Моря здесь нет. Глава 229. Травма (7)
<предыдущая глава || следующая глава>
Так сказал Джу Дохва. Он предположил, что попытка похищения Юнсыль могла произойти из-за её внешности, напоминающей его собственную. Мол, раз ребенок похож на наследника группы «Сахэ», похитители могли решить, что это его дитя.
Догадка была вполне вероятной, и я тоже так думал. Неважно, была ли целью сама девочка или деньги, которые можно вытрясти с помощью шантажа, — я был уверен, что это как-то связано с Джу Дохвой.
Но оказалось, что преступник — председатель Джу. Отец Джу Дохвы, глава группы «Сахэ» и тот самый жестокий человек, который, по слухам, любил Юн Джису.
— Были только подозрения, но недавно я нашел и вещественные доказательства. Сейчас за ним установлено наблюдение, на всякий случай.
Судя по интонации, сам он узнал об этом совсем недавно. Впрочем, даже если бы он знал давно, вряд ли сообщил бы мне раньше.
— В ближайшее время я с этим разберусь.
— Как? — наконец я задал вопрос, который не решился озвучить в прошлый раз. Что он собирается сделать с отцом, с председателем огромной корпорации? В отличие от «Кымро», этот человек действительно владеет всем.
— Знаешь, какой способ самый лучший, когда возникает проблема? — ответил вопросом на вопрос Джу Дохва так обыденно, словно мы говорили о пустяках. Его взгляд, ставший абсолютно безэмоциональным, пугал до дрожи. Как и его ровный, лишенный интонаций голос. — Уничтожить всё. Подчистую.
От этих сухих слов у меня мороз по коже прошел. Поэтому я и не смог спросить, как именно он собирается «уничтожить». Глядя на мужчину перед собой, я понимал: он действительно способен превратить эти слова в реальность.
Не волноваться… Легко сказать. Слишком много поводов для тревоги, чтобы просто расслабиться. Но и сделать я ничего не мог, так что оставалось лишь ждать.
Так прошла неделя. К счастью, Юнсыль без труда привыкла к новой обстановке. Видимо, близость моря сыграла свою роль — она проводила дни так же весело, как когда мы жили на острове.
Просыпаясь утром, она ела завтрак, приготовленный прислугой, а днем гуляла по пляжу или читала книги, найденные в доме. Здесь было всё: от сказок, которые я читал ей вслух, до учебников для начального обучения письму.
Юнсыль ежедневно осматривал врач, и, к счастью, уровень феромонов был более-менее стабильным. Однако их количество постепенно росло, поэтому доктор настоял, чтобы мы провели терапию феромонами на этой неделе, не откладывая.
Это было ожидаемо. Я уже всё подготовил.
Мне не нужно было связываться с Джу Дохвой лично. Врач сам узнал удобную дату и время, а затем согласовал всё с ним. Моя задача заключалась лишь в том, чтобы провести день как обычно и дождаться прихода Дохвы.
— Па-ап, а доктор сегодня придёт?
И вот настал день первой терапии на вилле. Поскольку я заранее предупредил Юнсыль, она с самого утра только и делала, что спрашивала, когда же придет «доктор». То ли ей так понравились феромоны Джу Дохвы, то ли приглянулись его золотистые глаза, но лицо у неё было полное ожидания.
Мы договорились на два часа дня, так что время подходило. Часы на стене подсказывали, что назначенная встреча вот-вот состоится. Зная его, он вряд ли заставит себя ждать.
И действительно, как только стрелка коснулась цифры два, со стороны входа послышались шаги. Меня поразила эта пугающая пунктуальность.
Вошедший слуга объявил о визите, и следом за ним появился Джу Дохва. Как всегда, в костюме, но, в отличие от прошлой недели, он не выглядел растрепанным. Напротив, казалось, что он даже немного принарядился.
Войдя в гостиную, Джу Дохва мельком взглянул на Юнсыль. Девочка, сидевшая рядом со мной и болтавшая ногами, слегка спряталась за мою спину и неуклюже поклонилась.
Она так хотела встретиться, а теперь теребила пальчики, чувствуя себя ужасно неловко. Это не было похоже на обычную стеснительность, скорее она пыталась угадать его настроение. «С чего бы это?» — подумал я, но в этот момент Джу Дохва мягко улыбнулся.
Непривычно ласковый тон, мягкое выражение лица. Он и раньше часто улыбался, но сейчас от него исходило какое-то особое, чистое сияние. И эти красиво изогнутые глаза, и плавная линия губ… Возможно, мне так кажется, потому что я давно не видел его улыбки.
Поздоровавшись с Юнсыль, Джу Дохва обратился ко мне. Я втайне переживал, что атмосфера будет тяжелой, как обычно при наших встречах, но, к счастью, всё шло довольно сносно. По крайней мере, Юнсыль не будет чувствовать напряжения и пугаться.
— Поели. Лечение будем проводить в той комнате.
Я ответил как можно спокойнее и встал с дивана. Юнсыль поднялась следом и крепко сжала мою руку. Ощутив тепло маленькой ладошки, я вдруг понял, почему она так настороженно смотрела на Джу Дохву.
В больнице, когда проводили первую терапию, Джу Дохва не взял её за руку, которую она ему протянула. У Юнсыль порой удивительно хорошая память, и, возможно, она запомнила то чувство. Наверное, она подумала, что её отвергли.
