ИСПОВЕДЬ ЗВУКОВИКА
Итак, дела в последнее время обстоят не очень. Ну, как не очень: нагрузка большая — четвёртый курс, как ни крути. Навыки, которым научился, нужно использовать на полную, и права на ошибку становится всё меньше, а иногда его и вовсе нет. Конечно, это касается и моей должности звуковика. И, как назло, всё идёт по одному месту.
Новая история! Сенсация — выступление в храме Христа Спасителя совместно с хором Сретенского монастыря, приуроченное к чему-то там про женщин-героинь начиная с Куликова поля и до наших дней. Зал на две тысячи человек — это уже вам не в стенах вуза и не в стенах других учебных заведений выступать. Впервые, пожалуй, такая большая ответственность и масштаб. Репетиции выступления проходили в нашем корпусе, задействованы были также другие актёрские курсы, а мне, как всегда, нужно было разрываться между сценой и звуковой рубкой, бегать туда-сюда. Если репетиционный процесс проходил довольно гладко, за исключением пары неприятных инцидентов, то выступление пошло наперекосяк.
Во-первых, за неделю мне, в районе 10 вечера, прилетает указание от мастера сделать музыкальную партитуру по сценарию. Я в этот момент, конечно же, была занята… Ну как занята — «веселилась» в компании друзей. Мы сидели, весело болтали, как вдруг появляется необходимость отложить бокал и срочно заняться искусством. Конечно, я никуда от друзей не ушла, да и веселье наше продолжилось, за исключением того, что каждые, по ощущениям, минут 30 беседы прерывались моими восклицаниями, что пора делать партитуру. Но мой затуманенный рассудок забыл напрочь, как это делается. К шести утра я понимаю, что время вышло, дедлайн закончился, а партитуры всё ещё нет, и за ночь она не появилась в моих заметках магическим образом. В половине седьмого утра я пишу педагогу: «Я посплю немного и допишу партитуру, пришлю».
Но спать я не легла, а сонная села за стол, в то время как все мои приятели разбрелись по постелям, собрала волю в кулак и за час всё сделала. Глаза мои закрывались после каждого напечатанного предложения, но с небольшими усилиями я довела дело до конца. И вот в 7:30 мой педагог получает радостное сообщение с прикреплённым файлом.
Сам он проснулся, видимо, сильно позже, так что я могла так не торопиться, но зато и я получила своё «Спасибо, Аня», очень была рада: благодарность за труд — самое приятное. Это, пожалуй, сравнимо с тем, когда зрители, выходя после наших спектаклей, подходят и говорят слова искренней благодарности и восхищения.
Но если с партитурой в целом всё было неплохо, то с выступлением…
У нас была всего одна репетиция в самом храме — вообще, этого вполне достаточно. За сорок минут до начала наш мастер подходит ко мне и говорит: «Где флешка с музыкой?» А вот незадача: её-то у меня нет. Я её просто не сделала — вылетело из головы. Видимо, вторая неделя без выходных давала о себе знать. Ой, сразу крики-оры, а я-то уже закалённая, говорю: «Сейчас решим», — и побежала решать сложившуюся ситуацию. Обычно такая проблема решается быстро — я просто скидываю звуковику файлы в телеграме. Но тут снова проблема — в храме интернета нет. Хорошо хотя бы, что флешку нашла у однокурсницы. Я побежала к администрации — её на месте нет, начала обращаться к другим участникам, у которых с собой макбуки, но в новых маках нет разъёма для флешки… Уже немного начинаю паниковать, как вдруг вижу молодого человека тоже с макбуком. Думаю: ладно, была не была, — спрашиваю, есть ли у него разъём для флешки. Нет… Но есть адаптер! И, видимо, как бы иронично это ни звучало, Господь услышал мои молитвы, и музыка к началу репетиции у нас была. И вот я, гордая, захожу в гримёрку с победной фразой: «Не было ещё ни одной ситуации, из которой я не могла бы выкрутиться».
