Иногда в тишине намного больше смысла, чем в бессмысленных фразах
▀▄ ▖▀ ▚ ▛ Моё имя?.. Конечно, секундочку… как же “она” назвала меня?.. Хм, точно: Кирилл Чудомирович Флинс. Приятно познакомиться.
Имя, произнесённое с лёгкой улыбкой и оттенком забывчивости, будто оно не принадлежит до конца самому говорящему. Словно тихий отголосок чужого голоса – тёплого, из прошлого. Оно будто несёт в себе след тех времён, когда мир ещё не был в руках анамалий, когда солнце вставало не ради выживания, а просто потому, что так было нужно. Его имя, будто светлое ночное небо на котором сегодня не тучки, оно способно пробудить воспоминания о тепле и заботе, о том, что когда-то имело значение. Только вера в то, что даже в самой глубокой тьме можно найти тусклый отблеск света.
«Если ты ▀▄ ▛ всё ещё жив, значит, не всё потеряно.»
Внешне юноша выглядит на двадцать шесть лет – именно в этом возрасте он умер. На деле же ему уже более восьмидесяти пяти… или около того? Он и сам не помнит. Да и не видит смысла помнить.
По документам Флинс родился 31 октября 2024 года, и ему двадцать шесть лет. В том же году была зафиксирована чёрная зона.
Умер же юноша в 1993-м – от рук аномалии, по крайней мере, так думали люди. Хотя и сам он, встретившись с Альвом, был уверен, что это его последний день. Но спустя пять лет(?) он очнулся где-то в лесу и тело уже не было прежним. Оно выглядело так же, не считая некоторых моментов и он мог им управлять, мог мыслить, но оно стало будто пустым сосудом, хранящим лишь тень человека, которым он когда-то был. Глаза больше не отражали света, а кожа словно помнила прикосновение холода – не снаружи, а изнутри. Несколько лет он бродил, не осознавая ни пути, ни цели, он обошёл несколько городов наблюдая как все умирает от рук аномалий. В один из моментов он прогуливался по лесу, резкая вспышка и он потерял сознание, проснулся уже в 2047 году.
Первое, что он увидел, – осеннюю листву. Яркую, кричащую, переливающуюся в отблесках угасающего солнца. Она горела, будто прощаясь. После он увидел двух людей которые пытались ему помочь встать.
У Флинса волосы тёмно-синие с глубокими индиго-полосами и едва заметным серебристым отливом на концах, который словно ловит свет и меняет оттенок: при дневном свете пряди играют прохладными фиолетовыми полутонами, при искусственном освещении – ледяными, слегка металлизированными. Иногда кажется, что волосы сами источают слабое мистическое сияние, особенно когда он двигается или ветер касается прядей. На вид они мягкие, гладкие, почти шелковистые, но на ощупь достаточно плотные, не тяжёлые, но живые и упругие. Диаметр прядей тонкий, но густота компенсирует это, создавая впечатление пышности, движения и динамики, словно волосы сами по себе немного ожившие. Корни волос прямые, аккуратные, но к середине длины и к концам пряди слегка волнистые, будто при каждом движении они играют своими изгибами. Это тип волос 2A–2B – прямые с лёгкой естественной волной, склонные к непослушности. Отдельные пряди могут топорщиться, особенно при ветре или повышенной влажности, и при этом создаётся ощущение, что волосы живут своей собственной жизнью. Они не ломаются легко и хорошо переносят мытьё, сушку и ветер, оставаясь упругими и блестящими, но окрашивать их сложно — любые сильные красящие составы ложатся неравномерно, и Флинс давно отказался от экспериментов с цветом. Длина волос у него средняя, местами длинная: большая часть прядей спадает до линии плеч, а отдельные — почти до середины спины, что придаёт образу лёгкой загадочности. Когда волосы собираются в низкий хвост или пучок, несколько прядей неизменно остаются свободными, мягко обрамляя лицо и подчёркивая острые линии скул, линию подбородка и шеи. Даже при аккуратной укладке несколько прядей всё равно выбиваются, создавая ощущение живости, лёгкой небрежности и непринуждённого обаяния. Чёлка у Флинса удлинённая, разделена на тонкие пряди, которые падают на лоб, достигают бровей и кончиками касаются линии носа. Это придаёт взгляду особую задумчивость, слегка таинственный или интригующий оттенок. Передние пряди по бокам лица обрамляют скулы, подчёркивая их рельеф и делая лицо более выразительным, словно каждая прядь выбрана специально для того, чтобы акцентировать