Испачканные простыни. Глава 129
<предыдущая глава || следующая глава>
Среда, 12 июня. Южная Корея против Мексики. Итоговый счет: 2:1.
Это был первый матч под руководством тренера Диено. К противостоянию с Мексикой, которую называли «сильнейшей командой Северной и Центральной Америки», было приковано колоссальное внимание. В рейтинге ФИФА Мексика стояла выше Кореи, да и статистика личных встреч в международных матчах была не в пользу корейцев. Журналисты хоть и не говорили об этом в открытую, но прогнозировали, что выиграть будет тяжело.
И на самом деле, вплоть до десятой минуты второго тайма Корею просто таскали по полю. Они пропустили гол в самом начале первой половины игры. Процент владения мячом был настолько низким, что даже ответный гол, забитый Дохуном со средней дистанции, многие назвали просто удачным стечением обстоятельств. Инициатива в атаке тоже полностью принадлежала мексиканцам.
К счастью, на 37-й минуте второго тайма случился победный гол. Дохун не упустил мяч, пущенный штатным исполнителем угловых, и головой отправил его в сетку.
Убедившись, что мяч в воротах, Дохун бросился обнимать стоявшего рядом Хэгана. Хэган, измотанный борьбой за позицию под воротами с защитником, который был выше него ростом, не выдержал напора и пошатнулся, а тем временем их уже плотным кольцом обступили подбежавшие товарищи по команде.
— Ай, бля… воняете же потом. — Хэган скривился, но на душе было хорошо. Хоть он и трепался другим игрокам про то, что надо играть достойно и всё такое, на самом деле больше всего он переживал за себя. Боялся, что, раз уж его с таким трудом вызвали в сборную, он опять выдаст игру, за которую его смешают с грязью.
Из-за того, что при отборе в команду отсеяли всех, кто был замешан хоть в каких-то скандалах, эта сборная оказалась самой молодой за всю историю. Было много новичков, а те немногие ветераны, что остались, словно доказывая, почему они не вляпались в неприятности, принадлежали к тому типу людей, что молча делают свое дело, поэтому в команде не было никого, кого можно было бы назвать бесспорным лидером.
Все играли осторожно, стараясь не рисковать. Проблема заключалась в том, что из-за этого было слишком легко поддаться темпу противника.
Поэтому Хэган старался сохранять максимальное хладнокровие. Получая мяч, он не лез напролом, как раньше, лишь бы что-то сделать, а пытался видеть всё поле целиком. Следил за точностью пасов, а если возникала ситуация, отработанная на тренировках, активно включался в игру, следуя стратегии.
Да, они собрали новую команду, сделав ставку на молодых игроков, но всё еще разгребали последствия того, что наворотила предыдущая сборная. Ассоциация не осмеливалась ни на какой официальный пиар, кроме назначения тренера, а любое, даже самое незначительное действие встречало ледяную реакцию публики.
Именно поэтому эта победа была особенно ценной.
Облегчение, накатившее в тот момент, когда раздался свисток об окончании матча, невозможно было передать словами.
В этот раз я ничего не испортил. Конечно, без везения не обошлось, но по крайней мере я не облажался.
Только тогда Хэган, как человек, отдавший все силы без остатка, тяжело плюхнулся на газон. Уткнувшись залитым потом лицом в колени, он тяжело и хрипло задышал.
— Пошли. Нам надо дать интервью.
Подняв голову, он увидел Дохуна. Хэган молча уставился на протянутую руку. Руку, которую он ни за что бы не взял три года назад. Схватившись за нее, он поднялся. И, разумеется, не упустил случая поворчать.
— Голы забивал ты, с хера ли мне давать интервью?
— Так решил я, автор двух голов. А ты, автор нуля голов, должен подчиняться.
— Пиздец раскомандовался. В следующем матче разуй глаза и смотри внимательно, мудак. Я тебя мигом уделаю.
— Следи за языком. Что будешь делать, если на камеру снимут, как ты материшься?
Недовольно нахмурившись, Хэган всё же плотно сжал губы. Триумфальный вид Дохуна жутко его бесил. Сделав вид, что просто разминает спину, он отвесил ему подзатыльник.
— Ау! — Дохун широко распахнул глаза и замер, словно не веря в то, что только что произошло.
