Испачканные простыни. Глава 121
<предыдущая глава || следующая глава>
— Учитывая недавний инцидент, ничего страшного не случится, если вы просто пройдете мимо.
И хотя этот голос звучал совсем рядом, взгляд Хэгана был неотрывно прикован к людям за ограждением, которые выкрикивали его имя.
Людей было не так уж много. По ту сторону ограждения толпилась куда более многочисленная группа — видимо, они ждали кого-то гораздо более популярного и известного, чем Хэган, и теперь бросали полные любопытства взгляды, гадая, кто же такой этот Чхон Хэган. По сравнению с той толпой, перед Хэганом стояло совсем мало людей. Но это были те, кто ждал именно его.
Ноги сами шагнули вперед. За спиной Хэгана тут же послышался торопливый стук тяжелых ботинок. Не обращая на это внимания, Хэган уверенным шагом направился прямо к ограждению. Там уже толпились люди, пытавшиеся пробиться как можно ближе к зоне прилета. А стоило Хэгану подойти вплотную, как началась настоящая давка.
— Ай! Да не толкайтесь вы! Тут вообще-то люди стоят!
Стоявшие в первых рядах и те, кто пытался протиснуться вперед, смешались в кучу. Люди тянули поверх чужих голов листки бумаги и футболки, перекрикивая друг друга. Хэган пару мгновений наблюдал за этим хаосом, а затем, заметив упавшую вещь, наклонился.
— Я подниму, — Хэган остановил охранника, попытавшегося сделать это за него, и сам поднял футболку. Затем он протянул её девушке, вжатой в ограждение. — Держите.
Девушка, казалось, совершенно шокированная от напора толпы сзади, мгновенно пришла в себя. Увидев её широко распахнутые, словно она встретила призрака, глаза, Хэган смущенно пробормотал:
— Она ведь дорогая, что было бы, если бы вы ее потеряли…
Кажется, Джинён как-то упоминал, что такая стоит около ста пятидесяти тысяч вон. Как ни крути, слишком дорого, чтобы терять ее в подобной давке.
Все еще ошарашенно глядя на Хэгана снизу вверх, девушка закивала так, словно каждое его слово было абсолютной истиной.
— А… да… в-верно… Ни в коем случае нельзя терять… Вы ведь даже сами подняли ее для меня… Конечно, нельзя…
В её глазах Хэган отражался абсолютно четко.
— Вы ведь знаете, что людей, которые болеют за Вас, всегда больше? — В памяти всплыли слова Тэхёна. — А когда почувствуете себя немного лучше, посмотрите на людей. Не на тех, кто кричит издалека, а прямо посмотрите на лица тех, кто стоит рядом с вами, и почувствуйте насколько вы для них важны.
«Неужели Тэхён уже тогда знал, что настанет день, когда я смогу прямо смотреть на лица людей и чувствовать это?»
— Чтобы выразить неприязнь лицом, нужно приложить усилия, а вот слова любви слышны, даже если их не произносить громко.
Совет Тэхёна оказался верным. Хэгану хватило одного короткого взгляда, чтобы понять: стоящий перед ним человек искренне его поддерживает и ждал здесь целую вечность только ради этой мимолетной встречи. Оглядевшись, словно в поисках чего-то, Хэган спросил девушку:
— А? Да. В-вот, держите. Извините, Вы не могли бы сначала дать автограф мне? Я правда, правда ваша большая фанатка! Даже на рассвете просыпаюсь, чтобы не пропустить ваши матчи.
Девушка одновременно протянула ему перманентный маркер и футболку. Снимая колпачок, Хэган на секунду задумался, опасаясь случайно брызнуть краской на ткань, и в итоге зажал его в зубах, удерживая футболку одной рукой.
Заметив, что Хэган раздает автографы, остальные наперебой начали тянуть руки. Бросив взгляд на охранников, которые принялись поспешно оттеснять толпу, стремясь оградить его от малейшей угрозы, Хэган сказал:
— Думаю, я справлюсь минут за тридцать. Можно я закончу и потом пойдем?
Когда мужчина, который, судя по всему, был главным в охране, дал добро, директор Ким, стоявший за его спиной, тоже растерянно кивнул.
Вспышки фотокамер беспрестанно сверкали, сопровождая Хэгана, пока он на ходу раздавал автографы. Слегка жмурясь от слепящего света, он не стал отчитывать фоторепортеров, тычущих объективы ему прямо в лицо, а сосредоточился на том, чтобы уделить внимание — пусть даже мимолетным взглядом — каждому, кто просил расписаться.
Еще до выхода из самолета его одолевала тревога: как отвечать на предстоящие вопросы журналистов? Но стоило ему столкнуться с этим совершенно неожиданным, теплым приемом фанатов, как даже малейшие страхи и сомнения растворились без следа.
