ТЕАТР
С Аней
SounDrama
SounDrama — это новая, свежая форма современного театрального искусства. У меня небольшая насмотренность спектаклей в этом жанре, но огромнейшие любовь и интерес к этому направлению, которыми я хотела бы поделиться с вами.
Основатель и теоретик жанра — Владимир Николаевич Панков, с которым у меня связана забавная история, но о ней расскажу чуть позже.
Кто это такой? За его спиной множество заслуг…
- Руководитель и основатель студии Soundrama.
- Руководитель кафедры эстрады в ГИТИСе (которая теперь переименована в кафедру саундрамы).
- Художественный руководитель театра «Ленком Марка Захарова».
- Художественный руководитель театра ЦДР (Центр драматургии и режиссуры).
- А также заслуженный деятель искусств РФ.
Это команда, состоящая из актёров, музыкантов и хореографов, которые пишут музыку для спектаклей, кинофильмов и сериалов. Возможно, вы видели в программках или титрах это название.
С 2016 года В. Панков является худруком театра ЦДР, а с января прошлого года ещё и худруком Ленкома. В связи с этими событиями эти два театра немного объединились, и многие артисты театральной труппы числятся в обоих театрах.
Как забавный факт расскажу об этом с профессиональной точки зрения. Если вдруг вы хотите попасть в ЦДР, но вы не заканчивали мастерскую Владимира Николаевича или другую мастерскую представителей саундрамы, а есть они только в ГИТИСе, то шансов попасть туда практически нет, особенно учитывая тот факт, что в этом году Панков выпускает ещё один свой курс. Но! Есть лазейка. Попасть в ЦДР можно через Ленком. Казалось бы, где Ленком и где ЦДР, но всё намного проще. Ленком регулярно (каждую весну) набирает группу артистов-стажёров, и некоторые избранные могут таким образом убить двух зайцев сразу, а дальше — надеяться, что великий и могучий Владимир Николаевич снизойдёт до простых смертных. Соответственно, в эту группу стажёров берут всех. Ну конечно, если вы достаточно талантливы)
Само название правильно пишется как «SounDrama», не «SoundDrama» и не «Sound drama» — такие коверканья мы сразу вычёркиваем. Это очень важно, ведь в названии кроется и сама суть этого нового и самобытного течения.
В этом жанре происходит синтез искусств: танец, пластика, музыка, вокал и само драматическое действие находятся в абсолютно равноправных отношениях. Если в классическом театре главное для актёра — это «действие», то в саундраме ты должен уметь и петь, и плясать, и играть на музыкальных инструментах, и владеть пластической выразительностью, и не забывать про актёрское существование. Вообще, мне кажется, чем больше ты умеешь делать всего по жизни, тем больше возрастает шанс, что тебе удастся попасть в эту специфическую и маленькую среду.
На первый взгляд может показаться, что это какая-то каша, сборная солянка: напихали всего самого хорошего, а суть-то в чём? Это же известный театральный закон: нельзя добавить всё самое лучшее в работу, неважно, спектакль это или студенческий этюд. Вся работа должна быть как-то более элегантна, более деликатна, ведь если есть всё, то смотреть не на что.
Но это не тот случай. Во-первых, структура упорядочена: нет такого, что в рандомный момент актёры начинают петь или танцевать, они скорее приходят к этому, как в момент катарсиса.
Вы когда-нибудь сталкивались с тем, что хотите передать свои эмоции словами, но не знаете, как это сделать? Когда слишком радостно, начинаете прыгать или визжать, а когда внутри несокрушимая боль, то начинаете реветь навзрыд и не можете сказать ни слова, а из груди вырывается только истошный вой. Ведь во всё искусство мы вкладываем эмоции. Когда слушаем музыкантов, нас притягивает их манера речи и произношения, а иначе из-за чего хочется одну и ту же строчку переслушивать по сто раз? А танец? Если вы танцевали танго или другой такой же страстный танец, то поймёте, что это совершенно другие эмоции, некоторая необъяснимая связь, которую нельзя передать никак по-другому, кроме как через танец.