Впрочем, этот пай-мальчик, который еще с восемнадцати лет вел себя на поле, как школьный староста, вряд ли когда-либо в жизни получал по голове. Хэган ехидно усмехнулся и ускорил шаг. Со стороны могло показаться, что он просто убегает от Дохуна, но на самом деле им двигало куда более сильное желание: поскорее отвязаться от интервью, зайти в раздевалку и позвонить Тэхёну.
— Хэган! — ответил Тэхён, словно ждал звонка.
Подумав, что не зря он бросился звонить, едва переступив порог общежития, Хэган прокашлялся и сказал:
— Что за суета с самого раннего утра... Говорили же, что заняты в последнее время. Шли бы лучше спать.
Перед началом матча Тэхён прислал фотографию. На ней были Ынджон, Джинён и сам Тэхён. Судя по фону, дело происходило дома у Тэхёна. Все трое, раздобыв где-то форму национальной сборной с именем Хэгана, стояли в ряд и поднимали банки с пивом, глядя в камеру.
Игра началась в семь вечера по корейскому времени, но чтобы посмотреть прямую трансляцию в Лос-Анджелесе, им пришлось бы не спать с двух часов ночи. От мысли, что они добровольно вызвались бодрствовать всю ночь, чтобы поболеть за него, к горлу подступил ком.
Но чувствовать подобное и уметь выразить это вслух — вещи совершенно разные, как небо и земля. Вот и сейчас, он вовсе не собирался так ворчать.
— Нет, я имею в виду... Спасибо, конечно.
Неуклюжие оправдания Хэгана прервал тихий смех Тэхёна.
— Как я мог спать, когда у вас матч, Хэган? — Его голос звучал так ласково, словно он прекрасно понимал этого угловатого Хэгана, который сейчас от смущения напоминал сломанного робота, шагающего одновременно с правой руки и правой ноги. — Кажется, Ынджон и Джинён чувствовали то же самое. Я подумал, раз уж мы все равно будем смотреть, почему бы не сделать это вместе? Предложил им, и, к счастью, они согласились.
— ...Вы позвали их к себе домой?
— Да. У меня телевизор немного больше. Ынджон особенно понравилось, сказала, что чувствует себя как в спортбаре.
— Нет. Только что вызвали Убер и уехали. Я хотел их отвезти, но они, кажется, не захотели меня утруждать.
— Наверное, уснут, как только доберутся. Хорошо, что у них обоих на сегодня нет планов, так что не переживайте слишком сильно. Они были очень рады видеть вашу отличную игру.
Слова текли неспеша и нежно, словно он точно знал, о чем переживает Хэган и что у него на сердце. С каких пор это стало таким привычным? Разве так можно? Это ведь не то, чего он добился сам, это чувства, которые Тэхён щедро дарит ему по собственной воле. И раз они появились так внезапно, то и исчезнуть могут в любой момент.
Хэган откинул со лба влажные волосы и переложил телефон в другую руку.
— Вы спать не собираетесь? Обычно вы в это время только просыпаетесь.
После секундной паузы раздался тихий смех. Они не виделись всего несколько дней, и Хэгану казалось, что черты его лица уже начали немного стираться из памяти, но вот смех Тэхёна... Он бы узнал его где угодно. Даже если бы его вставили в сцену из ситкома, где вовсю хохочет студийная массовка.
— Вы помните во сколько я просыпаюсь, да еще и переживает за меня. Я так тронут, что, наверное, теперь вообще не усну. Что же делать?
— …Ай, хорош уже преувеличивать.
— Я серьезно. Жаль, что не могу дать послушать, как бьется мое сердце...
— Нет, так не пойдет. Вам придется поскорее вернуться и прижаться ухом к моей груди, чтобы послушать лично.
Когда смущенный Хэган замолчал, Тэхён снова негромко рассмеялся. Это было так щекотно, что напомнило прикосновения пальцев к уху во время секса.
Хэган смущенно потер мочку уха. Изо всех сил стараясь игнорировать внезапно накативший жар, и это при том, что он только недавно стоял под прохладным душем. Словно пытаясь доказать самому себе, что уши стали горячими на ощупь не из-за Тэхёна, а просто потому, что он сам их сейчас так нещадно теребил, мял и оттягивал.
Но сегодня самообман не сработал. Не в силах больше выносить эту сводящую с ума внутреннюю щекотку, Хэган, словно человек, внезапно подпрыгнувший на месте, выпалил:
— Вы правда видели меня во сне?
Сообщение Тэхёна перед матчем не ограничилось одной лишь фотографией. Вслед за ней пришло еще одно.
[Прошлой ночью вы мне снились.]
Эта короткая строчка смогла унять мандраж Хэгана, который неизбежно нервничал перед своим первым за долгое время международным матчем. Ведь в тот момент перед глазами пронеслось время, проведенное с Тэхёном.
Как перед его первым матчем за «LA Flash» Тэхён заявился к нему и упрямо настаивал на том, чтобы Хэган купил его сон. Как напялил фанатскую джерси прямо поверх классической рубашки, всем своим видом показывая, что делает подобное впервые в жизни. Как привел с собой Джинёна в качестве нового переводчика для Хэгана, в одночасье лишившегося предыдущего.
Помощь и поддержка, которые продолжались с пугающим постоянством, хотя у него не было ни единой причины так возиться с соседом-футболистом. Хэган вдруг осознал, как много он смог сделать именно благодаря тому, что рядом был Тэхён. Сейчас, в 9:13 вечера, когда ему стало так интересно увидеть выражение лица человека на другом конце Земли, который шутил о сердцебиении.
— Да, — спокойно подтвердил Тэхён. — Как думаете, это сработало?
Хэган закрыл лицо руками, прокручивая в голове только что услышанный вопрос.
Спрашивает, сработало ли то, что человек на другой стороне планеты, где время отстает на четырнадцать часов, видит меня во сне.
— Не знаю, из-за этого ли. Но всё-таки...
На самом деле, выходя на поле, он немного дрожал. Не от холода, а от того, что наконец-то осознал: он снова играет за национальную сборную. Среди зрителей, поддерживающих команду криками, наверняка были и те, кто его откровенно ненавидел. От этой мысли лицо Хэгана закаменело, но вдруг в памяти всплыли слова Тэхёна:
«Вы ведь знаете, что людей, которые болеют за вас, всегда больше?»
Честно говоря, в количественном плане это могло быть и не так. Взять хотя бы ту фотографию — их там всего трое: Ынджон, Джинён и сам Тэхён. Но он точно знал, что эти люди искренне переживают и заботятся о нем. И поэтому их поддержка имела такой вес, который не шел ни в какое сравнение с негативом даже тысяч ненавидящих его зрителей.
«А когда почувствуете себя немного лучше, посмотрите на людей. Не на тех, кто кричит издалека, а прямо посмотрите на лица тех, кто стоит рядом с вами, и почувствуйте насколько вы для них важны».
Он встретился взглядом с Ынджуном, сидевшим на скамейке запасных. Парень, который скорее радовался тому, что Хэган вышел в старте, чем расстраивался из-за того, что сам остался в запасе, всё еще смотрел только на него, крепко сжимая кулаки. В ушах без труда прозвучало: «Удачи, хённим!», которое он до тошноты часто слышал во время тренировок.
Он вдруг осознал, что людей, о которых он может вспомнить, стоя на поле, стало больше. И всё это благодаря Тэхёну. Тому, кто заставил его, умеющего только бежать вперед не оглядываясь, остановиться и посмотреть по сторонам. Познакомил с хорошими людьми, чтобы он чувствовал себя в безопасности, даже когда смотрит по сторонам или оглядывается назад, и подарил крылья, чтобы он мог улететь еще дальше. И благодаря этому он смог вернуться сюда.
Потому что Тэхён вместо него мечтал о будущем, в котором Хэган сможет стать еще лучше.
— Тогда продолжайте их видеть. И завтра, и послезавтра.
— Я имею в виду... если это возможно.
На удивление, Тэхён позвал его без тени улыбки в голосе.
— Хэган, даже пока мы спим, наш мозг не прекращает работать. Он сортирует то, что мы пережили за день, и формирует воспоминания. Сны — это, по сути, остатки мозговой активности. Они могут напоминать нам о том, что волнует нас больше всего.
— Так что я могу видеть вас во сне в любой момент, когда захочу.
Сжимая телефон в руке, Хэган откинулся на спину и лег на кровать. Он просто смотрел в потолок и моргал, а когда даже это показалось ему невыносимо волнующим, крепко зажмурил глаза. Как раз в этот момент Тэхён тихо добавил: