Жуки в янтаре. Глава 95
Внутри всё мгновенно заполнилось мужским членом. Не осталось ни малейшего зазора, всё было плотно сомкнуто, что малейшее движение бёдрами вызывало сильное трение плоти о плоть, и, казалось, нутро вот-вот воспламенится от жара. Толстый член безжалостно давил на простату, вызывая мучительные позывы – то ли к мочеиспусканию, то ли к эякуляции. Истекая прозрачным предэякулятом вместо спермы, Исайя инстинктивно опустил поясницу и выше вздернул задницу.
– Тебе нравится или нет? – Бран усмехнулся, глядя, как Исайя сам принимает позу, удобную для еще более глубокого проникновения.
– Почему? – спросил Бран, вгоняя член до конца и затем резко подаваясь еще глубже.
От неожиданного движения колени Исайи внезапно подкосились, и все тело задрожало. Подхватив обмякающее тело Исайи, Бран еще раз подался бедрами вперед.
– Разве это плохо? Заразить меня своей болезнью. Это будет по-своему значимый след.
Член, только что грубо вдалбливавшийся с силой, словно пытаясь войти по самые яички, внезапно полностью вышел. Не успел Исайя содрогнуться от ощущения пустоты внутри, как тут же что-то огромное снова глубоко вошло внутрь. Головка то едва касалась входа, то снова погружалась до предела. Изнурительные толчки повторялись снова и снова, без передышки – словно пытались проложить путь в узком проходе.
– Подумай, почему от поцелуя Иуды остались сотни, тысячи следов, а от поцелуев Петра и Иоанна – нет.
На самом деле, к этому моменту проникновение уже должно было стать легче. Но почему-то всё шло не так, как ожидалось. Наверное, потому что без презерватива. Тело сжалось из-за страха перед болезнью, о заражении которой он даже не знал, но и без помощи смазки внутри было слишком узко и сухо. А член Брана был чересчур большим и твердым, что лишь усугубляло ситуацию. Каждый глубокий толчок заставлял тонкие слизистые оболочки буквально кричать от боли.
– Будет не так уж плохо. Убить своего бога собственными руками.
– Н-нет… не хочу… – пробормотал Исайя прерывающимся голосом. – Не хочу… этого…
Он не хотел причинять Брану вред никаким образом. Случаев, когда доходило до проникновения без презерватива, и так было крайне мало, но если бы он знал, что однажды их тела сольются воедино, он бы не допустил даже тех немногих раз. Нет, возможно, он бы вообще не занимался сексом с другими мужчинами. Все они всё равно были лишь заменой Брану. Если бы он знал, что настанет день, когда он получит настоящего…
– Не хочешь? – Бран усмехнулся и резко вогнал член, так что раздался громкий шлепок.
Казалось, в тело вошел и застрял огромный клин. От пронзившей до самого таза дрожи Исайя забился в конвульсиях всё ещё в объятиях Брана. Задыхаясь от сдавливающей поясницу боли и тревоги оттого, что тело наполовину повисло в воздухе, он, барахтаясь, наконец снова ухватился за подоконник. Тяжело дыша, держась обеими руками за подоконник, он услышал, как Бран, разжав обнимавшие его руки, сказал:
– Ну, тогда ничего не поделаешь. Придётся впредь беречь себя, – большие руки схватили Исаю за таз, и он начал быстро вдалбливаться, – чтобы случайно не передать своему богу болезнь. Верно? – прошептал Бран сладким голосом.
От внезапно ускорившихся толчков Исайя, вторя им движениями бёдер, лихорадочно закивал.
– Да, теперь ты будешь делать это только со мной.
– Тогда я буду любить тебя еще нежнее, – прошептал Бран, нежно лаская мочку его уха.
Почему-то, несмотря на его нежный голос, движения внутри стали лишь грубее, но странным образом Исайе уже не было так тяжело. Наоборот, в животе сладко разливалось тепло, и желание поскорее почувствовать стимуляцию в самых глубоких уголках заставляло его невольно подмахивать бедрами.
– Хорошо ведь? Быть любимым только мной.
Жизнь, в которой его любит только Бран, – такая нереальная, сказочная действительность. От одной этой мысли ягодицы резко сжались, и нутро, обхватившее мужской член, сильно сократилось. Из-за этого Бран, пропустив момент, когда нужно было вынуть член, тихо застонал: "Ммм". Этот стон Брана, услышанный впервые, был таким сексуальным, похожим на сдавленный смешок, что Исайя, желая услышать его снова, отчаянно сжал мышцы вокруг его члена.
