Испачканные простыни. Глава 130
<предыдущая глава || следующая глава>
Хэган тормознул Ынджуна, уже готового рвануть к сумке-холодильнику, и воровато огляделся. И хотя вокруг не было ни души, смелости так и не прибавилось. Хэган лишь снова принялся терзать ни в чем не повинные губы.
— Э-э, хённим! У вас губа кровит!
В итоге кровь из прокушенной губы потекла быстрее, чем Хэган решился задать вопрос. Не обращая внимания на переполошившегося Ынджуна, Хэган просто вытер лицо рукой. На коже осталось пятно — не то чтобы кровь, скорее бледно-розовый след.
Видимо, содрал болячку, которую расковырял еще пару дней назад. Он тер и тер, а кровь всё не унималась. Понаблюдав за этой картиной, Ынджун откуда-то притащил влажные салфетки. Буркнув слова благодарности, Хэган скомкал пару штук и с силой прижал к ранке. «Из-за этого Ли Тэхёна я творю какую-то дичь», — в который раз подумал он. Мысли, в которых было стыдно признаться даже самому себе, медленно разъедали его изнутри.
— Хённим, вы переутомились? Или витамина С не хватает? Сбегать за добавками? Хотя лучше спросить у врачей, а то вдруг там допинг... Во сколько вы вчера легли? О, погодите, сейчас открою заметки. Описывайте симптомы медленно. Хотите прилечь? Если так удобнее, я всё устрою!
Дай ему волю — он и носилки притащит. Еще минуту назад этот придурок лыбился в экран, переписываясь со своей девушкой, а теперь нацепил максимально серьезную мину и даже потянулся потрогать лоб Хэгана. Тот резко отшатнулся и огрызнулся:
— Я не болен, мелкий засранец. Хорош переигрывать.
— Вы уверены, хённим? Вы ведь не терпите боль, чтобы выйти на завтрашний матч, правда?
— ...Слышь, ты меня за кого вообще принимаешь?
— За человека, на которого я смотрю с любовью и обожанием?..
— Ну и у всех великих личностей должен быть такой драматичный эпизод в биографии.
Этот бессмысленный обмен репликами помог Хэгану немного успокоиться. Уж лучше один раз сгореть от стыда, чем продолжать этот идиотский диалог. Хэган выпрямился и потер горло.
— Теперь еще и кашель! Нет, так не пойдет, хённим. Я сбегаю в медпункт за врачом, а вы ложитесь прямо здесь!
— Да заткнись ты и слушай! Я позвал тебя, потому что спросить кое-что хотел!
— Неужели такому гениальному человеку понадобился совет такого ничтожества, как я?..
— А-а-а-а, нет! Это первый раз после той проверки в первый день, когда хённим сам хочет меня о чем-то спросить! Как я могу упустить такой шанс! Умоляю, спрашивайте! Пожалуйста!
Хотя Ынджун развел такие танцы с бубнами, что остальные игроки начали коситься на них с немым вопросом «что эти двое опять не поделили», Хэган решил стерпеть. В глазах Ынджуна горела такая фанатичная готовность ответить на что угодно, что грех было не воспользоваться.
Хэган глубоко вздохнул, собираясь с духом.
— Ты... это... говорил, что со своей девушкой вы изначально просто дружили?
Над головой Ынджуна словно повис гигантский знак вопроса. После такой долгой прелюдии он ожидал чего угодно, но только не вопроса о личной жизни. Тем не менее, он послушно кивнул.
— Да. С начальной школы. Жили в одном доме на одном этаже.
— ...И с чего вдруг она тебе понравилась?
Помимо того, что Хэган сгорал от стыда из-за того, с каким недоверием на него уставился Ынджун, брать свои слова назад он не собирался. Более того, опасаясь, что Ынджун не так его поймет и ляпнет что-нибудь не то, он даже не поленился еще раз пояснить суть вопроса.
— Ну, вы же вроде не были в таких отношениях, а потом ты вдруг с какого-то момента влюбился и начал бегать за ней как ненормальный. Ты же сам мне недавно про это рассказывал.
— А, ну да, было дело. Просто я и подумать не мог, что вы, хённим, пока уплетали свинину, так внимательно слушали мою историю любви...