Я осторожно сжал её крошечную ручку и ласково погладил большим пальцем по тыльной стороне ладони. Поймав мой взгляд, Юнсыль застенчиво улыбнулась. Судя по тому, как она начала размахивать нашими сцепленными руками, настроение у неё тут же улучшилось.
Процедура должна была проходить в маленькой комнате в глубине дома. Вся прислуга здесь была бетами, но я всё равно хотел выбрать наиболее изолированное место. Не из страха перед возможными инцидентами, а чтобы оставить как можно меньше его следов.
От этого мужчины и в спокойном состоянии исходит сладкий запах. Даже одеяло, которым он укрывал Юнсыль, долго хранило его феромоны. Что уж говорить о полноценной терапии? Поэтому я планировал настежь открыть все окна в комнате сразу после того, как всё закончится, и плотно закрыть дверь.
В комнате оставили только небольшую кровать и стул. Врач сказал, что в случае необходимости её можно использовать как больничную палату, но я надеялся, что до этого не дойдет.
— Садись туда. Юнсыль, а ты ложись здесь.
Я указал Джу Дохве на стул, а Юнсыль подхватил на руки и уложил на кровать. Устроившись на подушке, она посмотрела на меня своими круглыми глазами. Её взгляд, светлеющий с каждым днём, теперь отливал мягким золотом даже без прямого света.
Я бы хотел обнять её и остаться так, но у меня не было уверенности, что я смогу выдержать прямой поток феромонов Джу Дохва. Честно говоря, я даже не знал, смогу ли просто стоять рядом. Вдруг, как в прошлый раз, нахлынут те же чувства? Вдруг старые воспоминания поглотят меня?..
Моя спина невольно выпрямилась, напрягшись как струна. Короткая фраза Джу Дохвы прозвучала словно смертный приговор. Кончики пальцев похолодели, и я незаметно сжал кулаки.
Феромоны Джу Дохвы мягко потекли в воздух. Юнсыль, до этого водившая глазками по сторонам, плавно прикрыла веки. Сладкий, как сахарная вата, аромат осторожно окутал ребёнка и начал заполнять комнату.
Это была удивительно уютная картина. Солнечные лучи, проникающие через окно, сверкающее море за окном. Мой ребенок, мирно лежащий в кровати, и Джу Дохва с редким для него спокойным выражением лица.
Холод в пальцах сменился теплом. Сердце, бившееся в тревоге, начало успокаиваться, возвращаясь к нормальному ритму. Вместо ужаса, от которого волосы вставали дыбом, живот наполнило тягучее, расслабляющее тепло.
В какой-то момент послышалось ровное сопение — Юнсыль уснула. Джу Дохва молча продолжал выпускать феромоны, а я безучастно наблюдал за ними двумя.
Это был момент невероятного, почти нереального покоя.
Дневной сон Юнсыль затянулся. Врач сказал, что проблем нет — просто железа успокоилась, и напряжение спало. Видимо, небольшая температура, державшаяся пару дней, всё же измотала её больше, чем мы думали.
Закончив процедуру, Джу Дохва сразу вышел из комнаты. Он бросил быстрый взгляд на спящую Юнсыль, но ничего не сказал. Я поправил одеяло дочери и вышел следом за ним в прихожую.
Джу Дохва молча смотрел на меня. Та улыбка, которую он дарил Юнсыль, исчезла без следа. Точнее, его лицо стало таким ровно в тот момент, когда девочка закрыла глаза.
— Вероятно, на этой неделе свяжусь ещё раз.
Минимум три раза в неделю. Даже если состояние будет хорошим, лучше не пропускать сеансы. К счастью, побочных эффектов не было, а профилактика лишней не бывает.
На моё сухое прощание Джу Дохва никак не отреагировал. Но и уходить не спешил. Он стоял, опустив глаза, а затем вдруг негромко произнёс:
— …Поздно спрашиваю, но всё же.
Я проследил за его взглядом — он смотрел на мои ноги в домашних тапочках. Затем его глаза медленно поднялись к моему лицу.
— Ты наносил мазь на то, что повредил тогда?
Тема была настолько неожиданной, что я на секунду не понял, о чем речь. Что я повредил? И тут воспоминание всплыло в памяти.
В тот день, когда я бежал с Юнсыль в больницу, я поранил ногу. Джу Дохва, неизвестно как узнав об этом, принес мне мазь.
Тюбик, который он дал, я так и не открыл. Он лежал где-то нетронутым. Нога тогда сильно кровила, но мне не хотелось пользоваться вещью, полученной от него. Наверное, мазь так и валяется где-то дома.
— Там была не такая рана, чтобы мазать.
Я понимал, что это просто вежливый вопрос, проявление заботы. Но почему от этой единственной фразы внутри всё так перевернулось?
Настолько, что я не удержался и бросил слова, больше похожие на срыв злости:
— Я же там ничего не сломал, пустяки.
После моего тихого добавления выражение лица Джу Дохвы изменилось. Когда это было? Ах да, тогда, когда я спросил, не собирается ли он на этот раз прижигать мне метку. Его золотые глаза мгновенно остыли, став ледяными.
Ты сломал мне лодыжки, называя это «подрезанием крыльев». Так к чему теперь беспокоиться о царапинах? Подобную заботу нужно было проявлять до того, как заковал меня в гипс.
<предыдущая глава || следующая глава>