линии лица и его характер. Эти пряди никогда полностью не убираются при сборке волос – они остаются элементом образа, мягко колышутся при движении, иногда слегка цепляются за шею или плечо. Поведение волос у Флинса подчёркивает его природную динамику: на ветру они играют изгибами и блеском, в дождливую или влажную погоду отдельные пряди могут закручиваться, топорщиться или слегка пушиться, создавая ощущение лёгкой дикой неприручённости. Даже при полной укладке пряди не теряют своей подвижности и естественности — создаётся впечатление, что волосы реагируют на движение, настроение и окружающий свет. Иногда на концах заметен едва различимый серебристый отлив, будто солнце коснулось их или отражение воды вырвалось на поверхность. Кирилл редко использует фиксирующие средства: он привык к тому, что волосы сами формируют образ, лёгкая небрежность и свобода прядей — это часть его визуального характера. При этом они выглядят аккуратно и ухоженно, если нужно, но никогда не выглядят слишком натянуто или выхолощенно. Такой эффект придаёт ему живость, необычность и слегка мистическую ауру. В целом волосы юноши — это не просто деталь внешности: это часть его образа, которая выражает его внутреннюю свободу, загадочность и уникальность.
У Флинса лицо овальное, с мягко очерченными линиями, но при этом с характерной выразительностью, которая выделяет его среди других. Скулы у него высокие, слегка приподнятые, не острые, но рельефные – они задают лицу вертикальный ритм и создают впечатление лёгкой скульптурной точности. Подбородок аккуратный, собранный, с едва заметным скосом вперед, который придаёт лицу решительность и мягкую динамику. Челюсть выражена умеренно: не громоздкая, но чёткая, создавая ощущение внутренней силы и уверенности. В целом лицо Флинса кажется гармоничным, словно его формировали медленно, вдумчиво, с вниманием к деталям — аккуратно, без излишней резкости. Кожа у него светлая, прохладного оттенка, с лёгким сероватым или перламутровым отблеском на скулах и висках, словно отражением голубого неба или ледяного света. Она гладкая и матовая, без видимого блеска, но под определённым углом света можно заметить слабое сияние, которое делает его лицо живым, слегка мистическим. Естественная бледность кожи не выглядит слабостью – она подчёркивает каждое движение эмоций: при лёгком раздражении или удивлении щёки могут чуть вспыхивать холодным румянцем, что придаёт взгляду интенсивность и выраженность. Глаза юноши — это то, что сразу притягивает взгляд, конкретно из-за того, что у него нет зрачков, а лишь радужная оболочка, одно из изменений в его теле после контакта с аномалией, он оправдывает это враждебным заболеванием. Разрез глаз слегка вытянутый, с мягко приподнятым внешним уголком, создающим внимательный, сосредоточенный взгляд. Цвет глаз глубокий янтарный с медовыми оттенками, даже жёлтого оттенка, по бокам с чёрной еле заметной каёмкой. При свете проявляются ледяные жёлтые полутона и бледные серебристо-белые отблески, создавая впечатление, будто в глубине глаз отражается само солнце. В них есть холодная проницательность, ощущение скрытой энергии и непостижимой глубины – взгляд кажется почти прозрачным, но в то же время способным «читать» окружающее. Ресницы длинные, тёмные, густые — они отбрасывают лёгкую тень на скулы, делая глаза ещё выразительнее. Брови аккуратные, с естественным изгибом, немного темнее волос, подчёркивают интенсивность взгляда и помогают лицу сохранять лёгкое выражение задумчивости или сосредоточенности. Губы бледные, холодного оттенка, нижняя чуть более полная, верхняя тонкая и чётко очерченная. Они создают впечатление собранности и скрытой мягкости одновременно, словно способны к неожиданной улыбке, но при этом хранят дистанцию. Уши у Флинса аккуратные, пропорциональные лицу, но имеют одну особенность. Научный феномен, при котором ухо человека имеет вытянутую заостренную форму верхнего хряща, напоминающую ухо эльфа, так называемый "синдром уха Шталя". Хотя на деле, это такое же изменение как и его глаза. Иногда он носит небольшие украшения – серебряные или тёмные металлические кольца и серьги, которые подчеркивают его стиль и добавляют образу тонкой бунтарской нотки, не нарушая гармонию лица.