Охваченный этим давно забытым чувством смелости, он вспомнил сообщение Тэхёна, которое перечитывал весь полет. Вспомнил ту искреннюю заботу, с которой Тэхён словно наложил на него заклинание: «Всё будет хорошо».
Миссия телохранителей подошла к концу в тот момент, когда Хэган благополучно сел в минивэн директора Кима. Как только за окном скрылись почтительно поклонившийся старший охранник и суровые здоровяки, дружно склонившие головы вслед за своим боссом, Хэган отвернулся от окна.
И тут же встретился взглядом с директором Кимом, который то и дело поглядывал на него через зеркало заднего вида. Кхм, кхм. Видимо, смутившись оттого, что его поймали с поличным, директор принялся нервно тыкать в ни в чем не повинные кнопки магнитолы. Поняв, что тот не собирается заговаривать первым, Хэган в конце концов нарушил тишину:
— Откуда Вы вообще притащили этих людей?
В день его вылета в бельгийскую лигу агентство тоже нанимало охрану. Но это были обычные мужчины среднего телосложения в формальных костюмах — такие часто сопровождают знаменитостей. Уж точно не эти громилы, выделяющиеся ростом и комплекцией, и ведущие себя до нелепого вежливо и почтительно, словно члены мафиозной группировки.
Поскольку Хэган остановил их, они не стали жестко оттеснять фанатов, но их рефлексы — готовность мгновенно перехватить любое малейшее незапланированное движение — явно выдавали в них не простых охранников.
Морщины на лбу директора Кима пролегли еще глубже.
— Вот и я о том же. Мы ведь и раньше с ними работали... Может, у их конторы дела пошли в гору? Прислали вдвое больше людей, чем мы просили. А денег взяли столько же...
Озадаченный вид директора, провожавшего взглядом охранников, доказывал, что ситуация стала сюрпризом и для него самого. И правда, с чего бы агентству, которое из жадности меняло условия контракта, тратить лишние деньги на охрану?
Хэган безучастно уставился в окно. Дорога от аэропорта до тренировочного центра в Пхаджу занимала час. В самолете он вдоволь выспался и наигрался в игры. Делать было совершенно нечего, так что оставалось лишь убивать время, разглядывая пейзажи.
У директора Кима, судя по всему, были другие планы: он то и дело многозначительно покашливал, пытаясь завязать разговор. И когда спустя приличное время Хэган так и не соизволил повернуть к нему голову, директор наконец неуверенно заговорил:
— Это... в клубе что ли учат давать интервью? Ты стал гораздо лучше справляться с журналистами, чем раньше. Говоришь так спокойно, складно.
Если бы эти слова услышала Ынчжон, потратившая в последнее время львиную долю уроков английского на то, чтобы подтянуть ораторские навыки Хэгана на его родном корейском, она бы наверняка обрадовалась такому комплименту. Но сам Хэган, всё так же подпирая подбородок рукой, лишь молча покосился на директора.
Хэган не был в Корее три года. И столько же времени не видел директора Кима. Всё это долгое время директор общался с ним исключительно через Минсона. И каждый раз, стоило Минсону закончить телефонный разговор с директором, как он тут же сникал и брел прочь, уныло понурив плечи. Гадая, что же такого ему там наговорили, Хэган при виде этой картины всегда бесился.
— Из-за большой разницы во времени я не мог смотреть каждый матч в прямом эфире, но те игры, где ты выходил на поле, обязательно пересматривал в записи. Недавно мы наняли нового сотрудника, так он вообще твой ярый фанат, парень. И я его понимаю. Техника владения мячом у тебя сейчас даже лучше, чем на пике формы. Кажется, ты тогда был во втором классе старшей школы? Вспоминается, как ты поехал на юношеский турнир «Надежда» и получил награду как лучший нападающий.
Воодушевленный директор вываливал на него кучу информации, о которой его никто не просил, и захлопнул рот лишь тогда, когда снова встретился взглядом с Хэганом. Тот даже не пытался скрыть своего равнодушия и лишь спустя долгое время сухо бросил:
— И какое это теперь имеет значение?
«Всё равно ведь продлевать со мной контракт не собираетесь», — подумал Хэган, но вслух не произнес.
Директор Ким и без того всё понял, издав тяжелый вздох.
— …Да. Наверное, ты прав. К чему всё это теперь… Видимо, из-за недавних событий на меня просто что-то нашло.
Директор не стал уточнять, что это за «недавние события», а Хэган не горел желанием допытываться, поэтому в салоне машины вскоре повисла гнетущая тишина.
