Коррекция. Глава 1
Пока в воздухе витали пошлые разговоры*, в самом дальнем, неприметном углу бара сидел мужчина. В полном одиночестве он опрокидывал бокал за бокалом самого дорогого виски.
Закуска была до смешного скромной — всего лишь горстка орешков. Но ни один официант, ни даже менеджер бара не смели ему и слова сказать. Все они прекрасно знали, какой доход приносит этот клиент и насколько дорогие напитки он предпочитает. Напротив, они то и дело подходили, чтобы молча наполнить его единственную тарелку с закуской. Впрочем, вскоре и в этом отпала необходимость. Мужчина пил виски, даже не притрагиваясь к орехам.
Раздражаясь на себя за то, что никак не мог опьянеть, Чонмин снова и снова наполнял пустой бокал. Но виски, обжигавшее горло, казалось, совсем не имело вкуса алкоголя. Почему такой дорогой напиток, который он пил лишь с одной целью — забыться, казался таким ничтожным? Словно даже выпивка насмехалась над его жалким положением. Мужчина горько усмехнулся.
Услышав звонкий голос и уловив приятный аромат феромонов, Чонмин, собиравшийся взяться за почти пустую бутылку, поднял голову.
Омега, заговоривший с ним, мысленно воскликнул: «Джекпот!».
Альфа, да ещё и с такой сногсшибательной внешностью. Стройное тело с рельефными мышцами выглядело невероятно привлекательно, а бутылка дорогого виски в руке и несколько пустых на полу недвусмысленно намекали: парень из богатой семьи. Омега стал источать ещё более сладкий феромон, пытаясь соблазнить Чонмина. Тот, даже не моргнув, лишь криво усмехнулся и осушил свой последний бокал.
Его проигнорировали. Понимая это, омега, тем не менее, не отступил. Ухватившись за стул напротив, он заискивающе улыбнулся. Казалось, стоило Чонмину лишь кивнуть, и омега тут же был готов хоть член ему отсосать. Чонмин почувствовал на себе взгляды окружающих. На мгновение всеобщее внимание приковала немая сцена: удастся ли этому омеге подцепить его или нет? Омега был уверен в себе. Ещё бы, ведь до сих пор не было ни одного альфы, который устоял бы перед ним.
Чонмин поднял руку. Менеджер, словно только этого и ждал, тут же принес новую бутылку виски и поставил её на стол.
— Мне кажется, вы слишком много выпили.
— Я сказал, всё в порядке, так что уходите.
Наполняя до краев свой бокал из новой бутылки, Чонмин впился взглядом в омегу. Любой другой альфа, окутанный таким плотным облаком феромонов, непременно возбудился бы, но Чонмин чувствовал лишь отвращение.
— Прошу вас. Я не особый ценитель омежьих феромонов.
— Ха, что за бред! — затем фыркнув что-то вроде «Что за чокнутый придурок?» — омега вернулся к своим друзьям. Судя по доносившимся обрывкам фраз, там его как следует высмеяли, отчего он, кажется, пришел в ярость. Но Чонмину до этого не было никакого дела.
Он лишь попытался стряхнуть рукой феромоны, которые омега оставил на его теле. Хотя прекрасно понимал, что так от них не избавиться.
Грязное, мерзкое чувство неполноценности… Он знал, что омега ни в чем не виноват, но зависть и осознание собственной ущербности перерождались в слепую ярость.
Чонмин цокнул языком и снова потянулся к бутылке.
Ничего не получается. Пока он отшивал назойливого омегу, бездумно наливая себе виски, новая бутылка опустела так же стремительно. Пусто. В ней ничего не осталось. Совсем как в его душе.
Чонмин снова поднял руку. Менеджер, поспешно бросившись на поиски виски, видимо, не нашел его в запасах. Жестом попросив немного подождать, он скрылся в направлении склада. Чонмин, раздраженно цокнув, глубоко откинулся на спинку стула в ожидании. И в этот момент он почувствовал его. До боли знакомый, давящий феромон альфы. Чонмин снова тихо выругался.
Обладатель этого феромона без спроса опустился на стул напротив. Какой же своевольный ублюдок.
Тем временем вернулся менеджер с новой бутылкой. Он протянул её Чонмину, но стоило тому потянуться за ней, как чуть более крупная ладонь перехватила её.
— Думаю, на сегодня с него хватит. Не могли бы вы унести её?
Мягкий, бархатный голос, вибрирующий на низких нотах, действовал на людей завораживающе. И стоявший перед ним доминантный альфа прекрасно это осознавал и умело этим пользовался. Как и ожидалось, менеджер с раскрасневшимся от волнения лицом бережно прижал бутылку к груди и быстро ретировался.
Чонмин был в полном недоумении.
— Ну что за реакция, сонбэ. Я ведь о вашем здоровье беспокоюсь.
— Разве у тебя сегодня не свидание?
Понимая, что выпить ему больше не удастся, Чонмин принялся с хрустом разгрызать арахис. Мужчина в длинном пальто с ленивой грацией окинул его изучающим взглядом.
Ублюдок, который недостоин даже ответа.
— Я так и думал, что застану вас здесь в таком состоянии, сонбэ, поэтому по-быстрому со всем закончил. И с сексом тоже.
— А, вот как? Что ж, очень жаль это слышать. Но если из-за этого тебя бросят, я ответственности не несу.
В тот момент, когда Чонмин с абсолютно безразличным видом протянул руку к последнему орешку, мужчина, словно только этого и ждал, перехватил его, бросил себе в рот и принялся неторопливо жевать.
— Я слышал, сегодня, в моё отсутствие, в больницу поступил интересный пациент.