Ынджун почесал щеку, поглядывая на Хэгана, который замер в ожидании ответа.
— Эм, ну как сказать... С чего все началось? Точно не помню ни месяц, ни день. Я играл в футбол, она занималась на фортепиано. Мы оба были в секциях, из-за этого пересечься было еще сложнее. И все-таки мы жили в одном доме, так что иногда виделись. Кажется, это было на втором году средней школы. Она на все каникулы уехала за границу, вроде как присматривала себе место для учебы по обмену или что-то в этом роде.
— Мы долго не виделись, а потом однажды я встретил ее у лифта и просто глаз отвести не мог. Сердце колотилось как бешеное. Вдруг даже смотреть ей в глаза стало неловко.
— Да. Так сильно, что я боялся, как бы она не услышала. Мы же в одном лифте ехали.
История была самой обычной, но Хэган слушал так, словно его в нее затягивало. И не удивительно, ведь еще пару дней назад он сам испугался, что кто-то другой заметит, что с его телом творится что-то не то.
«Просто в последнее время все мои мысли только о вас».
Слова Тэхёна — его фирменный стиль: приторно, сентиментально и так, что не знаешь, что ответить.
Обычно такие фразы отскакивали от Хэгана вместе с его язвительными комментариями. Но в тот раз что-то пошло не так. Слова проникли внутрь, словно растекаясь по всему телу. Крошечные частицы, легко смешавшиеся с кровью, уворачиваясь от органов, расположение которых Хэган даже толком не знал, спустились вниз и внезапно замерли в районе сердца.
В такие моменты даже Хэган — самый безучастный машинист своего тела — не мог проигнорировать системный сбой. «Эй, это еще что такое?» — растерялся он.
Если так подумать, с тех пор как он познакомился с Тэхёном, такое уже случалось. Чувство, будто все органы в теле внезапно переворачиваются вверх дном.
Тэхён всегда был рядом в такие моменты, но Хэган не считал его причиной. Тот день, когда он импульсивно уволил переводчика, или день первого поцелуя с мужчиной (с Тэхёном), или недавняя стычка у отеля — это же были серьезные события! Сердце обязано было биться неровно. Это было нормально.
Но в тот день... Матч, из-за которого он переживал, прошел отлично, и никаких серьезных угроз его безопасности не предвиделось. Единственным необычным событием был телефонный разговор с Тэхёном. И тем не менее, почему сердце так странно щекотало и даже слегка ныло? Можно было подумать, что он разговаривал с Тэхёном не ртом, а прямо сердцем.
Пытаясь заглушить странное чувство, он хотел было по привычке огрызнуться, но не смог даже закончить фразу. Хэган прижал свободную руку к груди. Не зная точно, где находится сердце, он просто надавил ладонью на то место, где сильнее всего кололо, и замер в ожидании сигнала.
А потом склонил голову набок. Секунду назад ему казалось, что он падает со скалы, но когда он приложил руку, сердце билось ровно, словно ничего и не было. Хэган, озадаченный своим непонятным состоянием, не мог вымолвить ни слова.
Тэхён тоже не пытался заполнить тишину, поэтому разговор вскоре прервался.
В ушах стоял лишь шум чужого дыхания. В этой тяжелой, осознанной тишине Хэгану в голову пришла мысль, которой раньше никогда не возникало. Ощущение, что эта тишина ему... знакома.
Удивительно, но ситуация, когда звонишь человеку просто ради того, чтобы услышать его голос, а потом молчишь, выдерживая долгие, неловкие паузы — это до абсурда неэффективное занятие, которое сплошь и рядом случается. Особенно между теми, кто влюблен.
Хоть Хэган никогда никого не любил, но отношения у него были. Отношения — это тоже, по сути, игра. Способы прохождения разные, но локации и стиль игры всегда примерно одни и те же. Начинаешь с того, что узнаешь номер, перекидываешься фразами вроде «ты поела?», «во сколько проснулась?», потом встречаешься, чтобы поесть. Потом беретесь за руки. А когда оказываетесь наедине и садитесь рядом, один крепко сжимает руку другого — и вот уже губы, а за ними и тела сплетаются воедино.
