Провести черту
<предыдущая глава || следующая глава>
Сайд-стори 1. Глава 15
Хион нежно погладил по волосам мужчину, который, приподняв его рубашку, вылизывал ему ключицу и внезапно подумал, что лучшего момента для этих слов и быть не может:
Сколько бы он ни размышлял, это была любовь. То, что Хейвен добровольно вошёл в его сон, когда он был без сознания. То, что эта жертва вызывала в нём слёзы, злость и боль от осознания её ценности. Если это не любовь, то любви в этом мире и вовсе не существует. Хион одарил Хейвена, всего без остатка принадлежавшего ему, широчайшей улыбкой, отчего на щеке показалась ямочка, которую тот так любил.
— Я же сказал, что люблю, чего ты замер? Продолжай то, что делал.
В ответ на слова Хиона застывшее лицо Хейвена тронула ответная улыбка. Хион, опьянённый нахлынувшей нежностью и его улыбкой, совершенно упустил из виду, к каким последствиям приведёт фраза «продолжай то, что делал».
Ровно четыре часа спустя Хион, рыдая, умолял его прекратить. Дело дошло до того, что Лиам, не выдержав, постучал в дверь палаты и попросил их подумать об обезвоживании.
Прошло немало времени с тех пор, как прозвучал стартовый выстрел их робкой первой любви, и вот теперь они снова стояли плечом к плечу в той же отправной точке. Ночь, когда даже тёмное небо казалось сладким. Сезон дождей окончательно закончился.
Особенность разделяющего воспоминания:
Если владелец сна умирает, пока обладатель способности находится внутри, то разделяющий воспоминания навсегда остаётся один в пустом сновидении.
— Я всё делал хорошо, вот и попал.
— Тогда почему ты с этим справиться не можешь?
Услышав резкий вопрос Хиона, Петров замолчал. Ему хотелось возразить, что дело не в его неумении, а в том, что капитан справляется уж слишком хорошо, но он понимал, что спорить с ним бесполезно.
Когда прошение Петрова о предоставлении убежища было одобрено, Хион против своей воли стал его наставиком.
О том, что Петров перебрался в Баситрокс, Хион узнал лишь после того, как его необычайно долгий процесс получения убежища завершился. Да и то не от Хейвена, а от Лиама. Это вышло случайно, така как Лиам докладывал об этом.Хейвену, не зная, что Хион уже проснулся.
— Потому что это секретная информация.
После такого наглого ответа Хион не нашёл в себе сил спорить дальше. Секретная информация, что тут поделаешь. Да и если бы Хион знал, ничего бы это не изменило. Ему бы всё равно оставалось лишь ждать, как и сейчас, пока Петров не получит статус беженца.
После последнего нападения Хион стал кандидатом на внеочередное повышение. А вместе с ним получил и семинедельный оплачиваемый отпуск. Благодаря этому после выписки из больницы он мог спокойно сидеть дома.
Вернее, был вынужден сидеть дома по настоянию Хейвена и с недобровольного согласия самого Хиона. Взамен Хейвен, видя, как Хион изнывает от сидения в четырёх стенах, невзначай сообщил ему новость о том, что прошение Петрова об убежище одобрено.
Конечно, Хейвен совершенно не ожидал, что Петров попросит Хиона стать его наставником, а Хион, ненавидящий всякие хлопоты, в конце концов согласится. Однако это было куда лучше, чем позволить Петрову находиться с Хионом наедине где-то вне поля его зрения, соприкасаясь телами. Этот тип раздражал его ещё с самой первой совместной тренировки в Уайт Форесте.
Хион тоже согласился на просьбу Петрова, хоть и понимал, что роль наставника будет непростой. Во-первых, тот его просто уломал. А во-вторых, он чувствовал своего рода ответственность за то, чтобы помочь Петрову, пожертвовавшему собой ради него в Хафроксе, адаптироваться на новом месте.
Вскоре эта ответственность сменилась горьким сожалением.
Хион перебрал стопку бумаг, и голова Петрова снова рухнула на стол. История, которой его обучало правительство в процессе предоставления убежища, сильно отличалась от той, что ему вбивали в голову в Хафроксе, и Петрову потребовалось немало времени, чтобы оправиться от шока, но сейчас он понемногу привыкал.
При первой же встрече Хион спросил у Петрова об Оуэне. Тот, по его словам, тоже хотел бежать, но не решился из-за семьи, оставшейся там. Однако Хиону было достаточно услышать, что с ним всё в порядке. Если уж он не смог защитить всех членов команды, то оставшиеся двое должны жить хорошо.
В отличие от Хиона, Петров не мог избавиться от клейма выходца из Хафрокса, поэтому работа в службе охраны была для него закрыта. Вместо этого он мог претендовать на рабочие места, поддерживаемые правительством, а для этого нужно было подготовиться к вступительным экзаменам. Целью этих занятий было трудоустройство Петрова.
— Я же тебе два часа это объяснял.
— Но это же совершенно другая концепция, капитан.