Чудомиров был выстроен словно живой ритм: каждый сантиметр его тела дышал свободой и напряжением одновременно. Рост чуть выше среднестатистического роста – каких-то 182 сантиметров живого движения, которое невозможно игнорировать. Каждая мышца работает тихо, без напыщенной демонстрации, словно он сам по себе закон, сдержанный и безмолвный. Его тело не кричит о силе, но шепчет о гибкости, выносливости и пластичности. В принцепи логично, что его физическая подготовка на уровне, ведь без неё он бы не занимал высокую должность. Под бледной кожей, тонкой и слегка прохладной на ощупь, рельеф мышц проявлялся только в движении: короткое напряжение руки – и на поверхности появлялась сетка узоров, как будто кожа запоминала ритм, дыхание, силу. Он был гибок, словно хищник, пластичен, как вода в сильном течении, и в то же время неукротим: ни страх, ни усталость не могли сдержать его движений. Он долго вырабатывал в себе внешние качества, которые отличаются от внутренних. Каждая тренировка превращалась в акт одержимости: он доводил себя до предела, до дрожи в пальцах, до тьмы перед глазами, никогда не умея останавливаться на полпути. Его тело было одновременно хрупким и мощным, и эта кажущаяся противоречивость делала его по-настоящему живым. На коже легко читались следы прошлого – синяки, царапины, шрамы. Они оставались надолго, словно его тело запоминало каждое прикосновение, каждую боль, каждый знак насилия. Кожа словно сопротивлялась забвению, хранитель памяти – немой, но заметный свидетель. Особое внимание привлекала некая сетка шрамов на левой руке, идущая к плечу и опускаясь ниже на спину. Одной из чертой альвов являются крылья, у юноши они так же есть, но он скрывает их способность скрывать свой растений облик. Сильно этим он не балуется, ведь желание стать подопытной крысой лаборатории у него отсутствует.
Его гардероб — это гармония практичности и внутренней вольности, где почти каждая вещь несёт только функцию. Он носит одежду, которая подчёркивает движения и гибкость тела, не сковывает, но при этом создаёт силуэт, будто выточенный для скорости и контроля. В его шкафу нет ничего вычурного, кричащего или случайного — всё словно отобрано с мыслью о том, чтобы быть готовым к любому действию.
Основные цвета тёмные и холодные: глубокий индиго, графит, чёрный, ледяной серый. Иногда появляются оттенки синего с металлическим отблеском или стального фиолетового, как отлив его волос. Светлые тона практически отсутствуют: максимум — едва заметные серебристые или пепельные детали, подчеркивающие линии силуэта или движения.
Флинс отдаёт предпочтение многослойности, но не для визуального объёма, а для ощущения защиты, которая одновременно дарит и свободу. Каждый слой позволяет телу дышать и двигаться, создавая эффект лёгкой оболочки, которая скрывает внутренние ритмы тела и не ограничивает скорость и пластичность. Футболки, тёплые рубашки, жилеты и лёгкие куртки сочетаются так, чтобы ничего не мешало движениям, но при этом выглядело собранно и сдержанно.