В полубессознательном трансе, двигая бедрами, Исайя почувствовал, как прежде тугое и сопротивляющееся нутро размягчилось, увлажнилось и еще плотнее обхватило мужской член. То, что внутри стало влажно, было доказательством того, что Бран тоже испытывает возбуждение. Мысль о том, что внутри все хлюпает, измазанное его предсеменной жидкостью, вызвала дрожь, пробежавшую по спине, и прежде чем Исайя успел это осознать, из кончика его члена хлынула сперма.
Изогнутый, почти касающийся живота член судорожно задрожал, роняя густые капли мутной жидкости, которые отчетливо отражались в окне. Вид того, как его трахают сзади и он кончает, был невыносимо развратным и грязным.
– Похоже, тебе хорошо от одной мысли, что я тебя ласкаю?
Не успел Исайя отвести взгляд, как теплые руки Брана обхватили его со спины, и он вздрогнул всем телом.
– Но привычку кончать в одиночку придётся исправить. Это совсем не мило.
Бран резко толкнулся и вошёл так глубоко, что послышался хлюпающий звук. Исайя едва не вскрикнул и не рухнул на пол.
Он судорожно вцепился в оконную раму, пытаясь удержаться, а Бран, сжав его бедра рукой, произнес:
Он рывком приподнял податливое тело Исайи и заставил его ухватиться за верхнюю часть оконной рамы. Исайя дрожал всем телом, но послушно выполнял все, что говорил Бран. Член, до этого плотно заполнявший его нутро, разом вышел, чтобы тут же, с хлюпающим звуком, проникнуть обратно на невероятную глубину.
Большой член быстро скользил туда-сюда в податливом, размякшем отверстии. Еще недавно сухой вход теперь был полностью покрыт смазкой, вытекающей изнутри, и при каждом соприкосновении бедер раздавался влажный шлепающий звук.
Исайя чувствовал, как толстый член Брана безжалостно терзал его нутро, всё ещё чувствительное после оргазма, будто каждый нерв был оголён. Он ощущал, будто раскалённую, воспалённую слизистую безжалостно растягивают и разминают твёрдым стержнем. Исайя, почти распластавшись на подоконнике, всхлипывал от ужасного наслаждения, схожего с болью.
– Если я войду глубже, то достану аж досюда, знаешь? – Бран надавил рукой чуть ниже его пупка.
Внутренние органы сдавило до предела, и от временной гипоксии перед глазами поплыли белые пятна. Сильно сжатый живот, внутри которого находился член, судорожно дернулся и запульсировал.
– Но если ты не против, я войду.
От удовольствия, которое уже невозможно было отличить от боли, зрение затуманилось. Сквозь запотевшее окно он смутно видел свое отражение: член снова встал, и из него, словно моча, выделялась предэякуляционная жидкость. Исайя дрожал всем телом и прерывающимся голосом пробормотал:
– Угу, не против… Туда… можешь войти…
– Но ведь это может быть опасно?
– Все равно, – Исайя тяжело дышал. Нет, возможно, так было даже лучше. – Пожалуйста, сделай со мной что угодно… Испорть меня… Сломай, если хочешь…
Эти слова, которые он привык бросать в постели с крупными мужчинами, Исайя повторял и сейчас, снова и снова.
– Угу, пожалуйста…, правда, – это было искренне. Он говорил это всегда, но никогда прежде не желал этого так сильно, так отчаянно. – Пожалуйста, Бран.
Он и сам не понимал, насколько сильно хотел этого. Он сколько раз представлял его. Даже когда внутри него был другой мужчина, он всё равно мечтал о члене этого человека, которого никогда прежде не ощущал.
Член Брана был намного горячее и больше, чем он мог себе представить. Возможно, дело было в том, что они не использовали презерватив, и ощущения были такими яркими. Выступающие вены, складки крайней плоти, форма большой головки – он чувствовал все.
Он до сих пор не мог поверить, что знает это. Даже в этот момент, когда член Брана внутри всё терзал и растягивал, Исайе казалось, что он видит сон. Он не хотел просыпаться от этого счастливого кошмара. Лучше бы он умер прямо сейчас.
Не в силах сдержать нахлынувшие чувства, Исайя неосознанно повернулся и одной рукой коснулся щеки Брана. Инстинктивно он потянулся к поцелую, но затем, запоздало осознав свою наглость, отстранился. Он попытался отвернуться, но Бран схватил его за подбородок. Не давая ему опомниться, их губы встретились, и вскоре горячий язык скользнул ему в рот.