Вы думаете, это всё? Конечно, нет. Если бы эта история так легко решилась, таким триумфом, наверное, истории вовсе бы и не было.
В ночь перед выступлением, в районе двух часов, мне пишет мастер и говорит, что надо скачать звук фанфар для выхода ведущих. Я присылаю варианты — из них выбираем два. Я скачиваю оба варианта, ложусь спать с чистой совестью.
На утро мне приходит отмашка, какой из двух звуков будет нужен, а какой — нет. Я, скачивая файлы, неправильно их пронумеровала, таким образом, что «фанфары 1» — это были «фанфары 2», а «фанфары 2» — соответственно, «фанфары 1». Я, сонная, всё перепутала.
Прихожу в храм, встречаю звукаря, выдаю ему флешку, говорю скачать первый файл, забираю флешку и ухожу готовиться к выходу на сцену. В первой части мы не участвовали, поэтому я вместе с мастером находилась в цеху. И вот наступает момент икс — включение фанфар. Звук не тот. Я бы хотела написать, что в эту секунду и с каким гневом мне высказал наш педагог, но я боюсь: цензура такое не то что не пропустит, а вовсе после этого запретит мне писать.
Мне хотелось сквозь землю провалиться, но времени на это не было: надо было опять решать проблему. Я пулей спускаюсь мимо зрительного зала по ступенькам, в спину мне летят матерные возгласы режиссёра. Залетаю в гримёрку, а на мне длиннющая юбка, которая вечно норовит попасть под каблук, чтобы я поскользнулась. В гримёрке теснится толпа готовящихся студентов, я всех расталкиваю с фразой «кыш-кыш», схватываю флешку, бегу обратно сломя голову и чуть ли не на лету передаю её звуковику — мокрая насквозь, задыхающаяся — говорю, какой файл на этот раз точно правильный. Туда-обратно я сбегала меньше чем за минуту. И всё, казалось бы, проблема решена. Но только я выдохнула, как поняла, что эту ситуацию нельзя переписать на кого-то другого, нельзя сказать, мол, с кем не бывает, ну подумаешь, и никак нельзя оправдаться, потому что ответственность полностью лежала на мне: это моя должность, к которой я должна была отнестись ответственно, и как это вообще можно было не проверить перед выступлением файл. И на меня снежным комом начинают лететь мысли и переживания. Следующие сорок минут в цеху прошли в моих размышлениях и переживаниях по этому поводу, а рядом, как назло, ещё и стоял наш режиссёр, перед которым мне было безумно стыдно. Я даже думала, что, выйдя к ребятам, сдам свою должность, потому что такая ошибка называется одним простым словом — «профнепригодность». Во мне бушевала куча различных эмоций, даже была готова заплакать. Но уже через 40 минут я с улыбкой стояла на сцене и читала литературную композицию под пение хора Сретенского монастыря.
Справедливости ради, люди, которые организовывали всё это мероприятие, выслали хору один порядок выступления, а нам другой. Конечно, все всё сообразили, и ни один зритель не заподозрил несостыковки, но за кулисами Бог знает что творилось: и ругань, и крики, и попытка организовать по-новой процесс. В общем, всё выступление прошло не так легко, как видит зритель, и в этом заключается некоторая магия театра.
После выступления я, конечно, принесла и труппе, и режиссёру свои извинения. Режиссёр уже сменил гнев на милость и спокойно сказал: «Да там вообще все налажали». От этой фразы мне стало легче. Ну а курс сказал на мои извинения и желание сдать должность, что ничего и не заметили по звуку, а «кто, если не ты, будет этим заниматься, только ты понимаешь, как всё устроено», — окончательно успокоили мою распереживавшуюся душу.
Обычно я рассказываю, как ловко и весело я выкручивалась из всех прошлых ситуаций, но в этот раз выкрутиться не получилось, хотя, конечно, финал всё равно хэппи-энд: я всё ещё сижу на звуке, монтирую песни и нажимаю на всякие кнопочки.
Всем спасибо за внимание!