Моря здесь нет
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 92. Синева (1)
Я помню тот момент, когда впервые почувствовал феромоны. Нет, точнее тот момент, когда понял, что это были феромоны. День, когда я узнал, что тёплый аромат, исходящий от женщины, был не просто запахом.
‘Почему от меня так не пахнет?’
Когда я так спросил, женщина с редкой для неё серьёзностью посмотрела на меня. В её глазах, синих, как бескрайнее небо, мелькнуло какое-то беспокойство. Даже голос, которым она переспросила, звучал осторожно.
Этот аромат было сложно точно определить. Уютный запах свежевыглаженного белья или мягкого одеяла. Знакомый запах её тела, который всегда приятно окутывал меня, когда она обнимала меня.
‘От твоей одежды и вещей тоже пахнет, но от меня — нет.’
Этот запах был настолько насыщенным, что чувствовался кожей — не нужно было специально вдыхать. Когда мне хотелось почувствовать себя хорошо, я собирал её вещи в охапку и зарывался в них. Особенно, когда она надолго уходила из дома, и меня начинала накрывать необъяснимая тревога. Это был самый надёжный способ справиться с этим страхом.
‘Что мне сделать, чтобы от меня тоже пахло?’
Я спросил с искренней надеждой, но она не спешила с ответом. Лишь плотно сжала губы и, сделав нарочито серьёзное лицо, присела передо мной на корточки.
На мой сердитый ответ она беззаботно улыбнулась.
‘Да, ты не малыш’, — ответила женщина и тут же снова строго начала: — ‘Внимательно слушай меня.‘
Её рассказ был слишком сложен для моего детского понимания. Она лишь объяснила, что то, что я чувствую, — это не запах, и что обычные люди его не ощущают. А потом добавила тихое предупреждение:
От кого, чёрт возьми, я должен был это скрывать? Кроме нас двоих, здесь всё равно никого не было. Собеседниками в таких разговорах для меня могли быть разве что ракушки, выброшенные на берег.
Я понял её слова лишь несколько лет спустя. В тот день, когда моя мирная жизнь перевернулась с ног на голову, когда мне пришлось пересечь море, спрятавшись в маленьком ящике.
‘Ни в коем случае не попадись…’
Кажется, я инстинктивно понял всё, что именно мне нельзя было показывать, о чём не должны были узнать другие, и что пыталась скрыть она.
Более подробную информацию, которую обычно называют общеизвестными фактами, я узнал позже в доме ребёнка. О том, что у людей есть вторичные половые признаки, что у особенных типов выделяются феромоны, что их могут чувствовать только такие же особенные, и что у доминантных типов глаза другого цвета.
В глазах ребёнка, гордо произносившего эти слова, мерцал невиданный ранее золотистый оттенок. Вот почему женщина говорила мне, завидовавшему её синим глазам, что в мире есть и более красивые цвета. Оказывается, не у всех людей чёрные или синие глаза. Эту правду я узнал только тогда.
‘Я недавно проявился и прошёл обследование.’
Тест на вторичный пол основывается на уровне феромонов в крови. У бет они не обнаруживаются вовсе, а у людей с особым вторичным полом, как правило, выявляются в незначительном количестве.
Однако недостаток этого теста заключался в том, что до проявления невозможно узнать, произойдёт ли оно вообще. До проявления особые типы по показателям ничем не отличались от бет.
Поэтому единственным способом выявить непроявившиеся особые типы был тест на восприятие феромонов. Поскольку люди с особым вторичным полом чувствуют феромоны с рождения, то такой тест позволял определить, является ли человек бетой или нет. Конечно, он не мог определить, альфа это или омега.
Это было похоже на простой тест обоняния. Нужно было почувствовать носом и кожей подготовленные растворы и правильно выбрать среди них тот, в котором были сконцентрированы феромоны. Обычно не было причин притворяться бетой, поэтому этот тест считался довольно достоверным.
И я прошёл всё это сразу же, как только прибыл в дом ребёнка. Это был так называемый медицинский осмотр: после проверки роста, веса, зрения, слуха и наличия инфекционных заболеваний проводились тесты на вторичные признаки, а затем и тест на восприятие феромонов.
‘По результатам обследования подтверждено, что вы бета.'
Взрослый в совершенно белом халате бормотал что-то, переворачивая незнакомую карточку. Он быстро проговорил, что рост выше среднего, но вес значительно ниже, и что, несмотря на худобу, я здоров, и с хорошим питанием проблем не будет.
‘Возраст пока не подходит для проявления, но… вероятность проявления в будущем крайне мала.'
Никто не сомневался в словах врача. Неизвестно откуда взявшийся ребёнок вряд ли мог быть таким ценным, особым типом. Понятно, что тестирование вторичных признаков, проведённое вместе с медосмотром, было всего лишь формальностью.