Обувь Флинса так же практичная и функциональная: высокие ботинки на шнуровке, иногда армейского типа, иногда с небольшой платформой для устойчивости, но всегда подчёркивающая динамику и готовность к действию.
Иногда он добавляет детали, которые выдают характер, но делают это скрытно: металлическая пряжка, небольшой декоративный шов, тёмная цепочка, обрамляющая линию плеча или талии. Эти элементы не кричат о стиле, но придают индивидуальность, словно его гардероб говорит тихо, шёпотом, о свободе и непокорности, отражая его внутреннюю вольность.
Флинс состоит в Службе Борьбы с Аномалиями, в 3-й группе, в Отделе безопасности — подразделении, где границы между дисциплиной, риском и необходимостью принятия мгновенных решений стираются, а любая ошибка может стоить жизни. То что является на половину аномалией умело скрывает пользуясь способность аномалии.
СБА – это организация, выросшая из хаоса 1991 года, когда необъяснимый феномен на Кольской сверхглубокой скважине нарушил законы привычного мира. С тех пор Служба стала гарантом того, что человечество сможет встречать аномалии не с паникой, а с контролем и пониманием. Сеть филиалов по всему миру, где каждый центр занимается одновременно исследованием, нейтрализацией и предотвращением угроз, возникающих из-за аномальных явлений. Отдел безопасности, где трудится Чудомиров, находится на передовой: они первыми реагируют на вызовы, патрулируют территории, фиксируют необычные проявления и обеспечивают защиту как сотрудников, так и гражданского населения. Здесь важна не только физическая сила, но и точность, скорость реакции, умение просчитывать последствия и предугадывать действия аномалий.
3-я группа, к которой принадлежит Флинс, обладает практически полным доступом к базе данных и ко всем внутренним ресурсам организации. Это позволяет ему работать на передовой, принимать решения самостоятельно, обучать стажёров и участвовать в миссиях повышенной опасности, где любая ошибка может стать критической. Для достижения этого уровня допуска агент должен доказать не только навыки и выносливость, но и необычные способности, высокий уровень наблюдательности и способность действовать в экстремальных условиях без промедления.
Работа Флинса в Отделе безопасности — это постоянное напряжение и дисциплина. Он отслеживает потоки информации, реагирует на чрезвычайные ситуации, оценивает угрозу и решает, каким образом нейтрализовать её с минимальными потерями. Для него это не просто работа, это постоянная готовность к движению, проверка себя, тела и разума на прочность. Каждый выезд — потенциальный контакт с неизвестным: с артефактами, аномальными существами, энергетическими вспышками. Здесь нет места страху, но требуется способность к мгновенному анализу и решительным действиям. Зачастую он работает один, по собственной инициативе.
Работа здесь оставляет след не только на теле и психике агента, но и на его мировосприятии. Постоянный контакт с аномалиями, артефактами и необычными явлениями формирует особое отношение к жизни и смерти, к опасности и ответственности.
Он не ищет признания, не требует благодарности. Для него важнее, чтобы тот, кого он спас, однажды тоже смог спасти кого-то другого.