Хион небрежно кивнул, решив, что это и вправду лучший вариант, но Петрову, похоже, обращение «учитель» пришлось по душе. Он с серьёзным лицом отложил ручку.
— Учитель, а вы хреново объясняете.
— И это всё, что ты можешь сказать?
— Да, — Петров говорил искренне. Изначально он умолял Хиона помочь ему с основами, потому что знал, какой он умный. Но Петров упустил из виду, что быть умным и уметь хорошо объяснять — две совершенно разные вещи.
Хион знал ответы даже на те вопросы, о которых, казалось, и знать-то было невозможно. Более того, даже если задача казалась сложной, ему стоило лишь полистать учебник на несколько страниц назад и освежить в памяти основные концепции, как он тут же с лёгкостью решал её.
Настоящая проблема заключалась в том, что, понимая всё сам, Хион совершенно не умел объяснять.
Вот так всё и происходило. Когда Петров слышал этот ответ, сопровождаемый взглядом, говорящим «зачем ты спрашиваешь очевидные вещи», он искренне терял дар речи. Осознание того, что у капитана тоже есть слабые места, было новым, но проблема была в том, что из-за этого страдал и он сам.
В этот момент дверь кабинета, где они занимались, открылась, и на пороге появился Хейвен. Хион взглянул на часы, бросил ручку и встал. Возвращение Хейвена с работы означало конец этого мучительного занятия. Пока Петров собирал вещи со стола, Хион вышел из кабинета вместе с Хейвеном.
— Когда закончится это обучение?
— Не знаю. Думаю, недолго продлится.
Когда они спустились со второго этажа, в нос ударил ароматный запах чая. Похоже, Хейвен поставил чайник, как только вернулся, а уже потом поднялся наверх. Хион ладонью отстранил лицо Хейвена, который хотел было его поцеловать. С лестницы доносились шаги спускающегося Петрова.
— Учитель, может, выпьем сегодня?
— Нет, — послышался резкий голос, который не принадлежал Хиону. Хион, конечно, тоже собирался отказаться, но Хейвен его опередил.
Глядя, как Петров, теперь уже без погон, вовсю пререкается с Хейвеном, Хион с тоской подумал, что это точь-в-точь повторяет их встречу в «Оазисе». Движение Хейвена, который принёс из кухни чашку, вложил её в руку Хиона и приобнял его за талию, заставило бровь Петрова дёрнуться.
— Если твои дела здесь закончены, убирайся из моего дома.
Хейвен, всегда такой невозмутимый, с Петровым вёл себя на удивление по-детски. Больше всех хотелось убраться отсюда самому Хиону, но, как ни крути, дом и вправду принадлежал Хейвену.
Изначально занятия должны были проходить у Хиона, но Хейвен был категорически против. Основанием для его утверждения, что в дом Хиона может входить только он, послужил их недавний разговор.
«В моём доме пахнет тобой. Этого вполне достаточно, чтобы уснуть».
После того как Хион сказал это в больнице, Хейвен стал крайне нервно реагировать на чьё-либо присутствие в доме Хиона. Хиону его поведение напоминало пса, охраняющего свою территорию, но он и сам был хорош, раз находил это милым.
Хейвен, обнимая Хиона сзади, смотрел на Петрова, а тот, с недовольным видом, не отводил взгляда. Не желая встревать в их перепалку, Хион просто попивал чай.
— Учитель, я пойду. В следующий раз давайте у меня. Здесь есть кое-кто лишний, мешает сосредоточиться.
На откровенную провокацию Петрова первым ответил Хион, но Хейвен, на удивление, лишь безучастно поглаживал его талию.
Петрову до сих пор было трудно поверить, что они любовники. Точнее, ему было трудно понять капитана. Он не то чтобы надеялся, что тот ответит на его жалкое обожание и неразделённую любовь, но, по крайней мере, он считал, что такой мужчина, как этот, точно не подходил Хиону.
Открывая входную дверь, Петров ещё раз украдкой взглянул на них и с тяжёлым сердцем переступил порог.
Проследив, как закрылась входная дверь, Хион сделал ещё один глоток чая. Он уже собирался пойти сесть на диван, как тёплая чашка выскользнула у него из рук. Это был Хейвен.
Хион не сразу понял, как Хейвен его назвал, и глупо переспросил. Обернувшись, он увидел, что на лице Хейвена играет та самая улыбка, которую он так любил.
— Учитель. Проведите урок и для меня.
«Он окончательно спятил», — Хион в безмолвном ужасе смотрел на него. Он всегда мог завалить кого угодно словами, но когда Хейвен вёл себя как сумасшедший, у него будто язык распухал до размеров кулака и намертво затыкал горло. Тем временем Хейвен, уже стоя лицом к лицу, обнял Хиона и потёрся щекой о его шею.
Ревность, вспыхнувшая из-за того, что Хион взялся учить Петрова, обернулась злым упрямством. Хейвен, приоткрыв рот, начал покусывать мочку уха Хиона и прошептал:
— Учитель, я хочу вставить вам свой хуй.