Жуки в янтаре. Глава 96
Вопреки ожиданиям, что он грубо проникнет в рот, язык Брана нежно всосал язык Исайи, потеребил нёбо и коснулся щеки. Это был гораздо более чувственный и мягкий поцелуй, чем тот, что случился когда-то в темном саду.
После долгого влажного поцелуя Бран оторвался, его лицо озарила улыбка, и он тихо прошептал:
– Я не должен тебя сломать. Я же обещал тебя любить.
Он был коварным мужчиной. Он прекрасно знал, что, услышав такие слова, Исайя так или иначе захочет еще сильнее отдаться в его руки. Или без колебаний причинит себе боль, лишь бы получить больше его нежности.
Но в его золотистых глазах, смотрящих на Исайю, было столько тепла, что трудно было поверить в его корыстность. Исайе не нравился Бран в отражении окна, потому что его глаза там казались темными. Черно-белый мир забирал все его тепло.
Исайя снова протянул руку и коснулся щеки Брана. Она была теплой. Почему-то от этой простой мысли сердце затрепетало. Этот мужчина рядом с ним никогда не поймет этих чувств. И почему-то это его бесило. Но оттого эти чувства становились еще ценнее. Все было только его: и ревность, и нежность, и обожание, и жертвенность. Как и говорил Бран, так и должно быть у адепта. Богу достаточно просто существовать. Этого было достаточно.
Но ему хотелось хотя бы раз испытать благосклонность. Несколько раз и не нужно было. Достаточно было одного раза. Тогда уж он точно никогда не забудет и будет жить этой памятью до самой смерти.
Исайя, держа Брана за щеки, мягко потянул его к себе. На этот раз он сам поцеловал его горячие губы и, едва оторвавшись, пробормотал:
Вспомнив, как он упирался, говоря, что не хочет без презерватива, он замялся, не в силах продолжить, но Бран сказал первым:
– Я кончу в тебя, – это прозвучало так, словно он успокаивал его.
В тот же момент он схватил Исаю за плечи и снова развернул к окну. Бран, как и прежде, заставил Исайю опереться обеими руками о подоконник и сказал:
Затем руки Брана обхватили его бедра. От силы хватки, более крепкой, чем когда-либо, Исайя торопливо прогнул талию еще ниже и развел ноги так широко, как только мог.
–Ты хорошо знаешь, как заслужить ласку.
Неясно, было ли это похвалой или насмешкой, но стыд уступил место гордости. Явный признак того, что мозг уже не работал. И это было хорошо.
Жар, плотно заполнявший живот, внезапно ушел. Ощущение, будто внутри образовалась пустота, заставило плечи непроизвольно сжаться, но в тот же момент мужской член одним движением глубоко вошел в него.
Казалось, огромное раскаленное ядро пронзило все его тело. От такого толчка пятки непроизвольно оторвались от пола, но, к счастью, уже достаточно влажное и податливое отверстие лишь жадно сомкнулось, выражая скорее удовольствие, чем давление. Он чувствовал, как слизистая, выстилающая внутренние стенки, словно в ожидании, зашевелилась и обхватила крайнюю плоть. И каждый раз, когда мышцы внутри Исайи сильно сжимались, пронизывающая дрожь бежала по позвоночнику и растекалась до кончиков пальцев.
Исайя уже всей тяжестью опирался на подоконник. Он лежал, распластавшись на холодном мраморе, дрожа от напряжения, когда вошедший в него столп плоти внезапно вышел. И затем снова вошел одним движением.
Последовали повторные резкие толчки. С каждым движением раздавались хлюпающие звуки и шум трения мокрой кожи. Сила, с которой его прижимало, была такова, что даже не нужно было просить, как обычно, шлепать его по заднице. Каждый раз, когда возбужденные, напряженные яички ударялись в промежность, тело само сжималось, и внутренности крепко обхватывали член. От напряжения он попытался раздвинуть ноги еще шире, но в ответ тот вошел еще глубже, так что больше раздвинуть их не получалось. Ему казалось, что Бран добрался до того места, которого касался рукой ранее, или даже глубже.
Но Исайя не мог заставить себя сказать "стоп".
Он, напротив, жаждал, чтобы тот проник ещё глубже. Представляя, как его внутренности наполняются не его органами, а членом Брана, Исайя отчаянно извивался.
Даже этот упрёк не смог погасить похотливый огонь, граничащий с ненасытностью. Если уж нельзя иначе, он хотел, чтобы его хотя бы заполнили спермой Брана. Он желал, чтобы его наполнили ровно настолько, сколько он томился и жаждал этого в одиночестве.
Наконец член Брана внутри него мощно дрогнул. Тело, уловившее предвестник оргазма, инстинктивно сжалось внизу. Как он и ожидал, Бран обхватил его за талию сзади – и в следующий момент что-то горячее хлынуло внутрь. Исайя, чувствуя, как тепло разливается по стенкам, затрясся в объятиях Брана, будто в конвульсиях.