Кирилл родился осенью 1967 года в пригороде одного среднего американского города. Его семья отец-инженер, мать-библиотекарь. С ранних лет Кирилл чувствовал себя чужим среди сверстников: он мало общался с ними, ходил со сверстниками лишь по необходимости. В школе он был образцовым: успеваемость отличная, участие в олимпиадах, но друзья-почти не водились. Он предпочитал одиночество где-то за городом, куда ходил после занятий, становился его убежищем. После он начал ходить туда с друзьями разделяющие его интересы. Когда ему исполнилось двадцать лет, Флинс окончил университет. Он редко смеялся, но когда это было смех был тихим, почти грустным. Он не искал признания, но старался быть точным, совершенным. В 1991 году начали происходить странные явления. Кирилл оказался среди тех, кого вызвали на обследование. Он ушёл в лес, туда, где раньше ходил как ребёнок, но теперь уже с устройствами, измерениями, картами. И там, среди деревьев, он впервые ощутил: что-то не-человеческое и холодное. Он записывал, измерял, и под кожей его нарастало понимание. Пару человек кто зашёл тогда глубже в лес погибли, но об этом запретили говорить.
Осенью 1993 года, он вернулся в лес, туда же, что-то тянуло его сюда, наверное интерес о тех смертях. Воздух стоял неподвижно, вязкий, как болотная вода. Флинс шел вслепую руки рассекали туман, но тот тут же смыкался, оставляя на коже липкий холод. Шаг. Ещё шаг.
Тишина. Только собственное дыхание, обрывающееся в хрип, а потом лес содрогнулся. Не громко, будто само пространство разошлось трещиной, что-то отделено напоминающее звон стекла. Голова начала кружиться, а вдали листва начала покрыться тонким слоем льда, резко похолодало.
Флинс сделал шаг назад и что-то коснулось его плеча, что-то синие, это человек? Нет слишком длинные конечности, да и лица он четко не видит. Мгновение и холод прорезал тело до костей. Он сорвался с места, но ноги словно увязли в земле. Он побежал, но моргнув он снова оказался перед этим существом. Лес вокруг растянулся и изогнулся. Он попытался снова сбежать, но вышло лишь упасть и попытаться в страхе уползти от него. Мгновенное и "оно" исчезло, кто-то коснулся плеча Флинса. Повернув голову он увидел девочку, а точно ли это была она? У нее не было лица
— Дядя, ну куда вы собрались, дайте мне попробовать вас.
Ее голос звучал в голове. Нечто живое, вязкое, настойчивое, прозрачная волна прошла сквозь Флинса, и он почувствовал, как мышцы сжимаются, кости стонут под собственной плотью. Крик застрял в горле язык не слушался. Всё внутри сопротивлялось, но чем сильнее он напрягался, тем глубже проникала эта чужая субстанция.
Сначала в лёгкие – холод, будто глотнул жидкого стекла. Потом в сердце тяжёлый, не свой ритм. Вены вспыхнули под кожей синим, словно кто-то пролил по ним свет. Флинс упал на землю, вцепившись пальцами в свое тело. Пульс бился где-то в ушах, но уже не его.
— Не… – слова не вышли. Только стон боли.
Альв вполз в сознание, как дым, проникая в самые дальние щели разума. Образы, воспоминания, звуки — всё начало рушиться, стираться. Флинс чувствовал, как чужие мысли скользят поверх его собственных, как чья-то воля пробует его тело изнутри, примеряясь к нему, как к оболочке. Сопротивление стало судорогой. Затем затяжным, мучительным молчанием. Он видел себя со стороны фигура в снегу, глаза распахнуты, рот чуть приоткрыт, будто он всё ещё пытался выдохнуть имя. Но имя уже не имело значения. Когда Альв окончательно обосновался внутри, лес стих. Только под ногтями Флинса клочья его собственной одежды и крови, в которой застыл его последний след сопротивления. Он поднялся медленно. В движениях была чужая точность.
Взгляд без отражения и лишь где-то глубоко, за гранью голоса Альва, ещё билось слабое, умирающее «я».
Он открыл глаза снова. Внутри него было пусто и одновременно переполнено словно несколько сознаний слились в одно, но это «одно» больше не принадлежало Флинсу. Мир перед глазами казался странно размытым, как если бы память о прошлом слоилась с настоящим, искажая всё. Сколько прошло времени? Он не знал. Часы, дни, месяцы – значения не имели. Его тело двигалось само, но сознание едва успевало наблюдать за этим. Оглянувшись, он понял, что лес исчез. Вокруг была местность, которую он не узнавал: разрушенные дороги, старые дома, знакомые только по фотографиям города, но не по ощущениям. Его движения были точными, выверенными чуждая координация, инстинкт чужого хозяина.