Чонмин не ответил. Ведь именно из-за этого пациента… из-за этого случая он и сидел здесь. Но признавать это, говоря что-то вроде «да, ты прав» или как-то иначе соглашаясь с его словами, он не собирался. Это был вопрос гордости.
— Альфа… который смог забеременеть и даже родить…
Мужчина погладил подбородок, внимательно наблюдая за реакцией Чонмина. Тот изо всех сил старался вернуть самообладание, прогоняя туман из головы. Только не показывай виду. Ни в коем случае. Нельзя показывать, как сильно я завидую…
— А ведь это именно то, чего вы так отчаянно желали, сонбэ.
— Ким Джухван, ты пришел, чтобы душу мне вывернуть?
— Ха-ха, как будто это что-то новое.
— Это мне и так известно. Но дело не в этом, сонбэ. Мне плевать, беременеют альфы или рожают. И я пришел не для того, чтобы вас подразнить. Какой толк дразнить альфу? Кроме тошнотворного запаха раздраженных феромонов, ничего не добьешься. Отвратительно.
— Так к чему ты клонишь, твою мать? Раз ты примчался сюда, по-быстрому разделавшись даже со своим любимым сексом, значит, у тебя что-то есть, так ведь?
— Вау, сонбэ, а вы как всегда проницательны. Вы знаете обо мне больше, чем мои собственные родители.
Чонмину всегда были неприятны эти глаза и эта манера говорить его хубэ, сидевшего напротив. Глаза, которые смеялись, но оставались холодными. И речь, глубину и истинный смысл которой было невозможно понять, — всё это выводило из себя.
— Я примчался, чтобы показать вам вот это.
Ким Джухван достал из внутреннего кармана пальто небольшой алюминиевый кейс и встряхнул его.
— Кое-что очень хорошее для моего сонбэ.
Он осторожно поставил кейс на стол и открыл его. Внутри, на бархатной подложке, лежал единственный шприц, наполненный голубой жидкостью. При виде него глаза Чонмина широко распахнулись.
— Препарат, недавно разработанный в Германии. Для изменения гормонального фона…
Не успел Джухван договорить, как Чонмин выхватил шприц, зажал его зубами и привычным движением закатал рукав. Но в тот момент, когда он уже готов был вонзить иглу себе в вену, Джухван схватил его за запястье.
— Он ещё не прошел клинические испытания.
— А меня когда-нибудь волновали такие мелочи?
Он уже съел сотни таблеток, не прошедших испытаний, и сделал себе десятки уколов. Но этот проклятый альфий феромон так никуда и не делся.
Чонмин зарычал, давая понять, что не потерпит помех. Джухван лишь пожал плечами.
Хватка на запястье Чонмина ослабла. Вместо этого Джухван осторожно забрал шприц, который тот всё ещё держал зубами, положил его обратно в кейс, а затем опустил закатанный рукав и даже застегнул манжету.
— Пойдемте в мою машину. Здесь слишком много любопытных глаз. Не хватало ещё, чтобы кто-то решил, будто вы, сонбэ, принимаете наркотики. Вот шуму-то будет.
— И что дальше? Не поверю, что ты вдруг начал обо мне беспокоиться.
Джухван спрятал алюминиевый кейс обратно за пазуху и поднялся. Затем он наклонился и прошептал Чонмину на ухо:
— Вам придется заплатить за лекарство. Цена будет высокой. Я с большим трудом достал его.
Бросив это, Чонмин, тем не менее, схватил свое пальто и поспешил к выходу. Счет за виски остался на Джухване, но тот лишь усмехнулся, словно ему было все равно, и расплатился картой.
Едва сев в машину, потребовал Чонмин, закатывая рукав. Джухван достал из кармана алюминиевый кейс и открыл его. Отбросив крышку, он взял шприц, крепко перехватил твердую руку Чонмина и вонзил иглу в отчетливо проступившую вену. Доза была большой, а игла толстой и длинной. Должно быть, было больно, но Чонмин даже не вздрогнул. Глядя на это, Джухван цокнул языком.
Выдавив содержимое шприца до последней капли, он вытащил иглу. Чонмин принялся осторожно растирать место укола, чтобы препарат лучше разошелся и не образовалось уплотнение.
Движения были на удивление аккуратными, сразу видно — врач. Хотя, по правде говоря, в больнице уколы ставят медсестры.
— Я не знаю, какие могут быть побочные эффекты.
Джухван бросил использованный шприц на пол и откинул спинку сиденья Чонмина. Все это было чередой привычных, отработанных за годы действий.
— Тошнота, головокружение, мышечная боль по всему телу. В худшем случае — аллергическая реакция. Я уже сыт по горло этими побочками.
Чонмин не боялся. Никакие лекарства, никакая боль не могли его напугать. Он боялся лишь одного. И это была не смерть.
— Если так подумать, то это просто чудо, что я ещё жив, — сказал Чонмин, глядя в потолок автомобиля. Его дыхание начало сбиваться, по телу потекли капли пота — естественная реакция на введение огромной дозы гормонов. Джухван на всякий случай взял в руки телефон.
— Ищу контакты похоронного бюро на случай, если вы умрете, сонбэ.
— Можешь не беспокоиться, я уже обо всем позаботился. В моем телефоне номер десять в быстром наборе — похоронное агентство, с которым у меня контракт.
Услышав это, Джухван опустил телефон. Дыхание Чонмина становилось все более прерывистым и тяжелым. Его глаза увлажнились. И Джухван знал: это не от боли, вызванной препаратом. Это слезы отчаянной, всепоглощающей надежды.
Глядя на него, Джухван тихо усмехнулся.
Это мгновение, которого он так долго ждал.
* 끈적한이야기 (ккынджокхан ияги) / Липкие истории: Переведено как «пошлые разговоры», чтобы точнее передать атмосферу развязности в баре.