Не всегда слова могут быть способом выражения чувств, иногда они, наоборот, могут только мешать.
И вот SounDrama связала это всё воедино.
Мне очень понравился приём на одном из спектаклей ЦДР. Спектакль был поставлен по рассказу Патрика Зюскинда, который, прошу заметить, не драматург, и у него есть намного больше страниц для передачи чувств и эмоций. Нам говорят одну фразу, которая точно передаёт смятение персонажа, и ни рассказчик не говорит, что происходит с героем, ни артист не играет (в классическом понимании этого слова), что с ним происходит: он начинает пластически это отображать, чтобы было более понятно, — танцевать.
То есть текст, написанный автором, перенесли в пластический номер. И при этом всё понятно.
И ещё, пожалуй, саундрама выросла из экспериментов со звуком в XX веке, когда начали использовать нетрадиционные источники голоса, а шумовые эффекты стали полноценными участниками песни. А в спектаклях ЦДР не только поют в рандомный момент и танцуют, иначе это был бы мюзикл, но и существует фоновое существование звука. Например: ритмическое повторение шороха листа или закономерно повторяющийся звон бутылок — целый оркестр может собраться из таких «шумов».
В моей «коллекции» просмотренного ни много ни мало — три спектакля, из каждого я вынесла что-то очень важное как для понимания жанра, так и для себя.
Наверное, стоит упомянуть, что два моих педагога — выпускники Панкова и служат в вышеупомянутых театрах, а мастер нашего курса — А. А. Якунина — участвует в одном из спектаклей Владимира Николаевича.
Спектакль самого Владимира Николаевича Панкова в ЦДР на Поварской. С 1986 по 2001 год там располагался театр Анатолия Васильева, и после длительного перерыва в ноябре 2022 года «Памфалон» открыл новую страницу истории этого театра.
В основу постановки легла одноимённая повесть Николая Лескова. Названное автором «старинным сказанием», произведение посвящено праведнику раннего христианства и основывается на житии «Память преподобного отца нашего Феодула епарха».
В интерпретации писателя истинным праведником становится не столпник, ушедший от суетной жизни, а скоморох, готовый к любым жертвам ради помощи ближним. Так переработка жития превращается в философскую повесть о праведности как служении людям.
Спектакль длится 6 часов 30 минут с тремя антрактами. Дело не в том, что постановка такая долгая. Я, напротив, с восторгом отзываюсь о спектаклях, которые идут 5–6, да даже на девятичасовом спектакле я была. Дело в том, что она очень сложная. Я тогда впервые пришла на саундраму и ещё даже не знала, что это такое и с чем это едят, нужно было понять, как всё устроено. И ещё очень сложная тема. Это спектакль не для эмоций, не для смеха, это очень глубокая работа с кучей размышлений. Однако я вышла со слезами, и, хоть я не всё поняла, я почувствовала, что во мне тогда что-то поменялось.
Спектакль Екатерины Кисловой. Премьера состоялась в 2024 году в учебном театре ГИТИСа. Как раз об этом спектакле я упоминала выше, поэтому не буду так много о нём писать. Хотя кажется, что и не могу сказать много чего-то. Я не поняла этот спектакль, хотя, наверное, он отлично выдержан в жанре саундрамы, и там много невероятных и интересных приёмов. Но я не могу не похвалить своего педагога, по совместительству исполнителя главной роли, — Александра Фокина. Я до этого только слышала о том, какой он талантливый и гениальный, а тогда я это увидела.
А вот этот спектакль стал одним из моих любимых. Как только ты заходишь в театр и идёшь в направлении зрительного зала, тебя уже встречает спектакль, а я такое очень люблю. Сцена находится между двумя зрительными рядами, а сама представляет собой круг. То есть выходит так, что зрители сидят с двух сторон и практически идентично видят спектакль (хотя не могу судить о правой стороне, была только на левой).
Это режиссёрский дебют Александра Недомолкина.