Машина медленно остановилась, немного не доезжая до тренировочной базы. У входа уже толклись несколько журналистов, рядом были припаркованы автомобили прессы. Игроки, вызванные на матчи национальной сборной, прибывали из разных клубов и стран, поэтому и время заселения у всех было разным. Ради того чтобы взять у них интервью, журналисты разбивали перед базой временную пресс-зону и дежурили там на протяжении всех сборов.
Чтобы попасть в здание, Хэгану так или иначе предстояло пройти сквозь эту толпу. Журналисты, поджидавшие его в аэропорту, скорее всего, отпустили его, задав лишь пару дежурных вопросов о возвращении на родину, именно потому, что знали: у них еще будет шанс взять у него полноценное интервью.
И хотя он мысленно подготовился, сейчас, когда пришло время выходить, его охватило волнение. В памяти всплыл совет Ынчжон, которая как-то сказала, что пересмотрела все видео с его интервью:
«Журналисты тоже люди, Хэган. Как думаете, много ли найдется репортеров, которые пишут статьи исключительно на основе фактов, абсолютно непредвзято и без оглядки на личные эмоции, слухи или наблюдения за игроком? Корпорации и спортивные клубы не просто так создают пиар-отделы и выстраивают отношения с прессой. Это всё бизнес. Это тщательно выверенная игра, и тон статьи зависит от того, кто кому больше понравится и кто подкинет правильную наживку. Поэтому, если вы приходите на интервью, воспринимая их как врагов, эти проницательные люди тоже увидят в вас врага и напишут статью в соответствующем ключе».
С каких пор это началось? С какого момента диктофоны, телефоны и микрофоны, которые журналисты совали ему прямо в лицо после матчей, стали казаться копьями, нацеленными на него?
Лица людей, которые наставляли на него эти «копья», сливались в размытое пятно, а вопросы, сыпавшиеся со всех сторон в попытках вытянуть из него хоть сколько-нибудь провокационный ответ, звучали слишком громко и раздражающе. Поэтому он и хмурился, отвечал нервно, а когда терпеть это лишь из чувства жалкого долга становилось невыносимо — просто уходил.
Если бы он не видел своими глазами, как ловко Джинён справляется с самыми каверзными вопросами иностранных журналистов, если бы Ынчжон не указала ему на его ошибки в общении с прессой, он бы, наверное, так и прожил всю жизнь, воспринимая репортеров в штыки.
Этот опыт, незаметно копившийся внутри, стал его опорой в подобные моменты. Одно лишь воспоминание об этом помогло успокоиться.
«Если Вы не уверены в себе во время интервью, не пытайтесь приукрашивать слова. Просто говорите честно. Волнуетесь — так и скажите. Переживаете — так и скажите. Знаете что? Люди ждут искренности даже от знаменитостей по ту сторону объектива. Поэтому они и смотрят так внимательно. Обмануть всех всё равно невозможно, так что лучше быть искренним, чтобы достучаться хотя бы до тех, кто смотрит на вас с интересом».
Нужно просто попробовать. Честно, но без лишней агрессии. Просто рассказать свою историю.
Сделав глубокий вдох, Хэган взял сумку, стоявшую в ногах, и вышел из машины. Директор Ким, который выскочил раньше, чтобы достать чемодан, уже ждал его прямо у дверцы.
Хэган думал, что после того, как он откровенно по-хамски оборвал их разговор, директор Ким больше вообще к нему не обратится, так что это прозвучало неожиданно. Директор долго мялся, не решаясь продолжить.
— Знаешь, я был рад... снова увидеть, как ты играешь. Так энергично, и как забиваешь без колебаний, стоит только появиться шансу... Давно я такого не видел.
— Я знаю, что за тобой бегало много агентств, желая подписать контракт ещё со средней школы. Моя компания была самой невзрачной и мелкой из них, но я не сдавался и продолжал ходить за тобой, потому что... увидел в тебе человека, который не сдается. В этой сфере полно так называемых талантов, но тех, кто доходит до конца и добивается успеха, нет и четверти. Мне казалось, что ты будешь одним из этого меньшинства.
Вконец озадаченный Хэган нахмурился. Что за бред? К чему вдруг такие речи… Мало того, что это прозвучало ни с того ни с сего, так это еще и совершенно не в стиле директора Кима.
— Глядя на то, как ты снова всё преодолел, я рад убедиться, что оказался прав на твой счет. И горжусь...
Но самым странным было то, что директор Ким казался серьезным как никогда. То он делал ностальгическое, полное светлой грусти лицо, вспоминая прошлое, то вдруг вздрагивал и начинал запинаться, стоило ему поймать на себе настороженный взгляд Хэгана. Для актерской игры всё это выглядело слишком естественно.
