Моря здесь нет. Глава 228. Травма (6)
<предыдущая глава || следующая глава>
«Заткнуть тебе рот кляпом и связать будет нетрудно».
Я и сейчас помню тот день, когда очнулся со связанными запястьями. Второй этаж этого дома. Помню то чувство полной безнадежности, когда меня заперли в комнате, из которой даже не было видно моря.
Здесь я узнал о существовании Юнсыль. Я пытался отрицать это, хотел избавиться от ребёнка. Я ведь не знал, что полюблю ее так сильно, не знал, что она станет для меня всем. Тогда меня переполняло лишь желание всё бросить и умереть.
Поэтому, когда я вёз Юнсыль в этот загородный дом, на душе скребли кошки. Говорят, сейчас многое изменилось, но я всё равно сомневался: правильно ли привозить ребёнка туда, где меня так мучили? Впрочем, как всегда, другого выхода у меня просто не было.
— И как тебе только в голову пришло позвать меня сюда?
Наряду с облегчением я чувствовал нелепость происходящего. Если он действительно хотел искупить вину, не стоило этого делать. Он ведь знает, что это за место. До какой степени он собирается осквернять мои воспоминания? Почему он всегда и всё решает сам, как ему вздумается?
Джу Дохва мне ничего не ответил. Он лишь плотно сжал губы, нахмурился и опустил взгляд.
Лишь спустя долгое время он тихо заговорил:
Его короткая фраза прозвучала так, словно у него перехватило горло. Сделав вдох, похожий на тяжелый вздох, он наконец посмотрел мне в глаза.
Его золотистые глаза, сияющие как драгоценный металл, с недавних пор всегда смотрели на меня именно так. В них больше не было ни высокомерия, ни расслабленности — только подавленность и мрак.
— Дом, где из каждой комнаты, всегда и везде было бы видно море.
«Я построю дом на берегу моря».
Я слышал эти слова очень давно. Джу Дохва говорил это, обещая отпустить меня на свободу и позволить жить там.
— …Но я подумал, что тебе это не понравится, хён.
От этих внезапно вырвавшихся слов у меня ком встал в горле. Каждый раз, когда он говорил в таком тоне, когда делал такое лицо, меня мутило так, что не описать словами.
— Не скажу, что это полноценная замена, но я переделал здесь всё. Во время ремонта мы всё перестроили, так что теперь здесь не так, как тогда. Планировка та же, но внутри всё новое.
Это совпадало с тем, что я почувствовал, глядя на дом. Казалось, его сильно перестроили, и, похоже, его действительно выпотрошили до основания.
Это прозвучало не как слова, обращенные ко мне, а скорее как клятва самому себе. Что всё иначе, что прошлое не повторится.
— Я больше никогда не запру тебя здесь.
Должен ли я удивиться тому, насколько хорошо он меня понимает? Или разочароваться в его беспечности, раз он всё же выбрал это место? Или, может быть, просто быть благодарным за то, что нам предоставили сносные условия?
От нахлынувших чувств я невольно зажмурился и снова открыл глаза. Рядом с этим мужчиной я испытываю эмоции настолько сложные, что им даже названия не придумать. Это не просто обида или гнев — внутри всё словно скручивается в тугой, болезненный узел.
Заметив моё состояние, Джу Дохва коротко окликнул меня. Всего один слог, но я отчетливо услышал, как напрягся его голос.
Однако я закончил разговор прежде, чем он успел что-то добавить.
С этими дрянными чувствами удалось справиться парой глубоких вдохов. Мне всё еще было не по себе, но я больше не собирался тратить на этого мужчину свои душевные силы. Будь то гнев или хоть капля раздражения.
Стоило мне заговорить чуть мягче, как Джу Дохва вздрогнул. Его губы шевельнулись, словно он хотел что-то сказать, и он с какой-то поспешностью сделал шаг ко мне.
— Если тебе неуютно, я прямо сейчас подготовлю другое место. Там, где видно море…
В конце концов, я не собираюсь жить здесь вечно. Какой смысл придавать большое значение месту, где мы остановились лишь на время? Да и позвал я его вовсе не для этих бессмысленных споров.
— Тебе незачем так утруждаться.
Лицо Джу Дохвы мгновенно окаменело. Так же, как когда я говорил с сарказмом, нет, даже холоднее. Он выглядел так, словно получил пощечину или пережил страшное предательство.
— Врачи сказали, что Юнсыль нужна терапия феромонами примерно три раза в неделю. Можно и реже, в зависимости от состояния. Приходи, когда тебе удобно. Мы с Юнсыль всё равно будем здесь.
Чем дольше я говорил, тем яснее становилось в голове. Да, именно так и надо было вести диалог. Не было никакой нужды срываться и реагировать так эмоционально и остро.