Леонид Енгибаров — великий мастер пантомимы, грустный клоун, о котором его близкий друг Ролан Быков однажды сказал: «В цирке и на эстраде есть искусство до Енгибарова и после Енгибарова». Получается, это несколько автобиографический спектакль.
Мне очень нравится в нём, что это очень театральная постановка, в том плане, что меня очень цепляет, когда актёры говорят про актёров, это цепляет как-то по-особенному.
А особенно меня поразило удивительное актёрское попадание в тот или иной образ. Причём не так, что это было карикатурно, а так, что это был живой архетип, словно каждый орган чувств, каждый жест был заточен под это до совершенства. Я, честно, влюбилась в эту постановку и не могу её не советовать к просмотру: если пойдёте — вы не пожалеете. Но рыдать, клянусь, будете.
Ну а теперь обещанная мной история про мою незначительную встречу с Владимиром Николаевичем Панковым.
Однажды Вячеслав Владленович Терещенко (мой бывший мастер) попросил, чтобы наш курс выбрал пару человек, которые поедут в Et Cetera для того, чтобы поучаствовать в награждении.
Я, ничего не загадывая, согласилась на эту авантюру. Мне казалось, что этот вечер будет ужасно скучным, и я ни на что не рассчитывала. Но, как это обычно бывает, не тут-то было. Нам выдали гримёрку, где мы сидели, и начали объяснять, что нужно делать. Оказалось, что это была большая официальная церемония награждения, где нужно было выносить, собственно, награды, цветы, подарки. Нашим, так сказать, куратором был мальчик-продюсер, студент МХАТа, который, наверное, эталонно соответствовал карикатурному представлению о продюсерах. Высокий, худенький, в деловом костюме, немного нахальный, скользкий и дёрганый, словно он нанюханный чем покрепче, и назвал меня «моя птичка». Когда его попросили принести ручку, мы шутили, что сейчас он купит компанию Erich Krause. В общем, не человек, а ходячее наблюдение. Он, собственно, распределял, кто кому что будет выносить. Как только звучит фамилия Панков, я вскакиваю и говорю, что я готова его награждать.
В итоге на одну девочку было два номинанта.
Важный момент! Я, конечно, не сильно помню, в чём была суть награждения (нам толком и не объяснили), но главное — Панков там был топ-1, победитель. Ну или какие там рамки.
Мы стоим наготове, чтобы не пропустить свой выход, и вот! Мой черёд. Мне нужно было быстро наградить Панкова, сказать ему пару слов и бежать сломя голову, чтобы наградить второго. Мне сказали место, где должен был сидеть Владимир Николаевич, но его там не оказалось… Внутри у меня паника, но лицо надо держать. Я нигде не могу найти своего номинанта, и слава богу, что рядом сидела женщина, которая пальцем указала, куда пересел Владимир Николаевич. Я вся довольная подхожу и гордо говорю: «Владимир Николаевич, поздравляю Вас!», но ни привета, ни… Он даже не посмотрел в мою сторону, он смотрел куда-то вдаль, в одну точку, и словно не замечал меня. Я была к такому не готова, но решила действовать уверенно: ещё раз произношу некоторые слова поздравления. Панков продолжает смотреть куда-то вдаль, но уже отвечает с максимально отстранённым и надменным выражением лица: «А, да, здесь поставьте», — и всё так же, не смотря на меня, показывает вниз возле соседнего сиденья. Я делаю, как он сказал, ещё раз с улыбкой поздравляю и чуть ли не убегаю, ведь времени до вынесения следующей награды у меня уже нет.
После церемонии мы выходим, также сидим в гримёрке и обсуждаем свои ощущения. Каково было моё удивление, когда абсолютно все говорили, что те, кого они поздравляли, вставали, жали им руки, улыбались, были счастливы. А мой подопечный оказался тем ещё снобом. Нет, я, конечно, допускала, что подобные люди и в жизни такие, и допускала, что Панков не сильно улыбчивый, но всё же была удивлена.
А теперь я учусь у его студентов и знаю куда более смешные истории про него или связанные с ним, но делиться уже не буду)