Жуки в янтаре. Глава 140
Это прозвучало так, словно Бран хотел сейчас сделать все то, чего не смог сделать для Исайи в прошлом.
Как описать это чувство, это непостижимое состояние души? Осознание того, что решение, принятое из желания стать единственным спасением для этого мужчины, на самом деле может обернуться адом на всю оставшуюся жизнь. Как, каким образом выразить это состояние, когда ты безмерно счастлив, но одновременно испытываешь мучительную боль?
Сердце болело от каждого вдоха, но в то же время по коже бежали мурашки от охватившего его приятного чувства. Давило в солнечном сплетении, горело в горле, но пронзительное ощущение, будто по всему телу бежит электрический ток, не прекращалось. Пальцы слабели, и казалось, Исайя вот-вот выронит пистолет. Хотелось притвориться, что уронил его случайно, и упасть в объятия Брана, но, вопреки желанию, рука лишь крепче сжала оружие.
Может, признаться прямо сейчас? Рассказать, в чем на самом деле заключалась сделка с Мартино? Открыться и умолять о помощи? Но времени было слишком мало. Сейчас нужно было сделать кое-что поважнее…
В смятении Исайя не решался прильнуть к Брану и лишь сильнее стиснул пистолет.
Снизу послышались шаги. Не с первого этажа. Гораздо ниже, прямо под ногами ощущалось чье-то присутствие.
Исайя оттолкнул Брана и подбежал к перилам. Перегнувшись через них как можно ниже, он посмотрел вниз и увидел на лестничной площадке между подвалом и первым этажом колеблющуюся тень. Исайя быстро схватил пистолет обеими руками. Прежде чем тень исчезла из виду, он прицелился в голову неизвестного и нажал на спусковой крючок.
Из-за отсутствия глушителя выстрел прозвучал почти как взрыв. Подошедший Бран нахмурился и сказал:
– В старости точно понадобится слуховой аппарат.
– Если доживу до глухоты, – машинально ответил Исайя, спускаясь по лестнице, и тут же похолодел, поняв, что совершил ошибку. Он забеспокоился, что Бран спросит, что он имеет в виду, но, к счастью, этого не произошло.
– Конечно, доживешь, – усмехнулся Бран и начал широко шагать вниз по лестнице, вскоре обогнав Исайю и первым достигнув подвальной площадки. Увидев труп с наполовину снесенной головой, он оживился: – Ого!
Исайя одним махом преодолел оставшиеся четыре или пять ступенек. Но даже взглянув на тело, он не мог его опознать. Проблема была не только в изуродованном лице – без сутаны и епитрахили, символов пасторского сана, это был просто толстый мужчина средних лет.
– Уверен. Он крестил меня вчера.
Судя по тому, как лежала голова, пастор поднимался из подвала на первый этаж.
Опасаясь, как бы Бран не сказал ему возвращаться, Исайя быстро спустился первым. Он ожидал увидеть обычный коридор, как на первом этаже, но вместо этого, как только ступеньки закончились, перед ним возникла мрачная и внушительная черная железная дверь.
– Это, наверное, колумбарий*, – сказал Бран, незаметно последовавший за ним.
________________________________________________________________
*Колумбарий – хранилище урн с прахом после кремации.
________________________________________________________________
– Разве в этой церкви такое было?
– Похоже на то. Я и сам только что узнал. Наверное, тетя Анджелина здесь, – добавил Бран, открывая дверь и входя первым.
Увидев только входную дверь, Исайя смутно представлял себе что-то вроде жуткой пещеры, освещенной множеством свечей, но все оказалось совсем не так. Помещение было, наоборот, очень современным и аккуратным. В нишах-кабинетах, ровными рядами стоявших, словно библиотечные стеллажи, были опрятно расставлены фотографии, личные вещи, четки и кресты, принесенные родственниками усопших. Благодаря букетам цветов от посетителей, не было и типичного для подвалов запаха плесени – лишь тонкий цветочный аромат.
Во всем этом тщательно и свежо убранном пространстве было лишь одно грязное и неопрятное пятно.