Шаг за шагом он вышел на улицу, и ощущение времени стало накатывать постепенно: вывески, машины, пыль на тротуарах всё говорило о том, что мир изменился. Прошло уже пять лет после того, как Флинс умер в лесу. Лёд и тьма той ночи казались далёкой памятью, которой он не мог полностью владеть. Первые дни были хаосом. Он скитался по улицам, прятался от людей, наблюдал, изучал. Его тело питало его, голос в голове – постоянный, как яд. Каждый взгляд в витрины или отражение в стекле возвращал фрагменты старой жизни: лицо матери, зимние улицы, школьные коридоры, но это было чужое, расплывшееся.
Он понимал одно: выживание стало правилом, а привычки прошлого ловушкой. Он начал использовать навыки, которые когда-то были частью Альва, но теперь преобразованные его логикой: добыча еды, укрытие, наблюдение за окружающими. Всё новое ощущалось чуждо, но тело действовало безошибочно. Со временем он научился вновь управлять телом и уже понимал, что с самого начала им управлял, а мысли принадлежали лишь ему. Каждый шаг по разрушенному городу был одновременно исследованием и испытанием. Прошли недели. Город стал средой выживания. Жизнь, которую он знал, осталась позади и на её месте была тьма, чуждая и холодная, в которой остатки Альва и Флинс сосуществовали в мучительном, неустойчивом равновесии.
Однажды он вновь вернулся в лес, ведомый странным тяготением, которое не принадлежало ему, а появлялось как шепот между ветвей. Он шёл молча, воздух был тяжёлый, липкий, словно сам лес пытался удержать его. Шаг и он зацепился за корень, и тело предало его. Он упал, не успев сделать ни одного движения, и хлест воды окутал его с головой. Холод прокатился по спине, но странным образом он не дрожал. Попытка всплыть казалась простой, но тело не слушалось, или слушалось слишком плохо.
Вода потерялась льдом и замерла. Лёд проступил мгновенно, словно вода решила сопротивляться закону природы. Поверхность вздымалась и трескалась под его руками, но не разбивалась полностью, а замерзала, держала форму, будто лес сам создал барьер. Он ощутил чуждую силу, текущую через каждую мышцу: это не была его воля. Он пытался дышать, паника взбиралась по груди, но сердце билось ровно его ритмом. Лёд вокруг вспыхивал синеватым светом, отражая его собственное лицо. Флинс чувствовал себя пленником собственного тела: оно делало невозможное, но каждое движение отдавалось болью и холодом одновременно. Попытка бороться лишь усиливала эффект. Лёд вокруг него не таял, вода не шевелилась, только лес наблюдал, молча. Когда он наконец успокоился, лёд рассыпался под собственным весом, вода шумно обдавала тело. Он попытался подняться, но его собственное сознание покинуло его.
Сознание Флинса покинуло тело, растворяясь, словно туман над лесной речкой. Оно дрейфовало в промежутке между реальностью и чем-то чуждым, где время и пространство теряли смысл. Проплывая через туманное «ничто», он почувствовал, что кто-то наблюдает и вдруг перед ним возникли два силуэта.
Осень была повсюду: листья медленно опадали, шурша под ногами, воздух был сухой и пахнул горькой пряностью от увядающей листвы. Флинс не мог понять, жив он или нет. Силуэты приблизились два человека в строгой форме, холодно внимательные, но с лёгкой тревогой в глазах.
— Жив ли этот парень? – спросил один, голос был ровный, профессиональный.
— Как вас зовут? – добавил другой, не дожидаясь ответа, будто это было важнее самой жизни.
Флинс открыл рот, но слова застряли. Только слабый холодный шёпот прошёл сквозь сознание.
— Моё имя?.. Конечно, секундочку… как же “она” назвала меня?.. Хм, точно: Кирилл Чудомирович Флинс
— Мы члены СБА, – произнёс первый, — Службе Борьбы с Аномалиями. Вам нужно идти с нами.
Их прикосновения были уверенными, но не жестокими. Он словно следовал за ними сам, хотя внутри всё кричало сопротивлением. Шаг за шагом они вывели его из леса, через осенние опавшие листья, к машине, которая стояла на обочине.
В больнице было холодно и стерильно. Белые стены, запах медикаментов и слабый гул аппаратов. Его уложили на койку, обернули в одеяло, подключили к приборам. Диагноз был краток: «попадание под нападение аномалии» и «потеря памяти». Всё, что он видел, ощущал и чувствовал, списали на травму и стресс. На самом деле, он помнил осколки прошлого. Ни слова о Альве, ни намёка на то, что произошло в лесу, не покидало его губ. Он лежал на койке, слушал гул аппаратов, и в глубине души понимал: теперь его жизнь началась заново.
Ему был выдан Глаз Бога — Электро.
🔹 Сильные стороны
1. Физическая выносливость – привык доводить тело до предела, умеет терпеть боль и усталость.
2. Боевой инстинкт – решает быстро и действует, даже когда шансов почти нет.
3. Верность делу – готов отдать всё ради миссии, не думая о наградах.
4. Психологическая устойчивость в бою – хаос и страх не ломают его, а лишь концентрируют.
🔻 Слабые стороны Флинса
1. Память о потере родителей, о своей "смерти" всегда возвращается, лишая его внутреннего покоя.
2. Одержимость идеей искупления – часто рискует больше, чем нужно, готов пожертвовать собой даже там, где это бессмысленно.
3. Неспособность заботиться о себе – не умеет отдыхать, не щадит тело, игнорирует собственные раны.
4. Закрытость – почти не делится чувствами, что мешает сближению с людьми. Отстранённость от других, предпочитает быть в одиночестве.
5. Трудности с доверием – привык полагаться только на себя, редко позволяет кому-то «стоять рядом».
6. Эмоциональные срывы – которые происходят в последствии сдерживания эмоций.
7. Неприятие слабости в себе – считает, что любое сомнение или страх делает его недостойным, из-за чего изматывает себя ещё сильнее.
8. Тонкая грань между героизмом и саморазрушением – он не различает момент, когда жертва перестаёт быть оправданной.
• Спит очень мало 3–4 часа, и то тревожно. Часто просыпается от кошмаров, но никогда об этом не говорит.
• Перед сном сидит в тишине, почти в темноте, держа в руках что-то металлическое оружие или перо, лишь бы чувствовать вес.
• Ест мало, но быстро. Никогда не обращает внимание на вкус еды, только на то, чтобы хватило сил продолжать.
• Перед тем как прикоснуться к дорогому человеку он снимает перчатку. У него всегда холодные и сухие руки.
• Коллеги иногда называют его «Призрак», потому что он появляется и исчезает без лишних слов.
• У него есть привычка касаться пальцами запястья.
• Прикосновения терпит тяжело: к чужим отстраняется, но если доверяет, то наоборот, держится, словно боится отпустить.
• Любое проявление заботы для него как удар — не знает, как принимать её, и часто думает, что не заслуживает. Проявление заботы от близкого человека смутит его, но он этого никогда не признает.
• Никогда не загадывает желания на праздники, потому что уверен: то, чего он хочет, всё равно не исполнится.
• Рисует синяки под глазами, чтобы быть больше походим на своих сослуживцев
• Своей манией коллекционирования очень напоминает сороку – тащит всё блестящее, которое видит. «Хочешь покажу свою коллекцию? Смотреть можно, трогать нельзя»