— Юнсыль думает, что ты доктор, так что подыграй мне. Было сложно объяснить всё подробно, поэтому я сказал так.
Раз уж он заявил, что не собирается претендовать на родительские права, то вряд ли начнет нести чушь про то, что он папа. Но всё же стоило четко обозначить его роль, чтобы не запутывать ребенка.
— Не знаю, сколько займет проявление, но раз уж так вышло, прошу, будь с нами до конца. Если хочешь что-то взамен — говори.
Попроси он денег — я бы дал. Попроси он отсосать ему, как раньше, — я бы даже это обдумал. Такой вариант был бы куда проще для меня, чем видеть, как он пресмыкается передо мной.
Я хотел попросить только об одном. Назвать истинную причину, по которой позвал его, и на этом закончить разговор.
Но ледяной голос перебил меня раньше.
— Лучше ненавидь меня, — вырвалось у стоящего передо мной Джу Дохвы. Его тон был настолько холодным, что я на миг опешил, но он идеально сочетался с выражением его лица. С его мрачным, пугающе застывшим взглядом. — Презирай, проклинай меня.
Он цедил каждое слово, и уголки его глаз подрагивали. Его ярко-красные губы искривились в гримасе, которую я слишком часто видел в последнее время.
— Не веди себя со мной… вот так.
Как же много он хочет. Мне не нужно было спрашивать, о чем он, но возник самый главный вопрос.
Если я буду тебя ненавидеть и проклинать, разве станет легче? Прошлое не изменить, мы уже стоим в настоящем. Я просто не хочу оставлять в себе ни капли чувств к тебе.
Теперь мне жаль даже этого. У меня едва хватает времени, чтобы любить и беречь Юнсыль, зачем мне тратить его на обиды и упреки в адрес человека, который мне безразличен?
— Я позвал тебя не для того, чтобы обсуждать эту ерунду. А то, что было раньше… я просто оговорился.
Я чуть было не выплеснул на него бесполезный гнев. Если начать разбираться в мелочах, придется ворошить прошлое, на которое я так старательно закрывал глаза. Стоит потянуть за одну ниточку, и моё нынешнее спокойствие рухнет в одно мгновение.
На этот раз Джу Дохва вообще никак не отреагировал. Его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но вырвался лишь тихий, едва слышный вздох.
Наконец, крепко зажмурившись и снова открыв глаза, он произнес сдавленным голосом:
Я знаю, что это лишь жалкая попытка уйти от реальности. Разве я не осознал ранее, что, если не думать о проблеме, она не исчезнет? Я понимаю, что рано или поздно это прорвется наружу, но прямо сейчас я не намерен в это погружаться.
Наконец я озвучил причину, по которой позвал его. Чтобы решить самую главную проблему, которая мучила меня последний месяц, пока Юнсыль лежала в больнице.
— Помоги мне поймать этого человека.
Нужно было найти похитителя Юнсыль. Не «Кымро», которые хотят убить меня, а того ублюдка, который нацелился на Юнсыль. С первым Джу Дохва обещал разобраться сам, теперь же настала моя очередь защищать своего ребенка.
— Разобраться с «Кымро» недостаточно. Мне нужно знать, кто пытался похитить Юнсыль.
Какова бы ни была цель, я собирался решить это любой ценой. Честно говоря, мне хотелось убить его собственными руками. Я помню то отчаяние, когда Юнсыль исчезла, и больше не хочу переживать этот ужас.
Он не кто-нибудь, а единственный наследник корпорации «Сахэ». Человек, держащий в руках всю Корею, не может не найти одного-единственного человека. Тем более, я на собственном опыте знаю, насколько этот мужчина может быть одержимым.
— А… — Джу Дохва издал легкий возглас в ответ на мою искреннюю просьбу. Он прозвучал как-то пусто, и причина этого стала понятна из его следующих слов.
— Я ведь ясно сказал тебе, что не допущу, чтобы что-то случилось… Ты, видимо, действительно думал, что я буду защищать только тебя.
Это был удар в самое сердце. Раз он сказал, что разберется с «Кымро», я решил, что проблемы Юнсыль его не касаются. Я не ждал от него никакой ответственности и думал, что у него нет никакого чувства долга перед ребенком.
— Я выяснил, кто заказал похищение. Я с самого начала догадывался, кто это…
Джу Дохва говорил об этом совершенно спокойным тоном. О том, что меня так тревожило, он уже всё узнал.
От нетерпения я резко вскочил с места. Если он знал, должен был сказать раньше. Гнев, который я с таким трудом подавил, снова начал закипать.
Глядя на меня, Джу Дохва тихо произнес:
Ответ был четким и оттого понятным. Едва я представил образ этого человека, как на губах Джу Дохвы появилась горькая усмешка.