Он лежал, прислонившись к нише тети Анджелины в самом дальнем углу колумбария. Конечно, он не искал именно ее – похоже, он просто случайно оказался здесь, пытаясь спрятаться в самом укромном месте. Судя по его состоянию, он наверняка даже не знал, что здесь покоится тетя Анджелина.
Увидев Исайю, Честер даже назвал его Мэнни.
– Что ты несешь? – Исайя подошел к нему и пнул ногой. – Приди в себя.
Насколько же он был под кайфом, что на пинок почти не отреагировал. Лишь медленно моргнул. Глаза были совершенно стеклянные, и каждое моргание занимало целую вечность. Казалось, все мышцы его тела полностью расслаблены. На штанах виднелись следы мочи, но было неясно, от выстрела это или от чего-то еще.
– А… Исайя, – наконец узнав его, Честер глупо улыбнулся.
Он выглядел таким слабоумным, что Исайе стало не по себе. Отвращение, жалость, брезгливость, сочувствие – его захлестнула волна самых разных эмоций.
Сам того не осознавая, Исайя повернулся к стоящему позади Брану и сказал:
– Нет, – ответил Бран, даже не дослушав.
– Что? Откуда ты знаешь, что я хотел сказать?
– Что бы ты ни собирался сказать – это точно не так, – твердо повторил Бран.
Из-за его решительного тона Исайя не смог продолжить и отвернулся.
Впрочем, Честер, в отличие от него самого, начал принимать наркотики по собственному желанию. К тому же он шаг за шагом следовал по типичному пути наркомана. Никогда не останавливался на одном виде, никогда не бросал, а если и бросал, то снова начинал, и так до самой смерти. Говорили, что наркоманы, пока у них хватает сил дышать, просят насыпать порошок даже на кислородную маску. Честер был тому живым подтверждением. Находиться на волосок от смерти и суметь лишь спрятаться, чтобы принять дозу.
– И-Исайя, ты… – тем временем Честер, кое-как сев, с трудом ворочая непослушным языком, пробормотал: – Ты пришел… меня… меня спасти?
От этих слов вся жалость и прочие чувства испарились, кровь застыла в жилах. Этот ублюдок, даже если спятил, должен же знать меру. Как он может говорить такое, глядя на Исайю?
– Идиот, с чего бы мне тебя спасать? Иди проси Бароне, чтобы он тебя спас, – разозлился Исайя, пиная Честера в бок.
На этот раз Честер, кажется, почувствовал боль. Он медленно схватился за бок и переспросил:
– Бароне?.. Бароне… почему… почему он меня спасет?
– Почему? Да потому что вы с ним заодно. Там наверху сейчас такое творится.
Казалось, слова Исайи не сразу дошли до сознания Честера. Поводив глазами, он наконец выдавил:
– Это ты должен знать, а не я.
– Я тоже не знаю… – рассеянно пробормотал Честер.
Сзади послышался вздох Брана. Теряя терпение, Исайя схватил пистолет обеими руками. Увидев оружие, Честер перепугался и закричал:
– П-правда! Я, я тоже не знаю! Как мы с Бароне, э-э, могли договориться?
Видимо, он был в отчаянии – его речь ускорилась. Однако он так невнятно произносил слова, что разобрать можно было меньше половины.
– Бароне… он же ненавидит… нашу организацию. Бра-Бран, этот псих, он же наркоту украл! Э-этот ублюдок… умудрился украсть наркотики Коза Ностры… дерьмо собачье…
Вцепившись в штанину Исайи, Честер не мог удержаться от ругани в адрес Брана.
Исайя в замешательстве посмотрел на Брана, стоявшего позади. Их взгляды встретились. Бран скрестил руки на груди и сказал:
Имя, которое он совершенно не ожидал услышать. Ведь сразу после сегодняшней службы Седрик должен был передать все полномочия Честеру и уйти с поста босса. По его собственным словам, он уже не был ни боссом, ни кем-либо еще. Так почему же?
– Отец?.. – Честер тоже поднял голову, все еще цепляясь за ногу Исайи. – Отец… договорился с Бароне? Чтобы убить Брана?..
– Ну, тебя-то он убивать не собирался, – безразлично бросил Бран. – Но наверняка подумал, что если ты умрешь, то ничего страшного.
– Что?! – на этот раз взревел Честер.