«Женщины для утешения»: трагедия сексуального рабства во время Второй мировой войны

С 1932‑го по 1945 год на территориях, оккупированных Японской империей, более 200 000 женщин были обращены в сексуальное рабство — так называемые «женщины для утешения» (ианфу / яньфу, 慰安��). За эвфемизмом, буквально означающим «утешающая, поддерживающая женщина», скрывались изнасилования, побои, унижения и убийства.

Система «станций утешения» возникла в рамках японской военной экспансии в Восточной Азии. Первая такая станция появилась в 1932 году в Шанхае после массовых изнасилований китайских женщин японскими солдатами. По воспоминаниям генерала Ясудзи Окамуры, она якобы сокращала число подобных преступлений и венерических заболеваний среди солдат. При этом чувства и безопасность женщин полностью игнорировались: в армейских рапортах организация «станций» фигурировала в той же категории, что и снабжение армии провиантом. По данным военного министерства Японии за 1942 год, насчитывалось 400 таких учреждений: 100 — в Северном Китае, 140 — в Центральном Китае, 40 — в Южном Китае, 100 — в Юго‑Восточной Азии и по 10 — в Южных морях и на Сахалине.

Официально «станции утешения» создавались с целью снижения числа изнасилований со стороны военнослужащих (чтобы не провоцировать антияпонские настроения), уменьшения распространения венерических заболеваний и предотвращения утечки военных секретов через контакты с гражданскими лицами. Однако на практике ситуация лишь ухудшилась: случаи сексуального насилия и распространение болезней участились.

Оценки количества «женщин для утешения» разнятся: от 50 000 до 400 000, наиболее распространённая цифра — 200 000. По данным профессора Су Цзилиана, с 1938 по 1945 год на оккупированных территориях было от 360 000 до 410 000 таких женщин. BBC и Международная комиссия юристов приводят цифры от 100 000 до 300 000 жертв.

Большинство жертв были из Кореи и Китая, но среди них также оказались филиппинки, индонезийки (в т. ч. яванки и восточнотиморские женщины), малайки, тайваньки, бирманки, голландки из оккупированной Индонезии (по разным оценкам, 200–400 женщин), француженки, австралийки и другие. Значительная часть «женщин для утешения» были несовершеннолетними — многие из них были подростками 14–18 лет, а некоторым на момент порабощения было всего 9-12 лет.

Девочек заманивали угрозами и обещаниями работы для помощи родственникам , некоторых заманивали обещаниями учёбы в Токио или Сингапуре, многих просто похищали по требованию японских военных от местных властей. В вербовке участвовали посредники и организованные преступные группировки.

Условия жизни и обращения были ужасающими. Женщин называли «общественными туалетами», «женскими боеприпасами» или «военными припасами». Они были вынуждены оказывать сексуальные услуги от 10–40 мужчинам в день. Им не предоставляли достаточного питания, воды и нормальных условий для проживания. Медицинская помощь ограничивалась стерилизацией и прерыванием беременности — часто с помощью токсичного «препарата 606», вызывавшего бесплодие. За попытки побега или отказ подчиниться их пытали, угрожали расправой над их семьям. Некоторых женщин заставляли сдавать кровь для раненых солдат. Выжившие стали бесплодными из‑за многочисленных изнасилований или венерических заболеваний. Большинство женщин погибло во время боевых действий, при отступлении японских войск или была убита самими солдатами — до конца войны дожила лишь четверть жертв.

Истории выживших раскрывают весь ужас пережитого. «Неважно, утро было или день, — один солдат выходил, другой тут же входил». Ким Хак Сун, призванная в «корпус женщин для утешения» в 17 лет, свидетельствовала, что её насиловали по 30–40 раз в день на протяжении всего периода пребывания в борделе. Некоторые женщины кончали жизнь самоубийством, принимая опиум или незнакомые лекарства, вешались в туалетах.

Физические и психологические травмы, полученные «женщинами для утешения», остались с ними на всю жизнь. В конфуцианских культурах (Китай, Корея) жертвы считались париями из‑за потери целомудрия, что усугубляло их страдания. Многие из них испытывали чувство вины, стыд и изоляцию.

До 1990‑х годов тема «женщин для утешения» почти не обсуждалась. Даже на Токийском трибунале (1946–1948) не говорили о систематической практике «станций». Перелом наступил благодаря феминистским движениям в Корее и Японии и усилиям историков. В 1991 году Ким Хак Сун первой публично рассказала о пережитом в японском борделе, что спровоцировало появление множества новых свидетельств. В 1992 году историк Ёсиаки Ёсими обнаружил документы, подтверждающие причастность японских военных к созданию «станций утешения». В 1993 году в Заявлении Коно правительство Японии признало факт принуждения при вербовке женщин. В 1994 году был создан Азиатский женский фонд (AWF) для выражения сожаления и выплаты компенсаций. Фонд выплатил компенсации 61 кореянке, 13 тайванькам, 211 филиппинкам и 79 голландкам, но многие жертвы отказались от денег, считая их неофициальными. В 2000 году прошёл народный трибунал, где жертвы давали показания о пережитом. В 2015 году Япония и Южная Корея заключили соглашение о выплате ¥1 миллиард в фонд поддержки жертв, однако это вызвало протесты: женщины требовали не денег, а официального признания юридической ответственности Японии. Тем более, большинство из них уже умерли.

Вопрос «женщин для утешения» остаётся болезненной темой в отношениях Японии с соседними странами. Правые силы в Японии продолжают отрицать или преуменьшать масштабы преступления: например, в 2007 году премьер‑министр Синдзо Абэ заявил, что организованный характер массового вовлечения женщин в проституцию не доказан, что все это происходило по их собственному желанию

В разных странах установлены памятники и мемориалы в память о жертвах: «Статуя мира» в Сеуле напротив японского посольства (2011), памятник в Сан‑Франциско (2017). Но их немного. Статуя в Пусане вызвала дипломатический конфликт: в 2015 году Япония отозвала посла из Южной Кореи во время установки памятника, нарушив соглашение о выплате компенсаций.

Трагедия «женщин для утешения» — одно из самых мрачных преступлений Второй мировой войны. Она напоминает о том, как война калечит судьбы невинных людей, особенно женщин, и о важности признания исторической правды. Несмотря на отдельные шаги, предпринятые Японией, вопрос остаётся открытым, а жертвы и их семьи продолжают бороться за справедливость и память о пережитых страданиях. Процесс осмысления трагедии в японском обществе остаётся незавершённым, а «войны памяти» вокруг этой темы продолжают ставить жертв в уязвимую позицию.