Руководство по дрессировке
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 53
«У меня тоже есть ребёнок, так что я прекрасно понимаю ваши чувства. Вы не захотите отпускать его, чего бы это ни стоило.»
Он даже не успел удивиться, откуда незнакомцу известны его обстоятельства, как тут же последовало деловое предложение. Предложение обменять жизнь его сына на жизни других людей.
Это было полным бредом. Даже не смешно. Убийство — немыслимое, ужасное деяние, которого он в своей жизни не мог и представить. И как можно доверять кому-то, чьего лица даже не знаешь…
Мин Санхан, словно прочитав его мысли, представился. Проверив код передатчика на часах, мужчина понял, что собеседник говорит правду. А тот факт, что Мин Санхан связался с ним напрямую, а не через посредников, говорил о многом: он находился в таком же отчаянном и напряжённом положении, как и он сам.
С одной стороны, ему стало любопытно, кто же те цели, которых Мин Санхан так жаждал устранить. С другой — сердце предательски дрогнуло. Как только личность собеседника подтвердилась, в душе зародилось нелепое доверие.
«Вы действительно можете спасти моего ребёнка?»
«Вероятность того, что Капитан откажет в продлении жизнеобеспечения несчастному ребёнку, который столько времени провёл в больнице, крайне мала. Он хоть и живёт по правилам, но к невинным людям всегда проявляет сострадание.»
Слова Мин Санхана, подчёркивающие его близкие отношения с капитаном, заставили мужчину переступить черту, которую, как ему казалось, он никогда не сможет пересечь.
Услышав информацию о тех, кого он должен был убить, он почувствовал, как бешено заколотилось сердце, но решение уже было принято.
«Простите меня. Мне очень жаль.»
Обеспечив вечный сон супружеской паре, которая всегда относилась к нему с теплотой, мужчина отправился к следующей цели. Со Сухо не было ни в спальне, ни в ванной. Он испугался, что тот мог что-то заподозрить и сбежать, но тут же вспомнил слова Со Сухо о том, что он каждый день проводит время с монстром в подвале. Мужчина спустился на нижний этаж, служивший лабораторией. Бум, бум. Раздавались звуки, похожие на грохот. Он вспомнил, как голодный монстр буйствовал в прошлом, и, не слишком беспокоясь о нём, направился к барьеру.
Он увидел Со Сухо, который смотрел прямо на него. При этом Су Хо стоял спиной к монстру, что свирепо буравил его сверкающими глазами. Мальчик был всё ещё в школьной форме.
Какое бесстыдство. Рука, не дрогнувшая при убийстве супругов, теперь мелко тряслась перед Со Сухо.
Джи Чану осознал, что его привязанность к этому мальчишке была глубже, чем он думал.
Голос, полный вины, с трудом сорвался с его губ. Крик души о том, что он не может причинить вред Сухо, был заглушен отчаянным воплем о том, что его собственный сын, спящий в больнице, важнее.
Дрожащей рукой он навёл дуло пистолета. Расстояние было большим, и всё внимание Джи Чану было сосредоточено на Со Сухо, поэтому он не заметил трещину в защитном барьере.
Одновременно с выстрелом монстр разнёс барьер и вырвался наружу. Джи Чану не смог увернуться от молниеносной атаки. Вскрикнув от невыносимой боли, он потерял сознание.
Очнулся он в луже собственной крови. Вдалеке он увидел, как монстр ластится к Со Сухо, выражая свою привязанность. Но прежде чем он успел осознать странность этой сцены, сработал инстинкт самосохранения. Несмотря на ранение, от которого он мог бы умереть на месте, воля к жизни заставила его двигаться. Зная, что в часах есть функция отслеживания, он снял их и бросил на пол, после чего, сдерживая стон, поднялся на ноги.
Со Сухо, которому монстр закрывал обзор, не заметил движений Джи Чану, да и его чувства, должно быть, притупились из-за ранения. Но монстр был другим. Он навострил уши и, повернув глаза, уставился на него. Джи Чану затаил дыхание. Если монстр нападёт ещё раз, ему конец. Он и в нормальном состоянии не мог с ним справиться.
Но, к его удивлению, монстр не бросился на него. Он лишь отвёл взгляд и снова начал тереться гривой о Со Сухо. Джи Чану вспомнил, как, теряя сознание, слышал голос Со Сухо, пытавшегося остановить монстра, и подумал, что, возможно, тот не трогает его, потому что не хочет, чтобы Со Сухо его ненавидел. А может, он просто потерял интерес к умирающей добыче.
Джи Чану поспешно сорвал с себя военную форму и перевязал рану. Ледяные руки и ноги бешено тряслись, мешая это сделать. От тугой повязки по телу разлилась боль, от которой, казалось, можно было умереть от шока, но мысль о том, что нужно немедленно убираться отсюда, и страх перед монстром помогли её превозмочь.
Выбравшись через аварийный выход, он увидел своих коллег, которые с напряжёнными лицами осматривали окрестности. Джи Чану быстро спрятался за стеной и, перебегая от укрытия к укрытию, сумел незаметно скрыться. Сумев наконец скрыться от коллег, он направился в лабораторию, где должен был находиться Мин Санхан.
Там тоже стояли солдаты, перекрывшие вход, но они были заняты получением информации о чрезвычайной ситуации. Джи Чану незаметно проник внутрь здания и направился в кабинет Мин Санхана.
Мин Санхан, смотревший на свои часы в кабинете, подскочил от неожиданности, когда дверь распахнулась. Джи Чану оказался прав, предположив, что человек, заказавший убийство, вряд ли будет спокойно сидеть дома с семьёй.
«С ума сошёл? Ты знаешь, где находишься?!» — зашипел Мин Санхан.