Если повторять это достаточно долго, просыпаться в одной постели становится в порядке вещей. Потом начинаются мелкие ссоры. И ты не понимаешь: любовь — это промолчать и стерпеть, или любовь — это честно высказать свое недовольство? И вы снова ссоритесь. А потом расстаетесь.
Весь этот накопленный опыт подсказывал Хэгану. Что та тишина определенно была странной. Потому что Тэхён, бросив такую приторную фразу, не засмеялся, чтобы показать, что это шутка, и не перевел тему. А Хэган не смог отреагировать на это с отвращением или грубостью. И от этого фразы вроде «думаю только о вас» или «могу видеть тебя во сне, потому что мне снится то, о чем я больше всего думаю» перестали быть просто шутками, над которыми можно посмеяться и забыть.
Какого черта я так отреагировал?
Стоило один раз заметить странность, и мысли было уже не остановить. Он думал об отношениях с Тэхёном даже перед важным матчем! А потом в памяти всплыла история любви Ынджуна, которую тот как-то рассказывал ему, совершенно не парясь, слушает ли его Хэган или нет.
Особенно ту часть, где он внезапно влюбился в подругу, на которую годами смотрел просто как на соседку.
— Но, хённим, с чего вдруг такие вопросы? Неужели вы наконец-то всерьез подумываете о том, чтобы стать ведущим на нашей свадьбе?
— Слышь, я же сказал — нет. С чего ты взял, что я должен делать то, что делают только лысые деды?
— Тогда, может, подождем, пока вы облысеете?
— Ты реально на всю голову отбитый?
— Я серьезно. Это в моем списке желаний.
Этот паршивец даже умудрился картинно и медленно похлопать своими не особо-то большими глазами, ожидая ответа. Хэган снова начал колебаться, стоит ли открывать рот, но в этот раз решение далось проще. И всё же, чтобы не сгореть со стыда окончательно, он еще разок стрельнул глазами по сторонам. Сглотнув, Хэган придвинулся к Ынджуну и заговорил почти шепотом:
— Эй. Это... про моего друга история.
— Извините, конечно... но вы, мягко говоря, не тот тип людей, у которых есть друзья.
— А-а-а-а, хённим! Не тяните так за ухо... А-а! Больно! Больно!
Если так посмотреть, у этого парня напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения. Пыхтя от злости, Хэган уже собирался развернуться и уйти, но Ынджун вцепился в него и устроил целое представление с мольбами о прощении. Только после этого Хэган смог выдать свою историю за любовные похождения несуществующего друга.
— ...Вот так. И он типа запутался? А, нет. Не то чтобы прямо запутался. Просто ему как-то странно, ну, в общем, такое.
Выкинуть из рассказа тот факт, что Тэхён — мужчина, оказалось задачкой не из легких, так что Хэган иногда запинался и подтормаживал, но всё же добрался до финала без фатальных проколов. Ынджун то и дело переминался с ноги на ногу, всем своим видом показывая, как сильно ему хочется вставить свои пять копеек, но, на удивление, дослушал, не перебивая. Потирая подбородок и глядя куда-то в пустоту, он выглядел донельзя серьезным.
— То есть, вы хотите сказать, что хённим испытывает к этой женщине...
— Да бля. Ты меня вообще не слушал? Я же сказал: это не про меня, это история моего друга.
— Да-да, конечно... Значит, тот человек, которого вы называете другом, вдруг воспылал чувствами к своему секс-партнеру. Так?
Разве эту историю можно было свести к одному предложению? Ошарашенный Хэган с запозданием рявкнул:
— Какие еще, нахер, чувства! Ему просто стало как-то странно!
— Так это и есть чувства, разве нет?
— Вы же сказали, что эта женщина всегда была такой. Часто говорит слащавые вещи и постоянно лезет не в свое дело. Получается, она просто вела себя как обычно, а тот человек, которому раньше было всё равно, вдруг стал воспринимать её слова по-особенному... Выходит, это он сам изменился, так ведь?
Возразить было нечего. Логика Ынджуна была безупречна.
Хэган долго хватал ртом воздух, прежде чем смог выдавить из себя:
— Ну раз изменился, получается… значит…
Но даже эту фразу он не смог закончить. Заметив, что Хэган совершенно не в состоянии произнести это вслух, Ынджун с радостной улыбкой закончил предложение за него: