Испачканные простыни. Глава 101
<предыдущая глава || следующая глава>
(от лица Тэхёна)
Тэхён смотрел на сухие, испещренные морщинами уголки глаз деда и впервые отчетливо осознал, что его дед окончательно превратился в старика. Тот наконец начал признавать, что достиг того возраста, когда слово «желание» можно использовать как угрозу.
Едва прозвучал вопрос, атмосфера в комнате мгновенно стала ледяной, но для Тэхёна это не стало сюрпризом. Этим вопросом дед только что возвел внука, который, казалось, естественным образом выбыл из битвы за наследство, в ранг фигуры, с которой теперь вынуждены считаться все.
— Ну же... Тебе ведь не нужно объяснять, что я не из тех бессовестных стариков, которые только требуют и ничего не дают взамен...
— Неужели в Корее нет ничего, на что бы ты положил глаз? Говори что угодно. Дед всё тебе даст.
Проблема заключалась в том, что он никогда не вел себя так с родным внуком, которого опекал с самого рождения. Тэхён прекрасно понимал: даже если бы дед сейчас не смотрел на него с убийственным взглядом, Дончжун всё равно ощущал бы вопиющую несправедливость.
Иррациональная ревность кузена, безусловно, была чрезмерной, но свою лепту вносил и Дончхиль, который при каждом удобном случае подливал масла в огонь, сравнивая его с Тэхёном. Тэхён всё понимал, но делал вид, что не замечает, прекрасно осознавая: эта иерархия и постоянные сравнения — всего лишь развлечение скучающего старика.
Для деда Тэхён был картой Джокера, которую никогда не пускают в ход, — чужаком, которому не место в битве за преемственность. Существо, к которому относятся как к чему-то исключительному, но в покере почти не используют. Просто потому, что в тот момент, когда эта карта ляжет на стол, игра превратится в полный хаос.
— Отец, зачем тратить желание на то, чтобы внук вас навестил? Вы только давите на парня. Я сама скажу ему, чтобы заезжал почаще, — вмешалась Мисон.
Тэхён пришел сюда лишь с намерением припугнуть Дончжуна, который дерзко вел себя с Хэганом, зная, что Дончжун взбесится от одного его присутствия на семейном собрании.
Однако внезапная выходка Дончхиля в планы не входила. Ситуация принимала странный оборот. Мисон, которая обычно игнорировала битву характеров в этой комнате под предлогом того, что она «отрезанный ломоть», поспешно вмешалась в разговор. Видимо, дурное предчувствие посетило не только Тэхёна.
Даже Чонвон, сидевший до этого неподвижно, как каменное изваяние, поймав настроение, вставил слово:
— ...Верно. Это твое упущение, Мисон. Тебе следовало привести Тэхёна к отцу еще до того, как он заговорил об этом. Он ведь от обиды так говорит.
Все эти попытки были направлены лишь на то, чтобы хоть как-то разбавить слова Дончхиля, которые можно было истолковать как намерение включить Тэхёна в борьбу за наследство.
Но Дончхиль и ухом не повел на их слезные усилия. Ни подтверждая, ни отрицая сказанного, он с тяжелым упрямством наливал алкоголь в рюмку Тэхёна. В этой комнате не было никого, кто бы не понимал: он ждет ответа. Когда последняя капля из горлышка бутылки с тихим стуком упала в рюмку, все затаили дыхание.
Тэхён заговорил, не заставляя себя ждать:
— Было бы ложью сказать, что у меня нет желаний...
Глаза Дончхиля сузились. В них откровенно читалось дикое, хищное любопытство, без малейшей попытки изобразить добродушие. Острый взгляд, казалось, пронзал насквозь, до самого сердца.
В детстве кузены часто начинали плакать, просто стоя перед дедом. Тэхён был единственным ребенком, который ни разу не проронил ни слезинки. Не потому, что ему не было страшно. Он был уверен: стоит ему заплакать, и дед увидит в его лице слабость его отца.
«Тц. Впустили в дом не того человека, и вот к чему это привело. Если не можешь прокормить жену и детей, иди хоть милостыню проси».
Отец Тэхёна и все остальные члены семьи легко перемалывались и уничтожались его словами. Родители, вынужденные бегать по врачам ради лечения Тэсона, оставили маленького Тэхёна в доме старшего дяди на два года. За время отсутствия семьи Тэхён усвоил урок: если не выдержишь страха и заплачешь, если хоть на миг поведешь себя как ребенок — в этом королевстве тебе не выжить.
Тэхён не отвел взгляда и прямо посмотрел на деда.
— Моя жадность распространяется в основном на людей. А их нельзя ни оценить в деньгах, ни получить по чьему-то приказу, так что мне вряд ли стоит просить вас об этом.
Он вспомнил Хэгана, который буквально несколько минут назад заставил его принять решение покинуть эту душную комнату. Ощущение того, как расслабилось тело, стоило только услышать его грубоватый голос, спрашивающий «Ты где?», было определенно непривычным. Если подумать, доводилось ли ему когда-нибудь сбегать и просить кого-то о помощи?
Первый раз Тэхён сбежал тем утром, когда дед назвал его больного брата «парнем с тяжелой судьбой, который сожрет своих родителей». Хотя ни один взрослый этому не учил, Тэхён знал: сделать вид, что не услышал — лучшее, что может сделать ребенок, живущий из милости. Он спокойно доел, а потом побежал в туалет и выблевал всё съеденное. Тогда ему было всего девять лет.
В огромном особняке в Сонбук-доне, где комнат было больше десятка, у Тэхёна не было союзников. Нужно было хорошо прятаться, а когда стал старше — хорошо прятать. Прятать гнев на деда, презирающего его семью, и презрение к родственникам, которые не только не останавливали старика, но и подстрекали его.
Говорят, тот, кто долго носит маску, забывает свое истинное лицо. Тэхён чувствовал, как каждый раз, когда он находится с семьей матери, пространство между маской и лицом постепенно исчезает. Пока, в конце концов, она не прилипнет намертво, не оставив ни малейшего зазора.
— Мне следовало позаботиться об этом самому, чтобы вам не пришлось утруждаться просьбами. Матушка уже несколько раз намекала мне, но я не послушал, и в этом моя большая вина.
— Я планировал вернуться в Корею в конце этого года, но воспользуюсь случаем и ускорю этот процесс.
Это были слова не просто для того, чтобы выкрутиться из ситуации. Он еще не знал, сможет ли снова взять в руки скальпель, но установил для себя крайний срок блужданий — до конца этого года. Дончхиль, не сводивший с Тэхёна внимательного взгляда, медленно обдумывал услышанное, а затем разразился хохотом.
— А я-то, старик, не зная внутренней кухни, болтал о желаниях и прочей чепухе.
Тэхён осушил налитый дедом бокал и покачал головой.
Дончхиль с тяжелым стоном кивнул.
— Значит, в субботу... Перед отъездом обязательно зайди домой, мне нужно тебе кое-что сказать.
— Что? Домой? Что за разговор, ради которого нужно ехать к вам домой?
Дончжун, не в силах больше терпеть, вмешался:
Старшая тетка, до этого сверлившая Тэхёна взглядом, тоже выразила недовольство. Однако стоило ей встретиться глазами с поднявшимся с места Дончхилем, как она тут же смиренно сложила руки и опустила голову. Но то, как она закусила губу, не в силах скрыть волнение, резко контрастировало с бесстрастным лицом сидящей рядом Сэхвы.
Дальше в ряд сидели те, кто и вовсе не имел права голоса. Второй сын, Чонгу, который в попытке выслужиться перед Дончхилем влез в бизнес солнечной энергетики, прогорел и был сослан в швейную промышленность. Третий сын, Чонгюн, со своей семьей, который уже давно сдался в попытках превзойти братьев и взял на себя логистику.
Их взгляды, словно по команде, сошлись на Тэхёне. Чтобы бороться за трон, нужно уметь пустить кровь — неважно, свою или чужую. Только так можно доказать, что ты достоин быть преемником.
Тэхёна не было в списке претендентов на эту прочную привилегию, которую некоторые назвали бы «золотой пуповиной», передающейся лишь избранным. Но видя их шокированные лица — словно они только сейчас осознали, что одной фразой Дончхиля Тэхён, находившийся за кругом, может стать реальной угрозой, — Тэхён понял: этот нелепый обед закончится только тогда, когда он даст деду желаемый ответ.
Как только машина въехала в переулок, зазвонил телефон. Это была Мисон, уехавшая раньше на машине Джэха. Она попросила купить лекарство от изжоги, так как дома его не оказалось, и Тэхён без лишних слов развернул автомобиль.
Отец Тэхёна за весь обед не проронил ни слова. И так было не только на этой встрече, а везде, где присутствовал дедушка.
«Видимо, даже к шестидесяти годам невозможно привыкнуть к взгляду тестя, острому, как шило», — подумал Тэхён, проходя через ворота с коробкой лекарства в руках.
Он не ожидал наткнуться в прихожей на «дикого жеребёнка». Ладно бы еще на собаку, которую растят больше десяти лет. Едва почувствовав радость, Тэхён тут же завел руку за спину и схватился за дверную ручку. Он хотел заранее перекрыть «жеребёнку» путь к отступлению.
К счастью, Тэсон ничего не заметил и был слишком занят тем, что наезжал на брата, которого давно не видел.
— Ты почему здесь? Нет, блядь. Ты же вроде в Штатах был?
Выражение его лица было таким же помятым, как и стоптанные задники его кроссовок. Согласно последней информации от Мисон, Тэсон пару месяцев назад снова съехал и носа домой не показывал. Значит, для визита была веская причина.
Тэхён быстро пробежался глазами по бумагам в прозрачной папке, которую сжимал Тэсон, и сразу всё понял. Ах да, в этом году у Тэсона заканчивается учеба в университете. Это значило, что таскать с собой всякие заявления и табели успеваемости для него дело обычное. И всё же, тот факт, что он вообще туда поступил, был причиной, по которой родители рыдали от счастья на церемонии зачисления, считая это подвигом.
Тэхён от души раскрыл объятия.
— Хён тоже по нашему Тэсону очень скучал.
— Нужно добавлять «хён» в начале. Попробуй сказать: «Хён, херню не неси».
— Кто так вообще разговаривает? Псих ненормальный!
— Нужно говорить: «Хён, ты псих ненормальный!».
— ...Вау, ты реально стал занудным стариканом?
— Ага. Лютым занудой, прикинь?
Единственный, кому он позволял опускать обращение «хён», был Хэган. Да и то, Тэхён просто великодушно закрывал на это глаза, потому что ему доставляло удовольствие наблюдать, как тот мучительно пытается избежать этого слова.
К тому же «хён» — это всего один слог. А чтобы подольше полюбоваться, как двигаются красивые губы, лучше использовать слова подлиннее, верно?
Но сколько ни думай, это односложное слово обретает настоящий вес только тогда, когда звучит из уст наглого младшего брата.
— Поэтому ты должен спросить: «Хён, ты реально стал занудным стариканом?..»
Тэсон, глядя с выражением крайнего отвращения на Тэхёна, который повторял одно и то же как попугай, вдруг в ярости схватился за голову.
— А-а-а! С тобой хер договоришься, псих ненормальный!
Люди не меняются. Вот и Тэсон прямо сейчас яростно топал ногами, точь-в-точь как в начальной школе. Внезапно почувствовав прилив братской любви, Тэхён попытался обнять Тэсона, не обращая внимания на летящие пинки. Даже когда сильная рука брата отталкивала его за шею, он продолжал упорно подставлять щеку.
— Мы так давно не виделись, поцелуй хёна разок.
— Чё за ебанутый бред ты несешь!.. Отвали, я по-хорошему прошу! Отвалишь или нет?!