Провести черту
<предыдущая глава || следующая глава>
Сайд-стори 1. Глава 14
С трудом цепляясь за мебель, Хион добрался до кровати Хейвена и присел на край. Он тут же выдернул иглу капельницы из его руки и, собрав все силы в ослабевшем теле, схватил Хейвена за грудки.
Хотя в ослабевшем теле не хватало сил, чтобы поднять мужчину крупнее себя, Хион не сдавался. Он забрался на Хейвена сверху, несколько раз перехватил воротник, а затем сжал кулак и ударил его в грудь.
— Вставай, я сказал! Просыпайся!
Он кричал срывающимся от подступивших к горлу слёз голосом и, крепко зажмурившись, зарыдал. И в этот момент его запястье сжала чья-то большая рука.
— Кто вообще будит спящего человека такими варварскими избиениями…
Едва услышав знакомый голос, Хион обмяк. Рукой, которой только что бил его в грудь, он крепко вцепился в одежду и свернулся калачиком. Его тело тут же затряслось от беззвучных рыданий.
Зачем, ну зачем ты так со мной? Веки, казалось, уже давно высохшие, обожгло жаром, и крупные слёзы, падая одна за другой, пропитывали одежду Хейвена. Его большая ладонь легла на спину Хиона и принялась успокаивающе похлопывать. Эти прикосновения не было приторно-сладким, а боль в бедре ощущалась как никогда реально — значит, это не сон.
— Подними голову. Я хочу видеть твоё лицо.
Но даже после этих ласковых слов Хион не смог поднять головы. Он по-прежнему сидел, сжавшись в комок и роняя беззвучные слёзы. Хейвен, видя, что тот вот-вот упадёт, опёрся о кровать и сел, благодаря чему ему стало удобнее обнимать Хиона.
— Зачем… Зачем ты так со мной? Зачем ты до такого доводишь? Зачем?
Хион знал, что происходит, если хозяин сна так и не приходит в сознание. И оттого ещё сильнее не мог понять. Зачем Хейвен пошёл на такое? Ради него?
В отличие от отчаянного вопроса Хиона, ответ Хейвена прозвучал просто и буднично. Словно это не имело большого значения.
— Да что такого в этой первой любви? — еле слышно возразил Хион.
Если разобраться, он ведь ничего особенного для Хейвена и не сделал. Разве что в детстве, в лаборатории, протянул ему руку. Но и тот поступок был утешением для него самого. Он сделал это лишь потому, что само существование Хейвена было для него опорой. Ничего больше.
Хейвен убрал мокрые от пота волосы со лба Хиона и взял его за запястье, опуская руку. Только теперь он смог разглядеть его лицо.
— Твоя улыбка, адресованная мне. Твои слова, что всё будет хорошо. Твой взгляд, направленный только на меня. Всё это было для меня впервые. Раз уж довёл человека до такого, то должен расплачиваться сексом до конца своих дней, — тут же добавил он со свойственной ему бесцеремонностью.
Хион с трудом сдержал подступившие слёзы и глубоко вздохнул. Кажется, он впервые так плакал во взрослом возрасте, но на душе было не так уж и плохо. Нет, скорее, стало легче. Уставившись в грудь Хейвена, чья рука всё ещё держала его запястье, Хион заговорил о другом:
— Мне кажется, до сих пор у меня ничего не было в порядке.
Хейвен молчал, и от этого говорить было даже легче.
— Я думал, что смерть товарищей по команде — моя вина. Хоть это и случилось, когда вы пытались забрать меня в Сидель, я всё равно считал это своей ответственностью.
Чувство вины и долга давило на Хиона. Ему казалось, что он должен жить достойно за тех, кто погиб на его месте. Что он должен жить за них всех. Даже если потом, когда он умрёт и встретит их где-то в другом мире, они станут упрекать его за то, что он жил припеваючи в одиночестве, сейчас он не мог поступить иначе.
Поэтому он с готовностью взваливал на себя даже те обязанности, которые несправедливо перекладывали на него другие. Пока Хион облизывал пересохшие губы, Хейвен отпустил его и сел ровнее. Подняв голову, Хион увидел его застывшее, суровое лицо.
— Ты хоть понимаешь, насколько эгоистично жить вот так — в меру порядочно, в меру трусливо?
«Поэтому ты так жил? Поэтому ты даже меня забыл и заперся в собственном подсознании?» — ему хотелось накричать на Хиона. Хотелось спросить, кем он вообще для него является. Но Хейвен промолчал, потому что, кажется, впервые видел Хиона таким растерянным.
Пока он, подавив эмоции, пытался перевести дух, Хион ответил:
— Я хотел преуспеть и в том, и в другом. Хотел прожить достойную жизнь за погибших товарищей и в то же время хотел быть достойным стоять рядом с тобой. Поэтому… я даже не заметил, как начал выгорать.
— Я знаю. Знаю, что тащить на себе груз их смерти, винить себя, с головой уходить в работу из-за этого — всё это глупо, так что не злись слишком сильно.
Именно Хион всегда ввергал Хейвена в отчаяние, и он же спасал его из ада страданий. В этот раз поверх всех эмоций легло тонкое покрывало облегчения. Хион, получивший лишь лёгкое ранение, не приходил в себя не потому, что забыл его или хотел умереть. Он просто до предела измотал себя.
— Хейвен. Ты помнишь, что я говорил во сне?