‘Было бы здорово, если бы хён тоже проявился.’
Я никак не отреагировал на мимоходом выраженное малышом разочарование. Он говорил, что хотел бы показать мне свои феромоны, и наоборот, хотел бы узнать мои.
‘Мне интересно, как пахнут феромоны хёна.’
Я давно уже думал, что когда-нибудь проявлюсь. Когда слышал слова врача о том, что я, очевидно, бета, когда делал вид, что не знаю, что второй раствор — это феромоны, и каждый раз, когда чувствовал сладковатый запах от мальчугана с золотистыми глазами.
Да, это означает, что я знал, что в конце концов так и произойдёт.
Я долго смотрел на себя в зеркало в ванной, потом с трудом заставил себя прийти в себя и вернулся в комнату. Пока сушил волосы и переодевался, голова всё ещё была словно в тумане, как будто меня ударили по затылку. Только когда я плюхнулся на кровать, глубокий вздох вырвался из самого живота.
Я проявился как омега. Феромоны появились в одночасье. Цвет глаз, прежде обычный, стал отливать синевой. Я до последнего надеялся, что это просто остаточное действие лекарства. Но это оказалось лихорадкой пробуждения.
Я прекрасно жил двадцать пять лет, но почему это случилось именно в этом доме? Было бы лучше, если бы это произошло чуть позже, в более безопасном месте, по крайней мере, там, где нет альф.
Я глубоко вздохнул, успокаивая что-то, бушующее внутри. К счастью, количество выделяемых феромонов пока было невелико. Если не пытаться выдавить их насильно, можно было скрыть их феромонами Джу Дохвы, оставшимися на теле.
Проблема, да, была в цвете глаз. Затуманенные, слегка синеватые глаза, словно покрытые дымкой.
Пока что всё было в порядке. На данный момент это было настолько незначительное изменение, что его можно было не заметить, если не присматриваться. Если не стоять на солнце или под ярким светом, можно было скрыть это, опустив глаза и избегая взгляда.
Однако проблема была в дальнейшем.
Обычно проявление у особенных типов не заканчивается за один день. От недели до года. Феромонные железы должны были стабилизироваться, и тело постепенно адаптироваться. Точнее, это можно было считать временем созревания вторичных признаков.
Говорят, чем моложе и доминантнее, тем дольше это длится. Джу Дохва, проявившийся всего в шесть лет, наверное, целый год ждал, чтобы получить свои нынешние феромоны и цвет глаз. У Ли Юны это заняло меньше времени, но у Юн Джису это могло занять столько же, сколько у Джу Дохвы.
Меня вот-вот стошнит, поэтому я прикрыл рот и скрючился. Глаза, которые уже начали меняться, со временем определённо станут ещё синее. Как у той женщины, с которой я жил, той, кого искал всю свою жизнь.
Скрыть это, если не носить линзы, было невозможно, а сейчас я даже не мог достать линзы. К тому же Джу Дохва был ультрадоминантным, так что он определённо был чувствителен к феромонам других. Естественно, обмануть его глаза было невозможно.
Я знал, что нужно сохранять спокойствие, но постоянно терял самообладание. Будущее, которое обрушилось на меня, оказалось гораздо более безнадёжным, чем я себе представлял.
Джу Дохва с самого начала подозревал, что я омега. Он говорил, что терпеть не может детей и постоянно повторял, что главное, чтобы я не был омегой. Изначально «хён», которого он искал, был бетой, поэтому, если я стану омегой, я больше не смогу быть его заменой.
Даже если мне повезёт, и он не убьёт меня сразу, нет гарантии, что он оставит меня в живых. Он говорил, что отпустит, когда надоем, но кто знает, входит ли «потеря полезности» в эту категорию. Хорошо бы, чтобы он не задавал вопросов о том, правда ли меня послал отец и зачем я его обманывал.
Послышался стук в дверь. Как раз в тот момент, когда я, уже приняв решение, собирался приподнять матрас. От неожиданности я быстро юркнул под одеяло, а запертая дверь осторожно открылась.
Вошедшим, к моему удивлению, был Джу Дохва. Я подумал, что это странно, что он постучал, а его голос, когда он спросил, был намного ласковее обычного. Я не мог ответить, что проснулся, поэтому затаил дыхание, накрывшись одеялом.
Я услышал его протяжное хмыканье. И щелчок закрывающейся двери.
Это ожидание длилось недолго. Одновременно я почувствовал медленное приближение. Шлёп-шлёп, звук домашних тапочек, ударяющихся о пол, шорох одежды.
Затем у моего изголовья раздался тихий голос:
— Почему притворяешься, что спишь?
<предыдущая глава || следующая глава>
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма