Импрессионисты и неорганическая химия
Немного про профболезни и импрессионистов, фовистов и всех тех, кто работал с яркими цветами с конца XIX
Собственно, мы хорошо знаем, что необходимость поиска новых средств для художественного выражения появилась в тот момент, когда появился дагерротип и возможность отображения реальности условно одним нажатием на кнопку (помните анекдот конца 90ых про нового русского, который с сыном прогуливался по набережной, а там художник с мольбертом на этюде. И тут новый русский сыну: смотри как этот лох без полароида мучается).
Но мало задумываемся о том, что такая возможность у художников появилась после расцвета неорганической химии, который пришёлся на XIX век — и ярче всего он проявился в создании новых синтетических пигментов. Это стало технической базой для возникновения импрессионизма.
Мы помним из курса школы, что неорганическая химия занимается получением и изучением химических веществ, в состав которых входят металлы. Её достижения окружают нас повсюду: кремний лежит в основе компьютерных чипов, кобальт входит в состав витамина B12, а соединения индия и галлия используются в лазерах с синим излучением.
До второй половины XIX века художники имели довольно ограниченный набор красок. Большинство пигментов были «земляными» — оттенками жёлтого и коричневого.
Из синих использовался очень дорогой ультрамарин, из красных — токсичная киноварь и не слишком устойчивый краплак (его добывали из моллюсков). Поэтому палитра старых мастеров (например, Рембрандта) часто сдержанная, коричневато‑медовая. Чтобы добиться яркого чистого цвета, художники эпохи Возрождения (Тициан, Джорджоне) писали в несколько слоёв: сначала делали серовато‑коричневатый подмалевок, а затем постепенно накладывали прозрачные слои чистой краски — иногда до сорока слоёв.
В XIX веке ситуация кардинально изменилась. Развитие химической промышленности дало художникам широкий спектр новых красок:
Кроме того, появилась ещё одна технологическая инновация: краски начали продавать в тюбиках. Раньше художники покупали порошковые пигменты и вручную перетирали их с маслом. Представьте Рембрандта на пленэре, решившим отобразить закат: он присел на траву, готовит краски, а за это время солнце окончательно село и начинается дождь. Камиль Писсарро же мог просто выдавить готовые краски из тюбиков и сразу начать писать часто пастозно и в один слой.
Эти новшества позволили импрессионистам радикально изменить подход к живописи:
Они отказались от устоявшихся «рецептов» составления тонов (например, для кожи бледной девушки раньше смешивали белила, красную охру, жёлтую охру и каплю умбры — сейчас это называют «нюдовым» тоном), тени перестали быть коричневатыми, сероватыми или чёрными — они стали голубыми, зеленоватыми, фиолетовыми, чёрный цвет вообще исчез с палитры,художники начали писать отдельными мазками, быстро и светло, используя неожиданные оттенки (тень на носу з елёным, а на лбу — голубым), пейзажи всё чаще создавались на пленэре, с натуры, и отличались обилием голубых оттенков вместо традиционной жёлто‑коричневой гаммы.
Берлинская лазурь (ферроцианид железа) дала глубокие тёмно‑синие тона на многих картинах Клода Моне и послужила основным пигментом в гравюре Хокусая «Большая волна в Канагаве».
Жёлтый хром (хромат свинца) Ван Гог использовал в серии «Подсолнухи» (позже его заменили на жёлтый кадмий).
Сульфид кадмия позволил Матиссу получить насыщенные красные оттенки в «Купальщицах у реки» — это же соединение применяется в электронике как полупроводник.
Таким образом, революция импрессионизма возникла на волне технического прогресса — благодаря развитию неорганической химии и появлению новых материалов. Новые пигменты не только расширили цветовую палитру, но и изменили саму философию живописи, позволив художникам передавать мимолётные впечатления от окружающего мира.
Однако у прогресса была и обратная сторона. Некоторые неорганические пигменты оказались токсичными:
«Парижский зелёный» (ацетоарсенит меди(II)) содержал мышьяк и мог вызывать отравления. Есть предположения, что это повлияло на здоровье Сезанна (диабет связывают с отравлением мышьяком), а слепота Моне и тяжёлые психические проблемы Ван Гога могли быть вызваны воздействием красок на основе мышьяка и свинца
Вообще, жизнь нельзя рассматривать с одного ракурса. Она настолько многогранна, что в каждый момент времени есть сразу множество возможных вариантов событий. И любое действие всегда результат случайного или неслучайного стечения сразу множества обстоятельств