Марта вышла замуж за художника. При этом эта история, судя по сохранившимся биографическим сведениям, не сводилась к простой драме обманутого мужа: отношения между членами семьи оставались сравнительно близкими, а дочери Ханса и Марты продолжали общаться с матерью и семьёй Дикса.