Джи Чану размотал разорванную военную форму, которой перевязал рану, и бросил её на пол. Пропитанная кровью ткань шлёпнулась с мокрым звуком. Увидев сквозное ранение, Мин Санхан в ужасе отшатнулся.
«Что с тобой стряслось? И почему объявлена тревога… Только не говори, что это связано с тем, что я тебе поручил.»
«Я выполнил обещание. А теперь немедленно займись этим, — прошипел Джи Чану, указывая на свою рану. — Если со мной что-то случится, я позаботился о том, чтобы все на ковчеге узнали, что за этим делом стоишь ты. Так что не советую делать глупостей.»
Лицо Мин Санхана исказилось. Он понял, что это угроза на случай, если он откажется платить.
Мин Санхан, обладавший познаниями не только в области изучения монстров, но и в медицине, был вынужден тайно прооперировать Джи Чану. Джи Чану восстанавливался в убежище, предоставленном Мин Санханом. Затаившись, он узнал несколько новостей, гулявших по Кораблю.
После его ухода дом Со Сухо был полностью разрушен сбежавшим монстром, и в результате этого погибла пара исследователей. Разведывательный отряд спас Со Сухо, а монстра удалось ликвидировать.
Джи Чану закрыл лицо руками и опустился на колени. Тела супругов, по-видимому, были в таком состоянии, что невозможно было определить причину смерти — пулевые ранения. А сам он стал известен не как убийца двух человек, а как солдат, погибший при исполнении, который почувствовал признаки побега монстра и вошёл в здание, чтобы лично всё проверить.
Считаясь мертвым, он больше ничего не мог сделать. Лишь скрывая лицо, приходить в больницу, чтобы увидеть сына, и иногда издалека наблюдать за Со Сухо.
Со Сухо нерегулярно навещал могилы родителей, но в годовщину их смерти всегда приходил и к месту, где стояла лишь фотография Джи Чану.
Каждый раз, когда он видел, как тот спокойно прощается, глаза Джи Чану невольно наполнялись слезами. Среди людей, которые постепенно забывали его, Со Сухо по-прежнему помнил. Джи Чану знал, что это возможно лишь потому, что тот не знал правды, знал, что он не имеет права на это надеяться, но всё равно чувствовал, как уходит одиночество, и плакал от благодарности.
А после этого в голове всегда возникала одна и та же мысль: «Что же я наделал с этим ребёнком?».
Он понимал, что должен рассказать правду и понести наказание.
Джи Чану много раз кружил возле Со Сухо. Так продолжалось до сегодняшнего дня.
Он смотрел, как поезд, в котором ехал Со Сухо, быстро проносится мимо. Солдат, который, кажется, был с ним, заметил его присутствие, так что, скорее всего, Со Сухо теперь какое-то время будет настороже. После короткого разговора с солдатом он даже обернулся в его сторону.
Внезапно по затылку пробежал холодок. Джи Чану надвинул кепку на глаза и огляделся. Кроме него, никого не было, но шестое чувство, уловившее неладное, заставило его быстро спрятаться за колонной соседнего здания. И тут бесшумно появился тот самый солдат. Полковник Сону Сон… Джи Чану мысленно произнёс его имя. Он не мог не знать действующего командира разведывательного отряда.
Появившись словно призрак, тот сощурил хищно блеснувшие глаза и осмотрелся. Его лицо сильно отличалось от того, каким оно было рядом с Со Сухо. Казалось, если он снова его заметит, то без колебаний нападёт. Джи Чану, затаив дыхание, старался никак не выдать себя.
Сону Сон, видимо, решил, что цель ушла, и так же тихо развернулся и исчез. Джи Чану вышел из-за укрытия лишь спустя долгое время, не теряя бдительности.
Тяжёлый вздох вырвался из его груди при мысли о собственном ничтожестве. Он чуть было не попался в непредвиденной ситуации и не лишился шанса поговорить с Со Сухо. С ненавистью к себе Джи Чану потащился по привычке в сторону больницы.
Воспользовавшись моментом, когда на пути никого не было, Джи Чану проник в вентиляционную шахту, чтобы взглянуть на сына, и замер. На этаже, где находилось отделение интенсивной терапии, царила суета.
Медики бегали по длинному коридору, и среди их криков он услышал до боли знакомое имя. Сердце Джи Чану забилось в зловещем предчувствии.
— С опекуном так и не связались?
Джи Чану стиснул зубы так, что послышался скрежет. Мин Санхан ни разу даже не навестил его сына в больнице. Он, конечно, и не ожидал, что тот будет исполнять роль настоящего опекуна, но в этот момент не мог не испытывать ярости от такого безразличия.
Ему хотелось немедленно выскочить, схватить врача и потребовать объяснений, заявив, что он и есть опекун.
«Почему он всё время лежит?» — раздался в его ушах голос маленького Со Сухо.
Джи Чану крепко вцепился в решётку вентиляционного отверстия.
«Он очень болен. Говорят, это трудно вылечить».
«Сухо-я! Сухо-я?» — издалека позвала его мать. Со Сухо на мгновение обернулся, а затем снова перевёл взгляд на Джи Чану.
«Вам грустно, потому что его нельзя вылечить?»
«Тогда, — спокойно сказал мальчик, — если бы я был на его месте… — …мне было бы жаль вас, дяденька».
«Потому что я заставлял бы папу всё время грустить».
Может, он всё это время не мог уйти, потому что я его держал? — Эта мысль на самом деле всегда жила в уголке его сердца. Но он игнорировал её, ослеплённый эгоизмом и жадностью, и по собственной воле совершил грех.
Дверь в реанимационное отделение открылась. Джи Чану, смотревший вниз через решётку, не мог заплакать. Он знал, что не имеет права на скорбь.