— Говорю это на случай, если ты всё не так поймешь: я не пытаюсь этими словами выклянчить для себя что-то еще. Я знаю, что, как ты и сказал, прошлого не вернуть. Просто… захотелось сказать, чтобы ты и дальше выкладывался на полную. Я тут подумал, что хоть и просил Минсона передать тебе эти слова, сам-то я тебе их, кажется, так ни разу и не сказал. Да. В общем… кхм. Я тебя довез, всё, что нужно, сказал, так что я поехал. Звони, если что.
Даже сейчас, не дав Хэгану ни секунды на то, чтобы переварить услышанное, директор Ким поспешно всучил ему в руки чемодан и юркнул в машину — точь-в-точь как человек, который сболтнул то, с чем не может справиться, и теперь не знает, как выпутаться из ситуации. Глядя на поспешно удаляющийся минивэн, Хэган лишь усмехнулся.
Слышать слова поддержки от человека, который когда-то первым порывался поставить на нем крест, было по меньшей мере нелогично, но, честно говоря, не так уж и неприятно.
«И вообще, что за бред про то, что он передал через Минсона пожелания удачи? Что-то я такого не припомню».
Хэган на мгновение задумчиво прищурился, но тут же пожал плечами.
«Надо будет спросить у Минсона, когда вернусь. А заодно не мешает проверить, не сорвал ли директор Ким джекпот в лотерею и не спятил ли он на этой почве окончательно».
[Интервью] Чхон Хэган: «Только приехав в Корею, я осознал, сколько бы минут мне ни дали на поле, я выложусь по все сто».
_______________________________________________________________________________
4-го числа Чхон Хэган дал интервью по прибытии в Национальный тренировочный центр (NFC) в Пхаджу, провинция Кёнгидо. Игрок был вызван в сборную для участия в двух товарищеских матчах: 8-го числа против Мексики и 11-го — против Туниса.
Ниже приводится полный текст интервью.
_______________________________________________________________________________
— Как вы оцениваете свою текущую физическую форму?
▶ Отлично. Медицинский штаб клуба уделяет мне много внимания, и стабильная игровая практика тоже очень помогает. Я стараюсь поддерживать хорошую форму.
— Вас давно не вызывали в сборную. Что Вы почувствовали, узнав новость?
▶ Многие меня поздравляли, но, честно говоря, я до конца не верил в это, пока не сел в самолет. И только оказавшись здесь, я всё осознал. Я рад вернуться в Корею спустя столько времени. Я приложу все усилия.
— Говорят, что в этот раз решающую роль сыграла решительность тренера Диено. Он взял на себя ответственность и переубедил всех несогласных. У вас с ним какие-то особые связи?
▶ Я встретил главного тренера впервые. О том, что кто-то был против моего вызова, и о том, что он кого-то переубеждал, я узнал только что от вас. Раз уж мне с таким трудом дали этот шанс, я буду усердно работать, чтобы никого не разочаровать.
— Ваш бывший товарищ Пэк Дохун, с которым вы прошли путь от юношеской сборной до ФК «Ёнвон», сейчас блестяще выступает в Европе.
▶ Да, я слышал. За него можно только порадоваться.
— Вы не связывались с ним лично?
▶ Мы и раньше не особо часто общались...
— Как отреагировали игроки вашего клуба?
▶ В MLS нет пауз на международные матчи сборных, поэтому сезон продолжается и без меня. Ситуация могла быть напряженной, но все радовались за меня как за самих себя и горячо поддержали. Будучи футболистами, они прекрасно понимают, какая это огромная честь и гордость — играть за национальную сборную. Они сказали, что ради меня будут болеть за Корею.
— Ким Ынджун, младший игрок сборной, который прибыл в центр вчера, назвал себя вашим большим фанатом.
▶ Он точно имел в виду Пэк Дохуна? Фамилии Пэк и Чхон легко перепутать(1).
— Он все десять минут перед журналистами говорил только о вас.
▶ Что ж, для начала нужно с ним встретиться. Тогда и узнаю, правда ли это.
— Какова ваша цель на эти товарищеские матчи?
▶ Показать свою игру. Моя главная задача — найти правильный баланс между тем, что нужно команде, и тем, что требует от меня тренер.
— Что бы вы хотели сказать болельщикам, которые с опасением смотрят на ваше возвращение в сборную после долгого перерыва?
▶ На самом деле слова не так важны. Я сделаю так, чтобы все смогли увидеть своими глазами. Сколько бы минут я ни провел на поле, я выложусь на все сто.
(1) Игра слов с фамилиями: Когда Хэган предполагает, что его фанат перепутал его с Пэк Дохуном, он использует каламбур. Фамилия Пэк (백) переводится как «Сто», а фамилия Чхон (천) — как «Тысяча». Хэган иронично замечает, что с такими «числовыми» фамилиями немудрено ошибиться. Это очень в духе его саркастичной защиты.
<предыдущая глава || следующая глава>