Извержение было долгим, и количество излившейся жидкости было соответствующим. Казалось, что от одного лишь семяизвержения его живот был не просто влажным, а налился тяжестью внизу.
Как только Бран вытащил член, из растянутого отверстия хлынула сперма. Осознание, что это именно сперма Брана, вызывало странное чувство – не то что при вытекающем геле или масле. От этого непривычного ощущения Исайя невольно откинул голову назад и застонал.
– Да, это моя, – сказал Бран, сильнее сжимая его в объятиях сзади. – Ну и как тебе ощущение, что я кончил прямо в тебя, как ты и хотел?
Дыхание, щекотавшее ухо, было таким сладким, что Исайя невольно что-то пробормотал себе под нос:
Исайя повернул голову, опираясь затылком на плечо Брана. Их взгляды встретились, и Бран спокойно улыбнулся:
– Слышал, что ты одержим презервативами.
Так вот в чём дело. Исайя, до этого прислонившийся к спине Брана, наклонился вперёд и вздохнул. "Вот и дурак, – подумал он. – На что вообще надеялся, раз решил обойтись без презерватива?" Оказывается, Бран доверял ему.
– Говорят, ты известен среди парней из "Горного Пса". Ходят слухи, что если нет презерватива, ты можешь просто уйти посреди процесса. Это какое-то нерушимое правило? – спросил Бран, приподнимаясь.
– Не совсем… – пробормотал Исайя, уткнувшись в оконное стекло.
– Если уж пользоваться общественным туалетом, то лучше выбрать чистый и ухоженный. Я – не исключение, да и любой на моём месте поступил бы так же.
– Я понял, к чему ты клонишь, – сказал Бран, натягивая штаны, – но сравнение так себе.
– Ой, прости, – Исайя в замешательстве быстро поднял голову. – Я не это имел в виду.
Обычно те, кто предпочитает отношения на одну ночь, хотели, чтобы их партнёры придерживались тех же взглядов – так было меньше проблем. Это позволяло избежать неприятных последствий. Поэтому это была одна из шуток, которыми они обменивались, подчеркивая важность презервативов и добавляя немного самоиронии, но определенно не стоило говорить это Брану. К тому же, ситуация была неподходящей.
– Прости. Не пойми неправильно, я не это имел в виду.
– Вот почему мне это не нравится, – сказал Бран.
Исайя с несколько растерянным видом посмотрел на Брана и лишь спустя мгновение, немного смутившись, сменил тему.
– Ну, в общем, так. А я еще и люблю пожестче. Из-за травм мне обязательно нужно пользоваться презервативом.
К тому же, поскольку он осознавал свою склонность к мазохизму, он всегда старался заранее обсудить вопрос использования презерватива перед половым актом. Иначе он не мог ручаться, что не ляпнет чего-нибудь, поддавшись настроению. Хотя случаи проникновения без презерватива и случались, он, по крайней мере, не позволял кончать внутрь.
– Удивительно. Я думал, тебе нравится всё это, включая такие рискованные ситуации.
Точнее говоря, ему не нравилось страдать от боли, будучи больным, не имея возможности принять лекарство.
– Но ведь можно выпить лекарство.
– Да, конечно, скажи ещё человеку с аэрофобией: "Просто поднимись на борт" – вот именно.
Исайя вздохнул и приподнялся. Огляделся в поисках того, чем можно было бы вытереться, как вдруг его тело резко взмыло в воздух. Из-за внезапной смены высоты он на мгновение потерял ориентацию. Лишь спустя секунду он понял, что Бран подхватил его на руки и несет к середине гостиной.
Не успел он попросить опустить его, как его бросили на диван-кровать. К счастью ли... хотя назвать это удачей сложно, Бран тоже забрался на диван. Более того, Исайя в панике закричал на мужчину, который с совершенно невозмутимым видом стаскивал с него брюки и нижнее белье.
– Нет, почему… разве всё не кончилось?
– Я передумал, – спокойно произнес Бран и небрежно швырнул снятую одежду на пол.
Затем он поднял одну ногу Исайи, закинул себе на плечо, а другую прижал своей. После этого он достал свой член из нижнего белья и тут же, без предупреждения, вошел в него.
От неожиданного толчка Исайя инстинктивно попытался оттолкнуть Брана, но в его руке не было силы. Отчасти это было потому, что он не хотел по-настоящему сопротивляться, но главной причиной было то, что он потратил все силы, стоя на ногах во время предыдущего раза.
А вот у Брана, напротив, силы явно были. И не только в напоре, с которым он двигался, но и в том, насколько твёрдым оставался его член – сложно было поверить, что он только что кончил. Была ли это еще не спавшая эрекция, или Бран возбудился снова за это время, Исайя не мог понять, но в любом случае это пугало. Ему даже показалось, что сейчас он тверже, чем раньше.