Провести черту
<предыдущая глава || следующая глава>
Сайд-стори 1. Глава 17
Кончики пальцев Хейвена, впивающиеся в бледную кожу, дрожали. Сдерживать себя всегда было тяжело. За всю жизнь ему ни разу не приходилось подавлять подобные порывы. Напротив, скрывать свои чувства было куда проще. Но перед ним всё тело зудело от желания наконец-то выпустить на волю свою истинную натуру.
— Кх, хы-ы-а! Прошу, вытащи… хоть немного… А!
Крепче сжимая извивающееся тело Хиона, которое приняло его лишь наполовину, Хейвен оскалился. Он впился зубами в его шею, потом в плечо. Он даже прикусил ещё не снятую футболку, словно превратился в зверя, способного ощущать лишь запах тела Хиона.
Когда Хейвен наконец ввёл член до самого основания, Хион уже не мог говорить, а лишь всхлипывал, задыхаясь, и по его щекам катились слёзы. Вопреки растущему физическому удовлетворению, Хейвена охватило чувство нехватки. Узкие, тесные стенки невыносимо плотно сжимали его член. И всё же… если бы только он мог обладать им ещё больше. Невыносимое желание владеть захлестнуло Хейвена.
«Учитель, скажите, почему так происходит?» — Хейвену искренне хотелось спросить его. Почему, сколько бы он ни брал, ему всё равно мало? Почему, сколько бы он ни целовал, ни входил, ни обнимал, ему постоянно хочется большего? Подхватив дрожащую спину Хиона, он стянул его с дивана на пол.
— Н-не двигайся, кх… Ха-а, ах. Я же, просил… потом. Кх.
Чёрные как смоль волосы Хиона разметались по тёмно-серому ковру. Слёзы, непрерывно наворачивающиеся из-за того, что его насильно растянули, теперь текли не по щекам, а по вискам. Челюсти Хейвена плотно сжались.
— Ваша дырочка, учитель, слишком… узкая.
Вместо ответа Хейвен накрыл его губы своими. Уникальный аромат, которым во всём мире обладал лишь Хион, распространялся с каждым вздохом. Хион постоянно говорил грубости, но стоило его поцеловать, как его язык так покорно отвечал. Хейвен всосал его язык, медленно отстранился, а затем резко толкнулся вновь. Из-за всё ещё сомкнутых губ стон Хиона прозвучал приглушённо.
Мысль о том, что Хион мог бы вот так же терять голову в чужих объятиях, застилала взор. Но эта жажда была неутолима, даже если бы он сам поклялся в обратном. Когда Хион таял в его руках, разум, несомненно, наполнялся удовлетворением, но за ним, словно расплата за грех, следовало ещё большее желание господствовать.
Если эта алчность — цена за обладание им, то он был готов охотно нести это бремя всю жизнь. Как бы его ни ослепляли жажда власти и чувство собственничества, как бы он ни сгорал от желания, он не мог причинить ему вред. Он знал, что, даже желая сковать его лодыжки, надеть на шею ошейник и держать вечно в своих объятиях, не выпуская никуда, он не сможет этого сделать.
Вместо того чтобы закончить поцелуй короткими касаниями, Хейвен двинулся, проникая ещё глубже, отчего Хион резко вскинул голову. Вздувшиеся вены на его белоснежной шее были зрелищем, от которого каждый раз перехватывало дыхание. Зубы Хейвена впились в эту шею, оставляя след.
Охваченный тревогой, словно это было предупреждение, Хион забарабанил ему по спине, но Хейвен и не думал отступать. Он уже знал, что сможет снова позволить себе расслабленно улыбнуться, лишь когда извергнет весь тот огненный шар, что дочерна сжигал его разум, в это тело.
Тело Хиона беспорядочно моталось от яростных толчков. Сколько бы они ни занимались сексом, он никак не мог привыкнуть к этой длине, и член Хейвена, казалось, пронзал всё его тело насквозь.
Перед глазами то всё заливалось белым, то гасло во тьме. Хейвен вошёл так глубоко, что даже сквозь мучительное наслаждение, казалось, болел живот. И было страшно, что даже это чувство превращалось в похоть. Каждый раз, когда влажные веки Хиона опускались, крупные капли слёз градом сыпались вниз.
— Учитель, это ведь лучше, чем пальцы?
Несмотря на спокойный голос, нервы самого Хейвена были натянуты, как тонкая леска. Но Хион, словно ослепший, был слишком занят тем, что рыдал и отдавался ощущениям.
Из-за того, что тот без конца повторял это обращение, Хиону и впрямь стало казаться, будто его насилует собственный ученик. Конечно, от этого тот факт, что его партнёром был Хейвен, не менялся, но он постоянно приговаривал: «Я правильно делаю?», «Здесь хорошо, учитель?», — продолжая вдалбливаться в него.
— А-ах, а-а! Хы-ыт, там… глубоко… так хорошо… Да, именно так, там хорошо, — задыхаясь, отвечал Хион. И каждый раз Хейвен набрасывался на него с ещё большей, звериной страстью, заставляя Хиона отказаться от любых попыток думать. Казалось, всё в его мозгу, кроме участка, отвечающего за наслаждение, было растоптано. И виной тому была сама сущность Хейвена.
— Хи-ик! А! Хватит, медленнее… хи, ха-а-а, а-а!
Не в силах больше сдерживаться, Хион снова почувствовал приближение оргазма. Он забился, изгибая поясницу, но Хейвен не собирался его отпускать. Наоборот, он схватил и скрутил его чувствительно затвердевшие соски, отчего Хион выгнулся с открытым ртом, содрогаясь в конвульсиях. Более жидкая, чем в первый раз, сперма хлынула ему на живот.
Рука Хейвена коснулась его влажного, только что излившегося члена. Когда он большим пальцем нежно погладил блестящее от влаги отверстие уретры, Хион замотал головой и схватил его за запястье. Но Хейвен, вместо того чтобы убрать руку, сплёл их пальцы в замок и, прижав их сцепленные руки к ковру над головой Хиона, снова принялся двигать бёдрами.
С каждым мощным толчком Хион задыхался. Ему хотелось наконец спуститься с пика наслаждения, но это могло произойти, лишь когда позволит Хейвен. Тот по-прежнему намертво вжимался в него, и, с трудом припоминая, сколько раз он уже кончил в одиночку, Хион понимал, что до конца этого секса ещё мучительно далеко.
На этот раз слёзы катились не только от удовольствия, но и от обиды.
«Учитель, так вкусно. Можно ещё пососать? Учитель, вам нравится, когда я вхожу так глубоко? Учитель, вы такой развратный. Учитель, учитель…»
Хион заснул, скорее потеряв сознание, лишь под самое утро, избавленный наконец от этого «учителя», которое он наслушался до тошноты. Ему пришлось в очередной раз признать, что сколько бы он ни пытался дать отпор набрасывающемуся на него с требованием секса Хейвену, в итоге проигрывал всегда он сам.
Было и ещё одно открытие: Хейвену ужасно не нравилось, когда Петров называл его «учителем».
С трудом напрягая ослабевшие, мелко дрожащие подколенные сухожилия, Хион вышел из машины и направился к зданию. Сегодня он должен был заехать на работу из-за повышения. В здании, где рабочий день был в самом разгаре, оказалось довольно много людей, не уехавших на выезды.
— О, давно не виделись. Теперь вы уже руководитель команды?
Отвечая на приветствия сотрудников, Хион поднялся на лифте и вошёл в офис, где его встретили так радостно, словно увидели знаменитость.
Он был героем широко освещённого в СМИ инцидента с нападением на премьер-министра, но его имя и лицо не разглашались. Хион знал, что это было результатом действий Хейвена, но для него самого это было во всех отношениях выгодно.
После запланированного совещания Хион занялся разбором новых обязанностей. Компания не оставила в стороне того, кто отличился в деле о нападении. Из-за позиции правительства, считавшего, что излишняя узнаваемость телохранителя может навредить безопасности, его не стали тут же отправлять на интервью и светить в прессе, но взамен демонстративно повысили, перескочив через пару ступеней. Логика компании была такова: негоже человеку, спасшему премьер-министра, оставаться рядовым сотрудником — это удар по репутации. Как бы то ни было, на Хиона теперь ложилась куда большая ответственность. Он потёр переносицу, уже устав от последствий, которые были не то наказанием, не то наградой.
— Что ж, раз сегодня первый день руководителя команды Хиона, на этом и закончим.
Для Хиона, бывшего капитана спецназа, должность руководителя команды не была в новинку, но его обязанности кардинально отличались. Когда голограмма на стене погасла, Хион попрощался и, поднявшись, вышел из конференц-зала.
[Постоянно думаю о том, как мы трахались, учитель.]
«Псих». Проверив сообщение от сексуального маньяка, Хион пошёл по коридору, набирая ответ, как вдруг что-то преградило ему путь. Подняв голову, он увидел давно знакомое лицо.
Кей, который вечно язвил в его адрес, с какой-то крайне неловкой и вымученной улыбкой протягивал ему небольшой пакет.
— Подарок в честь выписки. Сегодня ведь надо отметить твоё повышение, да? Я позову только самых нужных людей, с которыми стоит познакомиться, так что увидимся там.
Не нужно было быть провидцем, чтобы понять, как его, вечно считавшего Хиона занозой в заднице, взбесила новость о внеочередном повышении. Судя по тому, что он даже расстарался на подарок, ему пришлось смириться с реальностью. Не принимая пакет, Хион лишь мельком заглянул в него сквозь щель, а затем снова повернул голову к своему коммуникатору и прошёл мимо.
— Подарки я не принимаю. Ах, и ещё, — остановившись, Хион обернулся к ошарашенно застывшему мужчине и слегка приподнял подбородок. — В компании будьте добры на «вы». Я вам что, друг?
Если дело не касалось работы или Хейвена, Хиону всё было до смерти лениво, но он был не из тех, кто спустит Кею всё с рук.
В его планы входило свалить на него всю самую нудную работу, постоянно торопить со сроками, нарочно игнорировать его сообщения, а потом перекладывать на него ответственность, отчитывая за плохие доклады. «Ну что ж, пусть теперь на своей шкуре узнает, каково работать под начальником-сволочью. Посмотрим, как ты теперь у меня попляшешь». Из всех побочных эффектов повышения этот был единственным, который его радовал.
Оставив позади мужчину, чьё лицо залилось краской от гнева, Хион вышел из здания и проверил время. Совещание затянулось дольше, чем он ожидал, поэтому он ускорил шаг.