— Я не забыл тебя. Правда, это вышло… неосознанно.
— Я знаю. Ты же сказал, что просто устал.
От этих слов, полных понимания, в горле снова встал ком, но останавливаться было нельзя. Смиренным голосом Хион наконец открыл всю правду:
— Дело не только в этом. Я думал, что так будет правильно и для тебя. По крайней мере, пока не закончатся выборы, если я буду держаться на расстоянии, не поползут никакие грязные слухи.
— Погоди-ка. Что я сейчас слышу? Мы жили раздельно из-за каких-то там слухов?
Кажется, на этот раз Хейвен разозлился не на шутку. «Я так и знал», — подумал Хион, со вздохом убирая волосы со лба.
— Тогда прятал бы своё смазливое личико получше! Что бы ты ни делал, ты всё равно привлекаешь внимание, так зачем мне было подливать масла в огонь?
— То есть ты сейчас признал, что считаешь меня красивым? Такое я тоже слышу впервые.
— Ты с ума сошёл? Я не об этом, я о скандале!
Разговор внезапно свернул в странное русло. Хион нахмурился и зажал рот Хейвена ладонью. «Только этот псих не понимает, что лучше бы ему вообще молчать».
Но не успел он договорить, как Хейвен перехватил его запястье и опустил руку.
— Это я тоже знаю. Ты ведь снова начал пить кофе.
В тот день, когда в Хиона стреляли, Хейвен, придя к нему домой, обнаружил чашку с кофе. И вспомнил, что в последние дни Хион постоянно его пил. Вероятно, это была его, Хиона, отчаянная попытка хоть немного побыть вместе после работы.
Только тогда Хейвен вновь осознал, как именно Хион его любит. Все эти моменты, когда он пытался побороть драгоценный сон, чтобы поговорить с ним. Все те разы, когда он целовал его первым.
Из-за того, что они больше не работали вместе, Хейвен стал забывать, как Хион ведёт себя с другими. Эта осторожность, эта решительность в его собственных методах сближения — всё это было проявлением его любви.
«И всё это потому, что я — его человек.» По иронии судьбы, в тот момент, когда Хейвен увидел ту кофейную чашку, он почувствовал глубокое облегчение. Но один вопрос всё же не давал ему покоя.
— Так что, теперь ты можешь спокойно спать и без меня?
Вот оно. Это его растерянное выражение лица. Хейвен поцеловал его в нахмуренную бровь, на которой ещё блестели слезинки. Поколебавшись мгновение, Хион ответил:
— В моём доме пахнет тобой. Этого вполне достаточно, чтобы уснуть.
На самом деле, этого было более чем достаточно. И на диване, и в кровати витал приятный запах тела Хейвена, поэтому Хиону стоило лишь коснуться головой подушки, как он тут же засыпал. Иногда, когда аромат становился слабее, а спать хотелось невыносимо, он брал вместо подушки одежду, которую тот оставил у него дома. И мгновенно проваливался в сон.
— Ха, — Хейвен усмехнулся. Он всерьёз задумался, не придушить ли ему этого очаровательного возлюбленного в объятиях.
— Значит, чайные листья больше не нужны?
— Да. Но я всё равно буду их есть(1).
— Хм, значит, и мне можно будет продолжать тебя есть(2)?
— Тебе всё шутки шутить? — Хион смерил его лёгким укоризненным взглядом, но Хейвен лишь крепче обнял его за талию.
Из-за двери опять послышался стук, но Хион снова попросил их подождать. На этот раз по другой причине. Штаны больничной пижамы насквозь промокли от его же семени. В этом возрасте и вдруг поллюция.
Хейвен, догадавшись о причине его дискомфорта, наклонился и скользнул рукой под штаны Хиона. Влажный, липкий член оказался в его ладони.
Глаза Хейвена уже горели желанием немедленно сожрать своего любимого.
— Ещё шаг, и пеняй на себя, — бросил он Лиаму за дверью.
Хион попытался оттолкнуть его, но Хейвен, навалившись всем телом, повалил его на кровать и впился в его губы. Однако, увидев озорную улыбку на лице Хейвена, Хион и на этот раз не смог устоять. В этой битве без победителей единственным, кто улыбался, было вожделение Хейвена.
Полностью лежа на спине, Хион повернул голову и устремил взгляд на окно, небрежно занавешенное шторами. Небо, на которое опускались сумерки, было розовым. Он всегда ненавидел тёмные ночи, но теперь, кажется, и с ними он сможет смириться.
Приход ночи и наступление дня. Такова была реальность, в которой ему предстояло быть вместе с Хейвеном.
1) автор намеренно использовал слово 먹다 (meokda) — «есть». В корейском языке глагол 먹다 (meokda) имеет более широкое значение, чем русское «есть». Он означает «употреблять внутрь», «принимать», «поглощать». Самый яркий пример — лекарства. Независимо от того, в какой форме лекарство — таблетки, порошок или жидкая микстура, — корейцы всегда говорят 약을먹다 (yak-eul meokda), что дословно переводится как «есть лекарство». Выбирая глагол 먹다 (meokda) для описания того, как Хион употребляет чайные листья, автор показывает, что чай воспринимается Хионом как лекарство.
2) Хейвен использует тот же глагол 먹다 (meokda), но вкладывает в него распространённое сленговое и сексуальное значение.